Лариса Юсипова заглянула в глаза трехмерному «Вию»

Авторы трехмерного "Вия" попытались прочесть Гоголя как Конан Дойля, но в результате запутались сами

Спецэффекты оказались не столь эффектными и совершенно не страшными (на фото — кадр из фильма "Вий")
Фото: ИТАР-ТАСС

Лариса Юсипова

В прокате — "Вий" режиссера Олега Степченко, один из главных долгостроев российского кино, фильм, снятый по мотивам повести Гоголя ("бессмертной повести" — как подчеркнуто в титрах) и смело позаимствовавший ее название.

В какой-то момент скептики перестали верить в возможность появления его на свет: семь лет, прошедших с момента начала съемок,— не шутка, а Олег Степченко все-таки не Алексей Герман-старший. Но "Вий" пришел — как и положено, с требованием поднять ему веки, а также надеть пластмассовые очки. Дело в том, что после того, как проект встал из-за кризиса 2008 года, было решено его целиком переснять в 3D. Не конвертировать, как сделали бы 99 продюсеров из 100, а именно снять все заново.

Похоже, у самих подступившихся к "бессмертной повести" сомнений в успехе, а следовательно, в оправданности финансового риска не было: на защите проекта в Фонде кино в минувшем сентябре продюсеры уверенно предрекали своему детищу сборы, превышающие миллиард (рублей, конечно).

И ведь действительно, очень старались.

Нанимая иностранных спецов: художников, операторов, мастеров по спецэффектам; арендуя дорогое и редкое пока 3D-оборудование, авторы явно хотели сделать нам красиво, как в "Аватаре", и страшно, как в "Войне миров Z".

Но режиссер Олег Степченко ("Сматывай удочки", "Мужской сезон. Бархатная революция"), пусть и художник по первому образованию, к сожалению, совсем не визионер. И, хотя над созданием визуальных эффектов трудилась большая интернациональная группа, перефразируя известное выражение "молодая была немолода", можно сказать, что спецэффекты оказались не столь эффектными. Во всяком случае, совершенно не страшными, а это применительно к бессмертной повести Гоголя большое упущение. Ближе к финалу, впрочем, становится понятно, что ужасы и не обязаны быть ужасными, поскольку... Но сообщать, почему именно, означает бессовестно спойлерить сюжет.

В пресс-релизе фильма удивительным образом отсутствует позиция "сценарист". Между тем, кто бы ни был этот человек, самая большая удача фильма — идея ввести в действие персонаж, отсутствующий у Гоголя,— англичанина Джонатана Грина, которого забросила в Малороссию амбиция составить подробнейшую карту Евразийского континента.

Якобы ученик Ньютона, он скептически относится к любой чертовщине, к тому же ради спасения собственной жизни ему приходится расследовать происшествие с покойной Панночкой и Хомой Брутом. Иными словами, взять на себя функции персонажа Бенедикта Камбербэтча из популярного британского сериала...

К сожалению, в отличие от исполнителя роли новейшего Шерлока актер из "Вия", Джейсон Флеминг, уже не столь молод. Все его сорок с большим гаком лет на лице, в чем не было бы большой беды, но в прологе авторы зачем-то укладывают персонажа в постель к юной английской аристократке. А когда папаша-лорд со скандалом его оттуда выпроваживает, герой ретируется с воплем, что я-де сделаю блистательную карьеру, прославлюсь на весь мир, а вам будет стыдно. В XVII веке, когда происходит действие фильма, такое поведение взрослого мужчины выглядело бы слишком экстравагантным.

Зато актер Джейсон Флеминг — натуральный британец, равно как и исполнитель роли отца возлюбленной, Чарльз Дэнс. А вот на девушке, по всей видимости, решили сэкономить — иностранную артистку не нанимать, роль поручить Анне Чуриной, которая, впрочем, выглядит натуральной английской розой.

Официальная позиция авторов фильма: в сценарии они соединили, собственно, повесть Гоголя и "Описание окраин Королевства Польши, простирающихся от пределов Московии вплоть до границ Трансильвании", принадлежащее перу французского инженера и военного картографа Гийома Левассера де Боплана. Внутри же самой съемочной группы была популярна легенда, что фильм снимается по черновикам к "Вию". И это все-таки очень мало похоже на правду, иначе придется признать, что Гоголь был духовным предшественником панк-группы Pussy Riot. Ведь, по версии фильма, зло сконцентрировано отнюдь не в загадочном Повелителе гномов с веками до земли, а в местном священнике, отце Паисии — служителе культа без опознавательных знаков конкретной конфессии (Андрей Смоляков). От его религиозного фанатизма рукой подать до желания властвовать, манипулируя людьми и не чураясь презренного металла, который пусть и добыт недостойным способом, зато пойдет на строительство монастырей.

В советский период такая трактовка смотрелась бы вполне органично ("религия — опиум для народа"), но по нынешним временам выглядит почти вызовом. Продюсера Алексея Петрухина и режиссера Олега Степченко трудно заподозрить в вольномыслии, скорее всего фигура Паисия возникла не по идеологическим, а по организационным соображениям: так ловчее складывался сюжет. Но, выходя на экраны в начале 2014-го, фильм поневоле попадает в эпицентр дискуссий об отношениях общества с церковью.

Сделает ли это "Вий" более привлекательным для публики и поможет ли собрать обещанный миллиард? Вряд ли: рассуждать о том, что современная ортодоксальная церковь отходит от истинной веры, любят те, кого не соблазнят доморощенные компьютерные чудеса. Даже в 3D. "Попкорновому" же зрителю вся эта проблематика не близка.

И какой бы изящной ни была задумка прочесть Гоголя как Конан Дойля и объяснить все происходящее причинами, лежащими в сугубо материальной плоскости, исполнение заставляет усомниться: а сами-то авторы способны просто пересказать, что в их фильме происходит, что из чего вытекает и кто — если цитировать другую бессмертную повесть — на ком стоял?

А вот в чем не приходится сомневаться, так в том, что вскоре на книжных прилавках появится (если уже не появился) томик Гоголя с Алексеем Чадовым и Агнией Дитковските на обложке (они играют влюбленную пару: Петруся и Настусю). И книги эти начнут раскупать — хотя бы из желания понять, что за чертовщина творилась на Украине в те стародавние времена на самом деле.

Сумбур вместо ужаса