Оригинал материала
Во вражеском стане
Голливуд и Сталин: любовь без взаимности (часть 30)
Продолжение серии, начало читайте здесь.
В конце 40-х годов прошлого века в Америке царила так называемая "вторая красная паника". Она была вызвана начавшейся "холодной войной", насильственной советизацией Восточной Европы, берлинским кризисом, но главное – раскрытием советской шпионской сети на территории США, щупальца которой протянулись от Национальной атомной лаборатории в Лос-Аламосе до вашингтонских министерств. Основу этой сети составляла организационная структура компартии.
В стране началась пресловутая "охота на ведьм". Слова "коммунист" и "советский шпион" стали синонимами. Это был крайне сложный, противоречивый период в истории США. С одной стороны, советский шпионаж и его невиданные масштабы были несомненным фактом, с другой – ярлык врагов повесили на людей, искренне исповедовавших левые убеждения, но не предававших Америку.
Голливуд внес щедрую лепту в демонизацию компартии, многие рядовые члены которой не подозревали, что их вожди получают финансирование и инструкции из Москвы. О двух фильмах на эту тему – "Красная угроза" и "Я вышла замуж за коммуниста" – мы уже рассказывали. Еще один назывался "Я был коммунистом по заданию ФБР" и был снят в том же модном жанре "фильм нуар", но, в отличие от первых двух, был основан на реальных событиях.
В том же году на него обратило внимание ФБР. Саватику предложили вступить в компартию США и стать тайным осведомителем Бюро. Он согласился. После испытательного срока его, наконец, приняли в партию в 1943 году. Поначалу он получал от ФБР 15 долларов в неделю. В 1948 году эта сумма выросла до 85 долларов.
Сведения, которые он сообщал, представляли известную ценность, однако его неуравновешенное, непредсказуемое поведение сильно осложняло работу с ним и навлекало на него подозрения партийных лидеров. Однажды, будучи арестован за пьяное вождение и нарушение общественного порядка, он заявил полиции: "Вы не имеете права арестовывать меня, я работаю на ФБР!" Он также сообщил об этом своему брату, своему психиатру и нескольким девушкам, за которыми он ухаживал и хотел, вероятно, таким образом набить себе цену.
Партийную карьеру он не сделал – оставался рядовым членом, хотя и пользовался определенным доверием руководителей среднего звена и доступом к некоторым документам. По его собственному признанию, он исполнял случайные мелкие поручения, "черную работу".
В феврале 1950 года Мэтт Саватик снял маску: он дал публичные показания комитету нижней палаты Конгресса по расследованию антиамериканской деятельности. До конца года он еще несколько раз появился на слушаниях в Конгрессе и продолжал давать показания различным правительственным учреждениям вплоть до 1955 года. В общей сложности он назвал несколько сот членов компартии. В аудитории, настроенной доброжелательно, он говорил уверенно и охотно, но при перекрестном допросе часто терялся, забывал ключевые подробности и отказывался отвечать.
Так он себя вел, в частности, в 1951-1952 году на судебном процессе своего босса – секретаря парторганизации Западной Пенсильвании Стива Нельсона. Нельсон защищал себя сам и сам допрашивал Мэтта Саватика в качестве свидетеля обвинения.
Внимание, которое ему уделили средства информации, способствовало тому, что со временем он стал привирать – утверждал, например, что он в одиночку разоблачил нацистский заговор. К 1955 году доверие к его показаниям было окончательно подорвано. Специальная комиссия Министерства юстиции США рекомендовала использовать Саватика в качестве свидетеля лишь в том случае, если его показания совпадают с информацией, полученной из других источников.
Пытаясь конвертировать остатки своей славы, Саватик в 1954 году выставил свою кандидатуру от Республиканской партии на выборах в Конгресс от Пенсильвании, но проиграл праймери. В итоге Саватик впал в депрессию и запил, и после нескольких дней запоя его сын отправил его в клинику на психиатрическое обследование. Там ему прописали курс электросудорожной терапии и по окончании курса выписали. Саватику удалось еще раз заработать на своем осведомительстве: он отправился в лекционное турне по США в качестве эксперта по коммунизму. В 1960 году он стал активистом "Общества Джона Берча" и "Христианского крестового похода" – крайне правых антикоммунистических организаций.
В июле 1962 года он умер от сердечного приступа в возрасте 53 лет в очереди за водительскими правами.
