Украина: почему?

Мощеная площадь перед стадионом «Динамо» на улице Грушевского — ворота в центр украинской власти — сводит с ума. В дыму не видно смысла, из-за разрывающихся светошумовых гранат не слышно друг друга, в масках тяжело дышать и лиц нет, под летящими булыжниками — страшно. Тут впервые за многие годы украинской истории в столкновении граждан с гражданами погибли люди. Тут совсем невозможно понять: почему в городе, где состоялось Крещение, дохристианские инстинкты вышли наружу и вовсю руководят? Как одни дошли до того, что бросают в других горящую смесь, а те в ответ стреляют, оглушают, бьют? Хочется уйти отсюда, с этой искусственной границы, и подумать. Успокоившись, начнем.

Нынешнее народное восстание на Украине имеет целый ряд внутренних причин. Первая — социальная. Виктор Янукович стал президентом в 2010 году. За четыре года власть добилась фантастических успехов. Впервые в истории независимой Украины им удалось обложить данью мелкий и средний бизнес, создать крепкий финансово-коррупционный клан, который все называют «Семья», поставить на ключевые позиции своих и низложить чужих либо привести к разрушающему личность компромиссу. От этого миллионы жителей страны дошли до полного социального отчаяния. Отчаялись не регионы, отчаялись люди. В Донецке, Львове, Одессе, Киеве. По всей стране — униженные тревогой за финансовое будущее, лишенные надежды. Украинцы — очень рачительный народ, ориентированный в большинстве своем на консервативные ценности: дом, семья, дети, достаток. Нарушив негласное правило — последнего не отнимать, нынешняя украинская власть посягнула на святое. Поэтому это восстание — социальное.

Тимошенко сослали в прошлое, повесили портрет женщины с косой на майдановскую елку, как игрушку. Забыли.

Вторая причина — в политике. Политические свободы на Украине — предмет бытовой культуры. В этой стране люди интересуются политикой, знают новости, следят за событиями, спорят и открыто заявляют свою позицию. Было это все 23 года независимости, да и раньше, пожалуй. На какое-то время обостренное политическое чувство притупилось. Пятилетняя демократическая вольница, начавшаяся с «оранжевой революции», сыграла злую шутку — граждане устали от демократии, журналисты привыкли к свободе слова, многие ушли в свои заботы, отмахнулись от надоевших споров и дискуссий. Это настроение особенно чувствовалось накануне выборов 2010 года, когда победил Виктор Янукович. Свой электорат он мобилизовать сумел, реванш за 2004 год взял. Технологии, манипуляции, телевизор и страх большого бизнеса оказаться под харизматичным, импульсивным президентом Тимошенко помогли Януковичу. «При сильной оппозиции он не зарвется, Тимошенко не даст ему уйти в диктатуру» — так думали многие. Ошиблись. Первым делом он разобрался именно с оппозицией, посадил главного политического оппонента, чего до Януковича в этой мягкой стране себе никто не позволял. Такое радикальное решение вопроса объясняется глубоким страхом Януковича. Она, Тимошенко, — политическая кощеева смерть Виктора Федоровича. Именно поэтому главная победа его в нынешнем протесте — полное отсутствие заключенной в публичном пространстве. Кого в нем только нет: правые радикалы, Кличко, шины, пули, сенатор Маккейн, а Тимошенко — нет. Ее сослали в прошлое, повесили портрет женщины с косой на майдановскую елку, как игрушку. Забыли, не время, потом. Это забвение утешает Януковича. В логике его поступков все они — несогласные с ним политики — сдали Тимошенко, значит, сдадут друг друга. Для меня в этом забвении — моральная неполноценность украинской оппозиции.

Нарушив негласное правило — последнего не отнимать, нынешняя украинская власть посягнула на святое.

