Как пережить кризис в медиа

Последний год мир российских СМИ трясет и лихорадит — медиапроекты меняют собственников, переформатируются и закрываются, успешные главные редакторы уходят — тихо или с большим шумом, вслед за ними иногда уходят сложившиеся журналистские команды. Российские медиа в глубоком кризисе?

Глава рекрутингового агентства Pruffi Алена Владимирская считает, что разговоры о большой безработице среди журналистов — это пока лишь информационный шум, но всегда готова дать совет по трудоустройству профессионалам, оказавшимся в зоне высокой турбулентности.

За то, что я сейчас буду рассказывать, меня одинаково возненавидят и так называемые либеральные журналисты, и так называемые государственные журналисты. «Так называемые» — потому что само обозначение условное: у нас прогосударственное СМИ может быть частным, а — совершенно внезапно — СМИ, которое содержит государство, может быть вполне либеральным.

Сейчас происходит кризис профессии в целом. Ее переосмысление. Начнем с того, что я соглашалась на это интервью до увольнения Галины Тимченко (бывший главный редактор Lenta.ru. — Ред.). Для меня важно не столько само это увольнение, которое само по себе, конечно, позор, но так решил собственник. Объективно, если убрать истерику, мы не знаем всех составляющих решения об увольнении Гали. Есть масса версий — начиная от большой политики, заканчивая тем, что истекает контракт. Для меня важнее в ситуации вокруг увольнения Тимченко, что подавляющее большинство журналистов «Ленты» вслед за ней написали заявление об уходе. Я не знаю, сможет ли Гореславский (новый главный редактор Lenta.ru. — Ред.) уговорить их остаться и будет ли он их уговаривать. На мой взгляд, это один из основных показателей того, что медиа в нашей стране — такая сфера, где роль личности чрезвычайно высока, и все попытки привести медиа к роли нормального бизнеса, где одного наемного менеджера могут заменить другим наемным менеджером и при этом бизнес будет расти или не падать, пока, к сожалению, к успеху не приводят. То есть медиа в нашей стране — в целом не бизнес. Отсюда идут плюсы-минусы этой отрасли.

Вторая вещь, которую я хочу отметить, — это, как ни странно, очень низкая профессиональная школа. В медиа приходит любая девочка, условно отучившаяся на любом гуманитарном факультете любого института, которая что-то там пишет. Она приходит, начинает работать и считает себя журналистом, поэтому у нас много довольно непрофессиональных СМИ — треть.

Мы очень хорошо жили все эти годы. Это были годы действительно большого экономического подъема России, и зарплаты журналистов в Москве были чрезвычайно высокими. При этом СМИ чаще всего не являлись бизнесом и в основном жили на инвестициях, дотациях, грантах и прочем. Но сейчас экономика страны меняется, и сочетание всего вышеперечисленного делает медиа зоной высокой турбулентности.

Медиа в нашей стране — не бизнес.

Пока я не вижу большого количества безработных журналистов, я вижу только разговоры о них — большой информационный шум. Процессы только сейчас начались. Первые сокращения в РИА реально пошли где-то две недели назад (не имею в виду тех людей, которые ушли с Миронюк). На «Ленте» это происходит прямо сейчас. Мы понимаем, что, видимо, будут увольнения на «Дожде», но их пока нет. Конечно, если будет большое количество уволенных, то демпинг будет, это очевидно. Но пока ничего этого нет.

У главных редакторов нет проблем с поиском работы, есть история с персональными именами, которые несут в себе и все плюсы, и все минусы. За любым персональным именем в СМИ есть череда отношений, и насколько бы ты ни был успешен, ты все равно либо вписан, либо не вписан в отношения, которые определенные круги с тобой выстраивают. Тут, конечно, совершенно иной вопрос трудоустройства. Потому что ты — уже имя, и тебя за него соответственно либо покупают, либо не покупают. Либо покупают, но ты туда не хочешь.

Я вот что хочу сказать по поводу практики ухода всей команды вслед за главным редактором. Мы все — взрослые люди и должны понимать плюсы и минусы этого ухода. С одной стороны, репутационно это правильно, если вы верите своему главному редактору, он для вас лидер и вы не готовы по каким-то причинам (личностным, экономическим, политическим, социальным) работать с новым главным редактором. Но я не буду осуждать тех людей, которые остаются, потому что они пришли не под имя человека, а под бренд издания. Так что надо думать каждому за себя, а я советую просто не спешить, внимательно оценить время и положение, в котором вы находитесь.

Вы, журналисты, сами в этом виноваты.