Несмотря на все досадные детали, история Мэтта Саватика была отличным материалом для массовой культуры. Он был гостем телевизионных ток-шоу, опубликовал книгу, с 1952 по 1954 год выходил художественный радиосериал, в котором роль главного героя озвучивал Дэна Эндрюс. Кинокомпания Warner Brothers успела первой купить права на экранизацию и в 1951 году выпустила в прокат картину "Я был коммунистом по заданию ФБР".
Фильм поставил маститый режиссер Гордон Дуглас. Главную роль сыграл Фрэнк Лавджой, его партнершей была Дороти Харт.
Картина начинается с того, что агент ФБР докладывает своему шефу по телефону из нью-йоркского аэропорта ЛаГуардиа: объект вылетает через несколько минут. Из Нью-Йорка в вашингтонскую штаб-квартиру ФБР по телетайпу отправляется депеша: "Герхард Айслер вылетел из ЛаГвардиа". Вашингтон сообщает шефу питсбургского отделения: Айслер прибывает в Питсбург.
Айслер – крупный босс компартии.
Тем временем Мэтт приезжает к своей матери, у которой сегодня день рождения. В доме собралось все семейство, но никто, кроме матери, не рад ему.
Мэтт: Привет, мама. С днем рождения!
Мать: Я была уверена, что ты придешь.
Мэтт: Кто сказал, что я не приду? Хорошо выглядишь, мама, правда хорошо.
Джо: (младший брат Мэтта). Еще бы! Я твержу ей это весь день.
Мэтт здоровается со своим сыном Диком.
Мэтт: Каждый раз, когда я вижу этого парня, он выглядит все старше!
Джо: Это потому что ты видишь его нечасто.
Мэтт: Знаю, но чаще не могу, я очень занят.
Джо: Я слышал об этом.
Мэтт (Дику): Как дела в школе?
Дик: Нормально.
Мэтт: Хотелось бы когда-нибудь увидеть твои отметки.
Дик: Увидишь.
В прихожей звонит телефон.
Дик: Я возьму!
Мэтт (братьям): Почему бы вам, ребята, не предложить мне пива?
Дик: Папа, это тебя.
Мэтт: Кто?
Дик: Не назвался.
Мэтт выходит в прихожую, берет трубку. Говорит Кен Краули, шеф местного отделения ФБР.
Мэтт: Почему ты звонишь мне сюда? Я же, кажется, сказал...
Краули: Это сейчас не имеет значения. Мистер Айслер пожаловал в город. Назначил на вечер специальное собрание, но перед началом хочет видеть тебя. Так что отправляйся к нему в отель как можно скорее. Спросишь Джей-Би Уильямса.
Мэтт: Еду.
Кладет трубку, берет шляпу и собирается уходить. В прихожей появляется Джо.
Джо: Убирайся из этого дома и больше никогда сюда не приходи.
Мэтт: Какого черта ты мне говоришь это?
Джо: Коммуняка вонючий!
Местный партийный вождь Джим Блендон и его приближенные в роскошном номере отеля у накрытого стола. Входит Мэтт.
Блендон: А, Мэтт! Заходи. Выпьешь?
Мэтт: Да. (Глядя на стол.) Какое изобилие!
Хармон: Пользуйся, пока есть возможность, Саватик. Когда еще мы захватим страну...
Мэтт: А вот рабочие...
Блендон: Рабочие так и останутся рабочими. А ты чересчур фанатик.
В комнату входит Герхард Айслер.
Айслер: Кто тут фанатик?
Блендон: Мистер Айслер – Мэтт Саватик.
Айслер: Фанатик – это неплохо. Но мы должны быть и реалистами. (Поднимает наполненный бокал.) За товарища Сталина!
Выпивают.
Айслер: Мистер Саватик, я слышал хорошие отзывы о вас. Ваши родители, кажется, словенцы?
Мэтт: Да.
Айслер: Согласно отчетам, вы привлекли в партию сотни своих соотечественников, живущих в Питсбурге.
Хармон: Саватик работает в отделе кадров Североамериканской сталелитейной компании. Он занимается наймом и увольнением.
Блендон: Да, наймом членов партии и увольнением нечленов.
Айслер: Отлично! Национальный комитет решил поощрить вас, Саватик. Питера переводят на другую работу. Вы займете его должность секретаря по оргработе в Питсбургском округе.
Мэтт: Большое спасибо, мистер Айслер. Для меня это большая честь.
