14 слов о «Русском марше»

Фото: Сергей Бобылев / ИТАР-ТАСС

Марш – единственная политическая традиция, связанная с Днем народного единства. Первоначальное название – «Правый марш», в 2005 году сторонники нескольких националистических движений, в том числе лояльных Кремлю (Евразийский союз молодежи, Российский общенародный союз и т. п.) прошли маршем от станции метро «Чистые пруды» до Славянской площади. Скорее всего, разрешая тот первый марш, власть рассчитывала, что он станет одним из элементов быстрого укоренения нового праздника в массовом сознании, но идея совместного шествия разных националистических организаций практически сразу же зажила собственной жизнью, и все дальнейшие попытки Кремля либо запретить марш (в 2006 году после отказа в согласовании шествия организаторы даже предлагали своим сторонникам собраться в метро и ездить по Кольцевой линии), либо перехватить его (в 2009 и 2010 годах параллельно шествию националистов свои «Русские марши» проводило движение «Наши» под лозунгами дружбы народов и противодействия «врагам России») никак не повлияли на главную традицию националистов в России – каждый год 4 ноября выходить на «Русский марш».

В 2009 году, когда после разгрома Черкизовского рынка часть торговцев оттуда переместилась в торговый центр «Москва» в Люблине, в этом московском районе начались стычки местных жителей с иностранными торговцами. После нескольких тематических акций протеста, продолжавшихся с августа по октябрь, националисты решили провести «Русский марш» 2009 года в том же районе. Массовое шествие по улицам московской окраины показалось организаторам успешным, с тех пор Люблино – традиционное место проведения «Русских маршей».

