Частная неприятность

С Колей мы встретились в Симферополе, специально созвонились и назначили встречу, старые приятели и земляки, оба в командировке. Я — от «Спутника и погрома», он — от своей телекомпании, ВГТРК, и вот встретились на площади у памятника Ленину перед оцепленным анонимными автоматчиками Домом правительства Крыма. Коля в свитере «Боско», натурально не успел переодеться, сразу с Олимпиады в Крым. Обмениваемся крымскими впечатлениями. Я рассказываю про москвичей, окружающих нового крымского премьера Аксенова, Коля — про казаков, которые почему-то танцуют ночами лезгинку под музыку из мобильного телефона. У Коли микрофон без логотипа и тарелка на микроавтобусе тоже без логотипа, специальный комплект для работы на Украине — за логотип «Вестей» могут побить; Коля рассказывает, как делал репортажи из Луцка — всегда за кадром и только в последний день, когда уже ждет такси в аэропорт, записал стендап, потому что бояться уже нечего, а тут из Москвы звонят — остаешься в Луцке еще на два дня, а лицо уже по телевизору показали, а «Правый сектор» не дремлет — страшно!

Коля хороший, Коля не пропагандон, Коля не Киселев, Коля не упырь. Общественно-политические воззрения Коли, насколько я знаю о них из его фейсбука, ничуть не противоречат тому, что он делает в эфире. Коля — журналист, он хорошо делает свою работу, из Крыма он поедет в Донецк, потом, может быть, домой, чтобы наконец переодеться, потом куда-нибудь еще. В Ростов на пресс-конференцию Януковича.

Я не думаю, что Коля заметит, как все сегодня плачут по «Ленте», и я не смею осуждать Колю — это не его потеря. Добивают «Дождь», уволили главреда «Ленты», репортер «Русской планеты» вынужден публиковать свои крымские репортажи на «Кольте», даже несчастный «АиФ» куплен собянинскими структурами — если следить только за этими событиями, можно сойти с ума от ужаса, вызванного крушением российской прессы в ее привычном виде. Но сделаешь шаг в сторону — там Коля в «Боско»-свитере прямится из Крыма, а рядом Лида с «Раша тудей» искренне хохочет, обнаружив очередной ляп в выступлении Барака Обамы, а еще дальше Саша из РИА прямо со своего планшета передает в Москву свой эксклюзив о крымских ополченцах. Весна, птички поют. ТАСС открывает новый проект для крымской аудитории, новые рабочие места для журналистов. Вам действительно кажется, что с российской журналистикой происходит что-то ужасное? Да нет же, с ней все в порядке, упырей единицы, а нормальных парней типа моего Коли — сотни, и у них всегда все будет в порядке, и они даже не читали последнюю колонку Ревзина на «Ленте».

Это представляется мне самым важным моментом. Путин не уничтожает русскую журналистику, нет. Путин и его люди сначала создали свою журналистику, лицо которой — это как раз мой Коля, а вовсе не Киселев, и только потом, когда на каждого Илью Азара уже приходится по десять корреспондентов государственных СМИ, — только потом, когда это уже не имеет вообще никакого значения, стали всерьез уничтожать незаметные на фоне «Раша тудей», «Вестей» и прочего журналистские предприятия. Не надо себя обманывать, трагедия «Ленты» — это не удар по журналистике, а частная неприятность нескольких десятков людей с «Ленты», точно так же как разгром «Газеты.ру» был частной неприятностью ее журналистов, а мое увольнение из «Коммерсанта» было моей и только моей частной неприятностью. Не надо отождествлять себя со всей российской журналистикой. Это у нас неприятности, а не у российской журналистики.

Ну и да, привет всем, кто смеялся над Филиппом Дзядко с его «гребаной цепью», привет всем, кто рассуждал, что Ковальский со своим бюллетенем, конечно, нарушил некоторые нормы приличия и получил по заслугам. Привет всем, кто на каждый журналистский всхлип отвечал, что журналист не должен быть активистом, и что надо просто делать свое дело, и что в любом производственном конфликте виноваты всегда обе стороны. Что тут можно сказать: друзья, это вы (а не Путин, не Лесин, не Гореславский, не Мамут) победили — и примите, что ли, поздравления.