В России с экономикой то ли очень хорошо, то ли безнадежно плохо — такой вывод можно сделать из выступлений экспертов на Гайдаровском форуме, который в середине января 2014 года проходит в Москве. Пока одни эксперты утверждают, что Россия справляется с кризисом гораздо лучше прочих стран, другие отмечают, что прежние идеи для роста исчерпаны, а новых нет. Таким образом, в ближайшие десятилетия Россия может повторить судьбу Аргентины: в начале XX века она была одной из крупнейших экономик мира, но постепенно растеряла свое влияние — и сейчас воспринимается лишь как один из региональных лидеров.

В первый день работы Гайдаровского форума, 15 января, состоялись самые интересные дискуссии: экономисты спорили о путях выхода из кризиса (как для России, так и для всего мира) и о том, какой экономика будет через полтора десятилетия, к 2030 году. Удивительно, но представления об этом, а также о месте России в глобальном ВВП оказались едва ли не диаметрально противоположными.

Все хорошо

Главным оптимистом на форуме оказался генеральный секретарь Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР, «клуб богатых стран») Анхель Гурриа. Он считает, что по сравнению с другими странами Россия от кризиса пострадала не так сильно, а резкое замедление темпов экономического роста (с 3,4 процента в 2012-м до приблизительно 1,3 процента в 2013-м) наблюдается не только в России, но и в других развивающихся странах — Бразилии, Китае, Индии, Индонезии, Южной Африке.

«Россия все еще развивается», — заявил Гурриа, обращаясь к премьер-министру Дмитрию Медведеву (по видео заметно, что этим сообщением премьер остался доволен). Глава ОЭСР, впрочем, позже признал, что России, как и другим странам, предстоит серьезно подготовиться к новым вызовам на глобальном рынке, которые неизбежно возникнут в посткризисном мире — при росте спроса конкуренция на нем сильно обострится.

Анхель Гурриа

Едва ли не более оптимистично был настроен Джеффри Сакс, директор института Земли Колумбийского университета. В России он известен, прежде всего, своим участием в «шоковой терапии» для нескольких стран (в 1991-1994 годах Сакс руководил группой экономических советников Бориса Ельцина). По его словам, которые цитирует «Финмаркет», в России вообще «нет никакого кризиса».

Экономист пояснил, что по большинству макроэкономических показателей — состоянию бюджета, уровню бедности, безработице — Россия выглядит лучше, чем США, а местный доход на душу населения по паритету покупательной способности вдвое превосходит показатель Китая. Даже постепенное старение населения и сокращение численности россиян Сакс обратил в выгоду для страны: по его словам, слишком быстрый рост населения плохо сказывается на экономике. В России, отметил эксперт, не будет хронического кризиса занятости; развивая несколько отраслей экономики, пострадавших от глобального спада (информационные технологии, космос, авиацию, железные дороги и так далее), страна может стать одним из мировых экономических лидеров.

Понятно, что подобные прогнозы не могли не порадовать Дмитрия Медведева, который в конце концов заявил, что после таких речей «заряжаешься оптимизмом». На этом премьер покинул форум — и очень вовремя, поскольку настал черед скептически настроенных пессимистов.

Все плохо

Один из самых мрачных прогнозов по поводу развития России еще в начале 2013 года на Давосском экономическом форуме дала тройка экономистов — бывший министр финансов Алексей Кудрин, тогда еще глава РЭШ Сергей Гуриев и Олег Цывинский из Йеля. Сами они, правда, свои предсказания пессимистическими предпочитают не называть, но суть их от этого мало меняется: по мнению экономистов, если не будут проводиться реформы, России может грозит нестабильность даже при высоких ценах на нефть.

Выступление Гуриева, Цывинского и Кудрина в Давосе как будто открыло какую-то невидимую заслонку, и безрадостные прогнозы посыпались на рынок один за другим. Самым запоминающимся из них стал документ Минэкономразвития, в котором признавалось: до 2030 года Россия будет отставать от мира по темпам роста экономики.