Айслер: Питсбург производит больше стали, чем вся остальная страна. Сдвиньте Питсбург на дюйм – и мы сможем сдвинуть всю страну на милю. Питсбург – слишком тихий, слишком мирный город. Чтобы добиться победы коммунизма в Америке, нужен бунт, недовольство, открытая война между людьми. Это цель сегодняшнего заседания. (Смотрит на часы.) О, уже поздно. (Блендону.) Начинайте, мы присоединимся позже. (Предлагает новый тост Саватику.) За Советский Союз! (Выпивают.) Икры?
Мэтт возвращается домой, в свою квартиру одинокого мужчины. Он удручен неприязнью родственников. Даже с соседями отношения из рук вон. Мэтт решает написать письмо сыну.
Мой дорогой сын! Это письмо будет храниться у нашего приходского священника отца Новака. Если со мной что-нибудь случится, он передаст его тебе из рук в руки. Он единственный человек, не связанный с ФБР, который знает, что я веду подпольную работу в интересах нашего правительства...
Очередное разочарование постигает Мэтта в личной жизни: сблизившись с учительницей Евой Мэррик, тоже членом компартии, он узнает от Кена Краули, установившего прослушку в штаб-квартире коммунистов, что Ева приставлена к нему партийными боссами, чтобы следить за ним. Вернувшись вечером домой, Мэтт обнаруживает, что потерял письмо сыну. В следующем кадре мы видим распечатанное письмо в руках у Евы...
Однако Ева не выдала Мэтта. К этому моменту она стала сомневаться в коммунистической доктрине. Сомнения превращаются в твердую уверенность после того, как на профсоюзных лидеров, пытавшихся разобраться в причинах организованной коммунистами забастовки, набрасываются специально обученные боевики.
После побоища, учиненного подручными Блендона, Ева заявляет ему о своем выходе из партии.
Теперь она в смертельной опасности. Мэтт убеждает ее немедленно уехать. За домом Евы следят. Едва разминувшись с агентами Блендона, Мэтт и Ева уезжают. Агенты вскрывают квартиру и собираются обыскать ее, но тут в квартиру входит вооруженный агент ФБР и объявляет взломщиков арестованными, но они не собираются подчиняться...
На вокзале Мэтт снова обнаруживает слежку. Оторваться от нее беглецам не удается. Тогда Мэтт вступает в неравную схватку с ними.
Суд над вождями коммунистов в Нью-Йорке вызывает взрыв беспорядков в городе. Толпа, подзуживаемая провокаторами, неистовствует.
Пришло время Мэтту снять маску.
В Конгрессе комитет по расследованию антиамериканской деятельности допрашивает питсбургских партийных боссов.
Председатель: Мистер Хармон, вы, возможно, не поняли вопрос.
Хармон: Разумеется, понял. Я отказываюсь отвечать на вопрос, чтобы не давать повод для обвинений против меня.
Председатель: В настоящее время не существует закона, который запрещал бы членство в коммунистической партии.
Хармон: Первая поправка к Конституции запрещает Конгрессу принуждать свидетеля отвечать на такие вопросы. (Вероятно, Хармон хотел сослаться на Пятую поправку, освобождающую от необходимости свидетельствовать против самого себя. – В. А.)
Председатель: Являетесь ли вы или являлись в прошлом членом коммунистической партии? Отвечайте "да" или "нет"!
Хармон: Я хотел бы огласить заявление, из которого станет ясно...
Председатель: У нас нет времени слушать пропаганду. Отвечайте на вопрос или вы будете привлечены к ответственности за неуважение к Конгрессу!
В зал входит Мэтт Саватик. Обменивается взглядом с сидящими среди публики братом и сыном. Занимает свидетельское место.
Председатель: Мистер Саватик, вы член коммунистической партии Америки?
Мэтт: Я состоял в партии девять лет. Моя членская карточка у вас имеется.
Председатель: С какой целью вы вступили в партию?
Мэтт: Я вступил в нее в качестве тайного агента Федерального Бюро Расследований. Я был тем, что обычно называется подсадкой.
Председатель: Вы узнаете эти тома, мистер Саватик?
Мэтт: Да, сэр. Это копии моих ежедневных донесений ФБР.
Председатель: Изложите, пожалуйста, кратко, что вы узнали о коммунистической партии.
Мэтт: Главное, что я узнал, – это что ее политическая деятельность – не более чем вывеска. На самом деле это широкая шпионская система, созданная в нашей стране Советами. Она состоит из предателей, чьей единственной целью является превращение народа Америки в колонию рабов России.
Сын и брат Саватика раскаиваются в своем поведении. Теперь они гордятся Мэттом.
Продолжение серии читайте здесь.