Национализм – одно из существующих в мире политических течений наряду с либерализмом, социал-демократией и прочими. Националистическую риторику в равной мере используют все существующие в России системные партии, даже Владимир Путин называл себя и Дмитрия Медведева русскими националистами. На последних выборах мэра Москвы политик Алексей Навальный, также называющий себя националистом, набрал 27 процентов голосов избирателей.Русский – титульная нация (то есть нация, именем которой называется государство) в Российской Федерации; народ, представители которого, по разным оценкам, составляют от 80 до 85 процентов населения России; государственный язык Российской Федерации. Одновременно слово «русский» используется как маркер при дискуссиях на тему национализма – считается, что само по себе использование этого термина есть признак самых радикальных националистических взглядов, недопустимых в многонациональной стране, победившей фашизм.Консенсус – объединяющая существующую в России власть и оппозицию точка зрения, согласно которой национализм смертельно опасен для страны и его сторонники не имеют права на политическое представительство. Власть и ее пропаганда чаще всего обращают внимание на то, что русский национализм, если его не остановить, может привести к распаду России. Либеральная оппозиция больше опасается погромов. И те, и другие сходятся на том, что, если бы вдруг в России были проведены честные выборы, на них непременно победили бы националисты, которые «нас с вами первыми повесят на фонарях».Страх – чувство, испытываемое частью российского общества по отношению к националистам. Природа страха неизвестна, но, скорее всего, именно он заставляет сторонников свободы слова требовать уголовного преследования за националистические высказывания, противников Владимира Путина – голосовать против Алексея Навального, власть – устраивать показательные выступления министра внутренних дел с доставленным в его кабинет нелегальным таксистом. В условиях консенсуса власти и значительной части оппозиции по поводу того, что националистам не место в публичной политике, страх становится важным внутриполитическим фактором, эффективно используемым действующей властью («Да, у нас есть Чуров, но неужели вы хотите победы националистов на выборах?»).Лицемерие – вероятно, обязательная черта всех оппозиционных Кремлю критиков национализма и «Русского марша». В самом деле, как избежать лицемерия, чтобы доказать, что ты поддерживаешь Кремль в его борьбе с национализмом, не говоря при этом прямо, что ты поддерживаешь Кремль? В результате риторика либеральных критиков «Русского марша» неотличима от риторики государственных телеканалов, критикующих митинги на Болотной. Такой же акцент на маргиналах (один человек в медвежьей шкуре на несколько тысяч демонстрантов обязательно попадет во все фоторепортажи с марша), такие же слова об экстремизме и недопустимости подобных акций для «приличных людей». Если бы в комментариях о «Русском марше» появилась актриса Лия Ахеджакова с вопросом «Где же наша армия?», никто бы не удивился – вся антинационалистическая риторика России XXI века происходит из начала девяностых, когда красно-коричневыми пугали так же, как сейчас пугают националистами.Навальный – политик, который, отказавшись от участия в «Русском марше», сразу же зарекомендовал себя как самый радикальный националист, о голосовании за которого на выборах мэра в 2013 году стоит немедленно пожалеть. Хорошим тоном считается заявить, что своим отказом выйти на «Русский марш» Навальный похоронил себя как политика, – при этом чаще всего такие заявления делают те же, кто хоронил его и ранее.Коловрат – принятое в радикальных националистических кругах наименование стилизованной свастики, а также название плохой рок-группы, компенсирующей качество своей музыки политическим радикализмом текстов. Концертом группы «Коловрат» заканчивался «Русский марш» 2013 года. «Имперский флаг вам в руки. И коловрат на рукав», – дразнит обозреватель «Новой газеты» сторонников Навального.Погром – вполне типичное явление уличной политики в среднеазиатских и закавказских республиках СССР в 1988–1991 годах. Погромы заканчивались либо вводом советских войск (Баку, 1990), либо полноценной войной (Нагорный Карабах, 1988–1992). В Москве и областях Российской Федерации погромов не было, однако слухи о том, что они вот-вот начнутся, циркулировали на протяжении всех последних лет перестройки: уверенность советских обывателей в том, что погромы будут, базировалась частью на исторической литературе о погромах в Российской империи в начале XX века, частью – на агрессивной риторике общества «Память», считавшегося 25 лет назад наиболее радикальным националистическим движением. С тех пор прошло много лет, прогнозы о погромах так и не сбылись, но многие люди по-прежнему ждут их, со страхом вглядываясь в разбитый автомат с напитками в бирюлевском торговом центре, – может быть, это и есть погром?Кровь – то, что может пролиться в результате погрома, а также критерий этнической состоятельности по версии критиков национализма. «У меня четверть татарской крови, что со мной будешь делать?» – спрашивает оппонент националиста, и его лицо приобретает торжествующее выражение, потому что он прекрасно знает, что националисту, скорее всего, просто нечего будет ответить. Этнических групп крови не бывает, среди лидеров националистов нет никого, кто всерьез рассуждал бы о «русской крови», но этот аргумент, вероятно, еще долго будет звучать в любых спорах на национальную тему.Народ – согласно статье 3 Конституции РФ – единственный источник власти в стране. На практике статья не работает, и единственным источником власти в России остается администрация президента. Народом обычно называют участников митинга в Бирюлеве – предполагается, что такой источник власти вызовет страх даже у самого убежденного сторонника демократии. Чаще всего предположение оказывается верным – народа в равной мере боятся и власть, и оппозиция.Акунин – псевдоним русского писателя и переводчика Григория Чхартишвили, под которым с конца 90-х годов прошлого века издаются остросюжетные романы. Писатель Акунин известен также как активный участник митингов на Болотной площади и последовательный критик Кремля. Накануне «Русского марша» 2013 года Акунин заявил, что быть одновременно либералом и националистом невозможно, национализм ведет к погромам и распаду России, а участие в «Русском марше» – признак профнепригодности для политического лидера. Последний тезис, как, впрочем, и все остальные, был обращен к Алексею Навальному.Бирюлево – район на юге Москвы, ставший символом русского национализма после несанкционированных митингов местного населения, спровоцированных убийством местного жителя. Агрессивную стихию городских окраин принято противопоставлять интеллигентному мирному протесту Болотной площади, на которой выступает Борис Акунин, – именно это противопоставление вынудило активиста Илью Гущина, полтора года сидящего в тюрьме по «болотному делу», заявить, что он «не болотник, а бирюлевец». Впрочем, поскольку за судьбой арестованных по «болотному делу» никто особенно не следит, письмо Гущина никак не повлияло на общественное мнение.Фашизм – согласно популярному коминтерновскому определению, террористическая диктатура крупного капитала. В фашистском корпоративном государстве вся политическая, экономическая и силовая власть сосредоточена в руках небольшой группы лиц, готовых ради сохранения власти на любое преступление. В фашистском государстве людей сажают в тюрьмы за участие в демонстрациях и даже за высказывания, политическая система носит ярко выраженный вождистский характер, а формальные государственные институты, прежде всего парламент и суды, выполняют декоративную функцию. К сожалению, в Советском Союзе и постсоветской России благодаря произведениям массовой культуры о Второй мировой войне сложился стереотип о фашизме: советский человек уверен, что в фашистском государстве кругом висят портреты Гитлера и за кем-нибудь постоянно гоняется гестапо. На самом деле в фашистском государстве, как и в любом другом, живут обыкновенные мирные люди, которые ходят на работу и в кино, ездят в отпуск, ужинают в ресторанах, пьют пиво, берут потребительские кредиты, рожают детей. В фашистском государстве можно жить спокойно и радостно, и этому есть как минимум 140 миллионов живых свидетелей.