Внезапно «Санденс»

Применительно к «Санденсу» существует несколько расхожих стереотипов — причем не то чтобы безосновательных. Считается, что больше всего здесь ценят борьбу за права угнетенных и щемяще-душевные миниатюры из жизни среднего класса. Считается, что все санденсовские фильмы до боли похожи. Считается, что смотреть здесь имеет смысл прежде всего кино, снятое 30-летними американцами, — а все остальное критики не терпит. Что ж, тогда в этом году «Санденс» был не похож сам на себя — и оказался во многом интереснее и радикальнее последовавшего за ним Роттердамского фестиваля. В конкурсе уже не было ничего, даже отдаленно напоминающего самые тенденциозные из американских инди-хитов — вроде победившего в 2009-м «Сокровища» с инцестуальными страстями в беднейшем гарлемском гетто или прошлогодней «Станции Фрутвейл» об убийстве полицейским безоружного чернокожего паренька. Фокус в этом году был переведен с социального на физиологическое — то ли благодаря твердой руке главного отборщика Тревора Грота, то ли благодаря эволюции самих режиссеров, кажется, убедившихся в исчерпанности прежнего санденсовского формата (о том, что всем нам нужно выйти за пределы одного и того же старого сюжета, твердил и фестивальный ролик перед каждым показом).

В разноплановости нового санденсовского формата убеждал в первую очередь победивший в режиссерской номинации дебют «Рыбалка без сетей» режиссера и сценариста Каттера Одирна. Главный герой фильма, молодой сомалийский рыбак Абди, ни разу не державший в руках автомат, отправляется на большую воду, к пиратам, — чтобы заработать на переезд своей жены и ребенка через границу. Французская команда нефтяного танкера сдается без боя, но выясняется, что получить деньги за иностранцев сложнее, чем казалось сначала. Ожидание поглощает все разумные доводы, чем дальше заходит эта дикая авантюра, тем больше риска представляют для Абди его дружелюбный характер и попытки связи по спутниковому телефону с внешним миром. То, что в образцово-патриотическом «Капитане Филлипсе» с подводными съемками и Томом Хэнксом на стороне добра выглядело как восстание безумцев, у Одирна не предполагает никакого подтекста, кроме элементарной физиологии. У сомалийцев просто слишком урчит в животе — и Одирн с самого начала не видит разрешения для этой истории. Так что остается только наблюдать, как всех ее участников засасывает в смертельную воронку.

Самый плодовитый из нынешних американских независимых Джо Суонберг, раньше служивший образцом невнятности (оправданной мамблкор-ярлыком, который на его фильмы навешивали), в своей новой картине «Счастливого Рождества», напротив, представил абсолютно четкую и осмысленную историю депрессии, творческого кризиса и феминистских ценностей второй волны. Снятую в собственном доме режиссера — мамблкор-корни никуда не делись, — но уже с солидным актерским составом, в котором нашлось место звезде сериала «Девочки» Лене Данхэм и котирующейся в Голливуде Анне Кендрик. Опровергает стереотипы об американском инди и «Кумико. Охотница за сокровищем» братьев Зеллнер, на первый взгляд кажущийся жонглерским оммажем Коэнам. Главная героиня, аутичная японка, отправляется на поиски сокровищ, спрятанных героем «Фарго» Стивом Бушеми у безвестной колючей проволоки где-то в штате Миннесота. На самом же деле эта история о вере в искусство и ранимости современного человека оказывается гораздо универсальнее и точнее, чем очередная ода неудачнику, который устал бороться (тут мы намекаем на «Плеть» Дэмиена Чензелла, компромиссного и по мнению жюри, и по мнению зрителей победителя фестиваля).

Неотторжимо, нетранслируемо личное — будь то физиологические особенности или детали частной биографии — торжествовало над социальным и в международной программе «Санденса». «Виктория», трехчасовое полотно болгарского режиссера Майи Витковой, переосмысляет тоталитарное прошлое через анекдотический образ ребенка, родившегося без пупка, и прямолинейный символизм материнского молока и крови. А одновременно главным хитом и антихитом международной программы стала немецкая драма взросления «Запретная территория». С первых кадров мечтающая о воссоединении своих родителей Хелен демонстрирует все возможные способы отказа от личной гигиены — включая многоразовое использование тампонов и сцену интимного бритья, которая с легкостью перебивает по откровенности и чувственности хваленые постельные экзерсисы в «Жизни Адели».

Победил в международном конкурсе «Санденса» чилиец Алехандро Альмендрас с историей пожилого диабетика, который решил отомстить за издевательства главарю дворовой банды. «Убить человека» начинается как черновик романа Достоевского — лесника Хорхе унижают по дороге из магазина домой, а он все всем прощает, широкая душа. Это продолжается недолго: жена уходит из-за опостылевших судов с обидчиком, старший сын попадает в больницу, на школьницу-дочь нападают на улице средь бела дня. Постепенно история набирает триеровские обороты, и, попадая в свою естественную среду лесов и рек, жертва и насильник не смогут избавиться друг от друга, несмотря на то что один из них уже давно представляет собой раздутый труп. Как и на сомалийских берегах, героям — а с ними и зрителю — никто не придет на помощь, ведь их противостояние коренится в иррациональной, но такой неисправимой человеческой натуре, а не находится в умозрительной сфере абстрактной социальной справедливости. Возможно, этот маленький крен фестивальной конъюнктуры отражает большой поворот в представлениях о гуманности, разворачивающейся спиной к долгу, лицом к чувству.