Помню, как на первой открытой для прессы встрече оппозиции с Януковичем ни один из тройки лидеров протеста не спросил его о ней. И правильно не спросил. Выйди она на свободу, тройка лидеров станет упряжкой, на которой экс-премьер из Харькова прямиком отправится на майдан. Бессилие оппозиции сейчас мы наблюдаем в самых изящных формах. Вот они проглотили срыв ассоциации с Европой, за которую стояли горой и обещали свергнуть власть. Вот парламент голосует руками, лживо, неприкрыто нарушая все писаные нормы парламентаризма, за законы, превращающие страну в особо охраняемую зону. Покричали, и все. Противостояние перешло в насилие — идут к Януковичу разговаривать разговоры. Именно неадекватные ответы оппозиции на неадекватное поведение власти и спровоцировали радикальный сектор протеста, да и всех уже, кажется, разочаровали. Янукович превратил украинскую политику из веселой ярмарки в королевство кривых зеркал. Кто финансирует Кличко? Почему Тягныбоку позволили стать парламентским политиком и пускали на все подконтрольные каналы до самого последнего момента? Почему престолонаследник Тимошенко Яценюк не говорит о Тимошенко день и ночь? О чем они говорят с Януковичем без камер часами? Тайны рождают недоверие. Помноженное на то самое социальное отчаяние, это недоверие всех ко всем дает беспрецедентный политический протест.

Теперь о причинах внешних. Накопившийся гнев и настоявшаяся обида украинцев вылились в уличный протест после геополитической аферы Виктора Федоровича. Сейчас даже сложно представить, какую роль берегла история для этого президента Украины. Парадоксальную, масштабную. Именно он, подписав соглашение об ассоциации с Европой, мог увести страну от многовекторности, неуместной на фоне растущих амбиций России. Насколько это было своевременно — пусть судят духовидцы Путина и его счетоводы-мистики. Выбор был. Даже на востоке страны за Европу выступали и крупный бизнес, и политики. Министры и депутаты из команды Януковича с убежденностью неисправимых еврооптимистов говорили о скорых изменениях и благах, которые в перспективе принесет Европа. Но не о выборе думал наш герой, а о выборах.

Выздоровеет Украина — начнет исцеляться Россия.

В 2015 году Януковичу физически необходимо остаться у власти. Если этого не случится — последствия могут быть самыми непредсказуемыми: от тюрьмы до скитаний по готовым принять странам ближнего зарубежья. Гарантий второго срока никто из европейских политиков ему дать не мог. Дал Путин. Деньги, консультанты, пропаганда — вот они, империалистические дары волхвов. А с дарами в Москве не поскупились.

Игра в геополитическую монополию Владимира Путина в полной мере всегда была видна на примере Украины. Если кощеева смерть Януковича кроется в феномене Тимошенко, то заветное яйцо имперской идеи Путина — Украина. Потому так озабочен этими событиями певец идеи Дм. Киселев, потому (слухи такие ходят) курирует Украину визирь Сурков. Их стараниями, преподнеся Януковичу надежду на второй срок, Путин получил желаемое: русский флот будет тут долго, корабли строить начнут скоро, атом и газ за Россией закреплены фактически.

Но грандиозным планам, как часто бывает с планами континентального масштаба, мешают человеческие причины, частные. Делить с Путиным идеи нового величия России на Украине хотят далеко не все. Быть вторыми, быть младшими, быть средством в большой и чужой борьбе. Зачем, почему? Острее всего это чувство противоречия в молодых украинцах. Они, рожденные после 1991 года, размышлений на тему «Украина не страна, а средство продвижения России на Запад» вообще понять не могут. Выходит, они родились в искусственном территориальном образовании, значит, Родины нет, нет земли. Это чувство, боюсь, совсем непонятно в российском политическом Вавилоне. Там уже давно только скрепы и тоска по государю. Вот почему так злит российский неоимпериализм ощетинившаяся Украина, вот почему в телевизоре пугают фашизмом и украинским безумием. Оттого пытаются поделить украинцев на западных агентов и патриотов за дружбу с Россией. Но все зря. Эта страна действительно сейчас болеет. Слабый иммунитет внутри и живучая инфекция извне довели ее до жара и ангины. И пусть сейчас этот жар кажется невыносимым, пусть улыбчивое лицо осунулось. Но она точно поправится. Выздоровеет Украина — начнет исцеляться Россия.