Киев и Москва: различие и сходство

На меня вчера в Фейсбуке многие набросились чуть ли не с кулаками, когда я начал писать о том, как много схожего между украинским протестом — если смотреть на него изнутри, с киевского майдана, — и московскими белоленточными событиями зимы 2011—2012 годов. Настаиваю, что сходство очень большое: прежде всего в замечательной атмосфере единения, солидарности, общего порыва и общего воодушевления десятков и сотен тысяч людей. И здесь — как и тогда в Москве — в огромной толпе чувствуешь себя в совершенной безопасности: люди не агрессивны, а наоборот, доброжелательны, даже предупредительны друг к другу. Для них эти события — радость, повод проявить свою солидарность и свое уважение к согражданам. Никакого угрюмого, насупленного, мрачного остервенения ты здесь совсем не чувствуешь. Зато снова и снова наталкиваешься на удивительные сцены искренней помощи товарищу, взаимной поддержки, щедрого дружелюбия.

Поэтому, когда видишь кадры кровавых побоищ, которые здесь происходили несколько дней назад, когда читаешь, сколько людей серьезно пострадало, сколько было раненых, с какой звериной жестокостью полиция избивала демонстрантов и наоборот — с какой бешеной яростью бросались на полицию манифестанты, понимаешь: чтобы в этой толпе добиться жестокости и крови, нужны специальные, осознанные, рассчитанные усилия. Глядя на майдан сегодня, легко поверить в сообщения о боевиках из «Братства», партии «здешнего нашего Лимонова», как о нем отзываются украинские журналисты, — провокатора Дмитрия Корчинского, о наемных гопниках-«титушках», которых специально натаскивают на умение завести, взбесить, дезориентировать толпу, а потом ловко выскользнуть из зоны столкновения. И точно так же веришь, что и полиция намеренно шла на как можно более тяжелые последствия агрессии, что людей не столько рассеивали, вытесняли из охраняемой зоны — сколько блокировали и намеренно избивали и увечили там.

Да, именно: нужно было ОЧЕНЬ ЗАХОТЕТЬ, чтобы здесь состоялось кровавое месилово, нужно было ОЧЕНЬ ПОСТАРАТЬСЯ, чтобы оно началось. Нашлись профессиональные, мастеровитые люди, которые и захотели, и постарались. Найти бы теперь протестантам их...

Так что все разговоры, будто главная разница между двумя протестными движениями — в том, что московская «масса» вялая, расслабленная, благодушная, трусливая, избалованная, а украинская суровая, отважная, сосредоточенная, целеустремленная, решительная, — пустые. Настроение в обеих столицах очень похожее, «интонация» протеста очень узнаваемая для того, кто помнит московские события двухлетней давности, мотивы огромного большинства людей, ломающих привычный ритм и образ жизни и выходящих на улицу, — одни и те же. И причины, выводящие на протест тех, кто еще вчера и сам не мог бы заподозрить в себе этой энергии и этой страсти, — опять такие же, несмотря на разницу в лозунгах, в словах. В Москве люди выходили на улицу со словами и с плакатами «Мы хотим честных выборов!». В Киеве люди выходят на улицу со словами и с плакатами «Мы хотим стать частью Европы!»

Украинский протест не валится вниз с такой скоростью, как московский.

Но выводит их на улицу в действительности одно и то же: люди постепенно начинают понимать, зачем им свобода. Им нужны перемены, нужна перспектива, а доверия к власти не осталось совсем, вместо него — презрение и ненависть к очень широко понимаемому «начальству», которое ворует, врет, мошенничает у всех на глазах, совсем уж никого и ничего не стесняясь. И не говорите мне, что у московского протеста были смешные «хипстерские хотелки», а у украинского — серьезные «гражданские цели и задачи». Там и тут хотят одного: выгнать из власти подлецов и лицемеров, вернуть надежду на лучшее завтра. Что уж серьезнее и важнее.

А теперь про различия.

Первое и, может быть, главное: УПОРСТВО И ТЕРПЕНИЕ ЛЮДЕЙ. Украинский протест не валится вниз с такой скоростью, как московский. Тенденция и тут развивается волнообразно — со своими спадами и подъемами. Но такого, чтобы назавтра после первого же совершенного совместного усилия огромное количество вчерашних протестантов принималось рыдать о том, что «ну вот, опять ничего не получилось», и вместо продолжения общей работы начинало изводить друг друга истеричными выяснениями, кто чего кому больше слил, кто перед кем сильнее виноват, кто кого почем продал, — и все это не слезая с дивана, не снимая фланелевой пижамы, — тут не видно.

Второе: присутствие в протесте ДЕЙСТВУЮЩИХ ВЛИЯТЕЛЬНЫХ ПОЛИТИКОВ в качестве лидеров, имеющих возможность — и желание — конвертировать энергию уличных манифестантов в практику политических процедур. Мне за эти дни снова и снова приходится слышать от коллег, хорошо ориентирующихся в здешней ситуации, как сильно Яценюк, Кличко, Тягнибок и прочие оппозиционеры ввязаны во всякие властные структуры и комбинации, как они скованы давними отношениями с Януковичем, с правительством, со спецслужбами, как они бесконечно считают и пересчитывают, что им будет выгоднее, как им будет безопаснее. Но: сегодня они на митинговой трибуне — а завтра на трибуне парламента. Они напрямую обращаются к любым должностным лицам страны, они сами — несомненная часть национальной политической элиты, к их мнению обязаны прислушиваться дипломаты, лидеры иностранных государств, мировые политические институты. Какую бы двойную или тройную игру они ни вели — наличие этого рупора для провозглашения воли протестующих, постоянное взаимодействие (хоть и очень непростое на практике) между «толпой» и «солидными политиками» исключительно важно.

Кстати, насчет «протестных технологий». Вы и дальше будете рыготать над тем, как в Москве протестные события развивались на фоне переговоров с мэрией, а украинские манифестанты — о, да! — ставят власть на четвереньки как хотят и разрешения ни у кого ни на что не думают спрашивать. Ну, валяйте, кривляйтесь дальше. От того, что вы не знаете, кто и как принимал решение отдать протестующим здания Киевской городской администрации и Дома профсоюзов (эти здания до сих пор служат протестующим базой, местом обогрева, отдыха, «оправки», а иногда и ночлега, они полны людей, которые ведут себя, поразительным образом, очень дисциплинированно и деликатно — никаких разрушений, никаких грабежей, мародерства, вандализма...), кто разрешил убрать автомобильное движение из центра города, кто расставил регулировщиков и полицейские кордоны так, чтобы протест продолжался, а город функционировал практически буднично, — вовсе не следует, что этих договоренностей между протестующими и властью на самом деле не было.

И третье: вы заметили, что я в этом тексте ни разу не употребил слово «Россия», а только «Москва»? УКРАИНСКИЙ ПРОТЕСТ — ОБЩЕНАЦИОНАЛЕН. События разворачиваются в основном в Киеве (хотя теперь уже вовсе не только в нем — почитайте о Львове, об Ивано-Франковске, там поразительные происходят дела) — но на самом деле процесс, конечно, всеукраинский. В нем сталкиваются разные позиции, отношения большинства населения в разных частях страны сильно разнятся, интересы западных областей и восточных «городов-заводов» бывают и противоположными — но именно страна, вся страна, переживает сейчас нечто важное. Ну, а в Москве... Да вы, в общем, все знаете и без меня.