Именно о прогнозах до 2030 года говорили участники одной из панельных дискуссий на Гайдаровском форуме; там недостатка в пессимистах не было. Как объяснила директор Центра макроэкономических исследований Сбербанка Юлия Цепляева, экономисты неохотно дают прогнозы, которые сильно отличаются от консенсуса, а на долгосрочные предсказания часто влияют темпы роста в течение последнего года — эксперты слишком боятся «выделиться» на фоне остальных. «[В 2013 году] консенсус-прогнозы ухудшались со скоростью половина процентного пункта в квартал», — констатировала эксперт.

Алексей Ведев из Центра структурных исследований Института экономической политики имени Гайдара также обратил внимание на качество прогнозирования. Он взял цифры из первого долгосрочного прогноза правительства, вышедшего в 2008 году, и сравнил их с тем, что происходит сейчас. Тогда экономисты полагали, что экономика будет расти в среднем на шесть процентов в год, а нефть будет стоить около 60 долларов за баррель. В реальности получилось наоборот: темпы роста сильно замедлились, а цены на нефть поднялись выше отметки в 100 долларов за баррель.

Евсей Гурвич

По словам Ведева, если взять новый прогноз Минэкономразвития и исключить из него эффект расширения внешнего спроса, цифры до 2030 года окажутся еще пессимистичнее, чем предполагают чиновники. Если же правительство будет стимулировать экономику низкими процентными ставками по кредитам, низкой инфляцией и установлением прозрачных правил игры, то, напротив, прогноз Минэкономразвития покажется слишком мрачным.

Слайд из прогноза 2008 года показал и Евсей Гурвич, руководитель Экономической экспертной группы. Пять лет назад экономисты предполагали, что доллар будет стоить 29-30 рублей, а не 33,5, как сейчас. В целом, по словам Гурвича, предел роста экономики без реформ — 2,2 процента в год, а пять процентов, которые поставил себе целью Дмитрий Медведев, выглядят как мечта, не подкрепленная реальностью.

Особо Гурвич отметил неконкурентоспособность нефтегазового сектора, который раньше был драйвером роста экономики, а теперь становится ее тормозом. Коснулся эксперт и увеличения геополитических расходов в ситуации, когда доля России в глобальной экономике падает. «Это все равно что иметь вторичные половые признаки, не имея первичных», — заявил Гурвич. Именно он напомнил участникам форума о судьбе Аргентины, занимающей сейчас место в третьем десятке глобального рейтинга по ВВП.

Слайд из прогноза Минэкономразвития до 2020 года, опубликованного в 2008-м

Еще жестче высказался Дмитрий Белоусов из Центра экономического анализа. По его словам, России надо срочно искать свое место в мире, потому что две ниши, которые страна считала «своими», оказались под угрозой. По словам Белоусова, раньше Россия полагала, что сможет поставлять на мировой рынок относительно дешевое сырье и промышленные товары с качеством выше китайского, но хуже немецкого. Из-за того, что Европа переходит на энергоэффективность и спонсирует альтернативную энергетику, первая ниша — под угрозой. Из второй Россию начали вытеснять Китай, наконец-то осуществивший качественный производственный прорыв, и восточноевропейские государства — при поддержке ЕС.

Эксперт также обратил внимание на то, что крупные страны, даже имеющие торговый дефицит в отношениях с Китаем, обладают одной-двумя несырьевыми отраслями, в которых экспорт превышает импорт. У России таких отраслей нет. Кроме того, после кризиса уменьшился такой показатель, как стоимость килограмма груза из РФ. Это может означать, что российские товары попросту «деградируют».

Если суммировать все мнения экспертов-пессимистов, выяснится, что даже те преимущества России, о которых говорили Гурриа и Сакс, не позволят стране без реформ расти на четыре-пять процентов в год (не говоря уже о семи-восьми процентах, которые были в середине нулевых). И все же в словах экономистов есть и повод для оптимизма: ни один из них не говорил о замедлении темпов экономического роста, о том, что Россию в ближайшее время ждет рецессия, подобная той, что была во многих европейских странах в последний год. По всей видимости, этот сценарий с учетом стабильных цен на нефть кажется экономистам невероятным.

Может, так, а может, этак