Константин Хабенский: «Роман — мужской. Понимаете?»

Сегодня, 7 ноября, в российский прокат выходит «Географ глобус пропил» — экранизация раннего романа Алексея Иванова, сделанная Александром Велединским. Константин Хабенский рассказал Инне Денисовой о принципиальных отличиях экранизации от литисточника, а также поделился своим суровым мужским взглядом на общественно-политическую жизнь в стране.

— Я, как многие зрители фильма, сначала прочитала книгу Иванова, из которой совершенно ясно, что за среда сформировала героя. Он — бывший сотрудник НИИ, который не может быть востребован, поскольку в 90-е закрылись институты. И он опускает руки. Теряет самоидентификацию в смутное время социальных катаклизмов. То есть мы наблюдаем его трагедию. В фильме же действие происходит в наши дни, что сбивает с толку — выходит, что руки герой опускает просто так, потому что эгоист, вечный ребенок, антигерой, которому наплевать на всех. О чем же кино?

— Я вам скажу так: те сотрудники НИИ, которые тогда ушли из-за закрытия научно-исследовательских институтов, — они остались жить в стране и продолжают заниматься не своим делом. Было это двадцать, десять лет назад или сейчас — разницы никакой: они по-прежнему не занимаются научными трудами. Кто-то продает обувь, кто-то ездит челноком. Они никуда не делись. Ничего не изменилось. Все то же самое.

— То есть социальный контекст, сформировавший героя, не важен для фильма?

— Иванов действительно писал об этом времени и про него. Но вот нам с Сашей (Велединским. — Ред.) показалось, что сохранять в фильме дух времени — не самое важное. Тем более что здесь встал вопрос, как снимать детей 90-х. Сегодняшним детям трудно объяснить, как сыграть сверстников двадцать лет назад. Из-за глаз. Глаза детей в 90-е годы и глаза современных детей, которые общаются в интернете и снимают мир вокруг телефонами, — разные глаза.

— Это ваше личное наблюдение — про глаза?

— Это констатация. И объяснить детям, непрофессиональным актерам, как играть «другие глаза» — тяжело, невозможно. Поэтому мы решили перекинуться в сегодняшний день — чтобы детям было понятно, что играть. И, конечно, немного поменяли историю взаимодействия учителя и учеников.

— А вы как для себя формулировали, кого играть? Герой Иванова — трагический, обреченный.

— А в чем вы увидели трагедию?

— В его потерянности.

— Потерянности для кого?

— Для себя самого в первую очередь.

— Он не потерянный, он — ищущий. Это разные вещи. И в книге, и в фильме он — ищущий человек. Другое дело, что он, возможно, чересчур идеализирован в своем поиске. А идеалисты у нас и вправду потерянные люди. В Европе — нет. А в России — да. (Задумывается.) У вас просто женский взгляд на эту историю. У меня — мужской. Понимаете? Роман — мужской. Это мужская история стопроцентно. Не все женщины дочитывают до конца, не всем нравится. Вот и визуальный ряд вы воспринимаете как женщина, а я — как мужчина.

— А в чем разница между мужским и женским взглядами?

— В ваших вопросах. Вы уходите в минус, а я в плюс. Вы считаете, что он неудачник, как его жена и как многие девушки вокруг него.

— Так он вроде словами писателя Иванова о себе говорит — «неудачник».

— Я считаю, что он, наоборот, человек, который ищет, пробует, пытается заразить. Конечно, он закрывается от социума и быта — алкоголем, шутками, выдумками. Но он — человек, который ищет, пробует и предлагает молодому поколению свою модель мира. Почему он неудачник? Неудачник он с точки зрения женщины, которая требует от него зарплаты, роскошного автомобиля и так далее. А он ей предлагает совсем другое.

— Сцена с возлюбленной героя в фильме и книге решена по-разному. В книге они объясняются, в фильме — нет. Что движет вашим героем, когда он отвергает девушку?

— Мудрость.

— Но у Иванова он испытывает сложнейшую гамму чувств — нет страсти, не способен. «И за моей спиной целый воз всякой поклажи, которую мне едва под силу волочить…» Вы сознательно отказались от психологизма для облегчения зрительского восприятия?

— Мы говорили по поводу этой конкретной сцены с господином Ивановым. То, что он написал в возрасте 25 лет, немножко отличается от наших сегодняшних взрослых размышлений на эту тему. И Иванов в итоге согласился, что мы в фильме сделали правильный выбор. Если вы обратили внимание, в начале фильма написано — «по мотивам».

— Вы все время говорите: «мы решили, мы думаем». Вы с Велединским выступали в соавторстве?

— И Саша Велединский, и Тодоровский (Валерий Тодоровский — один из продюсеров «Географа». — Ред.), и Иванов предлагали какие-то свои вещи, это была командная работа. Потому что это произведение нельзя снимать под диктаторским влиянием одного человека. Иначе там ничего не будет живого.

— Когда вы играли этого персонажа, вы интуитивно следовали линии героя Янковского в «Полетах во сне и наяву» или Басилашвили в «Осеннем марафоне»?

— Я продолжаю повторять, что это наш поклон коллегам, на фильмах которых мы воспитывались. Поэтому я не просто интуитивно следовал — я сознательно, договариваясь с Сашей, накренял характер либо в одну, либо в другую сторону. Для того чтобы ассоциативно прочитался тот или другой фильм.

— А что это за штука у вас такая в руках?

— Это четки.

— А вы их с какой-то целью перебираете?

— Нет, я бросаю курить. В очередной раз.

— Вас почти нет в Москве. Кажется, что вы сейчас чаще находитесь в Европе — как тот идеалист, которому в России трудно?

— Не знаю, откуда вы это взяли сейчас.

— Я пыталась взять у вас интервью все лето: вы закрыты и труднодоступны.

— Это видимость.

— Я думала, может быть, так происходит из-за политической ситуации в стране, когда многие хотят или намереваются уехать?

— Не комментирую.

— То есть вы принципиально не комментируете гражданскую позицию?

— Наступит момент — буду комментировать. Я занимаюсь конкретными делами, связанными с детьми (возглавляет «Благотворительный фонд Константина Хабенского. — Ред.). Что я еще могу комментировать? Меня от таких вопросов начинает передергивать. Каждый человек должен заниматься своим делом. Либо комментировать политическую ситуацию, либо комментировать тех, кто комментирует политическую ситуацию, либо заниматься делом. Только вчера говорили про «Золотого осла» Апулея в связи с Францией и законами, которые сейчас принимаются. Читайте классиков — все написано до нас.