Выдохнуть, взять паузу на два-три дня, не принимать на первой эмоции никаких решений. Не отреагировать быстро — это не предательство. У тебя может быть миллион обстоятельств (ипотека, дети, не дай бог, больная мама), и я очень не люблю этого давления общества: вы все либо молодцы, либо предатели. Жизнь сложнее и многограннее, и здесь каждый должен за себя решать. И ни один профессиональный главный редактор не будет провоцировать редакцию на такие вещи, как уход, потому что это всегда личный выбор. Главное, надо понимать, как изменилась медиасреда. Если два года назад ты мог четко встать и уйти, понимая, что у тебя не будет проблем с деньгами и ты устроишься, то сейчас все изменилось.

Никто интересы журналистов не защищает. На самом деле вы, журналисты, сами в этом виноваты. Вы — люди с хорошим образованием, вы все ездите по миру и знаете, как работают профсоюзы в качественных СМИ. Сейчас в ситуации с Тимченко в любом нормальном западном СМИ встал бы жестко профсоюз и сказал бы: «Стоп! Давайте разбираться по закону». То есть какой-то условный профсоюз должен встать и начать разговаривать: мы защищаем того-то и пойдем, например, в суд. Существует совершенно нормальная человеческая техника, по которой работают профсоюзы всего мира, благо не вам ее изобретать. То, что у вас вместо профсоюза существует фейсбучек, где вы все сретесь, — это на самом деле вы делаете хуже только самим себе. Пока вы сами не научитесь защищать себя, ничего не будет. И все эти истории по возникновению профсоюза только тогда, когда уволили, — это тоже очень странно. О нем надо думать значительно раньше. Почему этого нет? Ну, во многом, наверное, потому, что мы сами жили в то время, когда было все очень хорошо, когда были какие-то странные формы расчетов с журналистами и все это не учитывалось профсоюзом. И сами главные редакторы, возможно, не хотели появления профсоюза, ведь он же не всегда будет защищать главного редактора, а скорее наоборот. Но почему вы сами себя не защищаете, я не понимаю.

Что же делать, если вы лишились работы? Сразу говорю: впереди время экономически сложное, поэтому если вы сейчас по разным причинам потеряли работу (сокращение, как в РИА, уход, как в «Ленте», перевод в другую собственность, как «АиФ», и так далее), такого выбора, с такими зарплатами и такими возможностями, какие у журналистов были два-три года назад, у вас не будет.

Остается пул пригосударственных СМИ. Есть миф, что там сейчас очень высокие зарплаты, — нет, не очень высокие. Есть миф, что там очень много рабочих мест, — нет, мест на самом деле нет. Там нет безумного набора сотрудников, который был еще полтора года назад. Но если вы туда по каким-то причинам идти не хотите, что, собственно, делать?

Первое, как ни странно, — пытаться сделать свое медиа. При всех минусах мы сейчас живем в то хорошее время, когда есть дефицит качественной информации, дефицит гражданских позиций и дефицит людей, которые готовы качественно заполнять эти пробелы. Причем регулярно. Это работает. Классический пример: можно по-разному относиться к «Спутнику и погрому», но человек, который выбрал позицию, сделал высокоцитируемое СМИ. Просто сидит и делает сам — фигачит с утра до ночи. Понятно, что это путь для единиц, потому что он очень сложный.

У главных редакторов нет проблем с поиском работы.

С другой стороны, как раз на прошлом кризисе, когда было совсем-совсем тяжело, стали вырастать новые медиа. Количество талантливых людей, которые оказались и, возможно, окажутся без работы, приведет к тому, что им надо будет куда-то деваться. Как раз на почве дикого кризиса и отсутствия денег возникло когда-то НТВ. Это классическая история. Точно так же возник тот звездный «Коммерсантъ». Если мы говорим о более поздних кризисах, так возник LAM. Под такие вещи и к людям, которые по какой-то причине вдруг оказались выброшенными на рынок, но у них есть воля, сила, желание и понимание, — тяжело, сложно, но приходят деньги. Они не приходят в том объеме, к которому, может быть, люди привыкли, но практика говорит, что деньги приходят. Однако это, повторюсь, путь для единиц.

Второй путь. Всегда во времена кризиса люди уезжали учиться. Многие из профессионалов-управленцев, работающих сейчас в России, как раз в 2008 году уехали учиться на MBA. Сейчас, возможно, MBA — дорого и ненужно, но есть довольно много грантов, чтобы уехать из страны не насовсем, а лишь на какое-то время. Потратить это время на свое образование, чтобы потом вернуться с новыми знаниями. Но это требует некого запаса денег, которого у журналиста чаще всего нет. Не потому, что мало зарабатывают, а от общей безалаберности и такого стиля жизни, от которого придется в ближайшее время отвыкать. Чтобы не было такого: а на выходные мы едем в Лондон, а вечерами мы ужинаем в «Жан-Жаке», а ночь мы проводим в «Маяке». От этого всего придется отказаться.

Третий путь. Конечно, остаются некие ниши. Во-первых, это ниши развлекательных СМИ. Причем именно развлекательные СМИ существуют при порталах, где пока все хорошо. Я не говорю сейчас про «Ленту», которая существовала при «Рамблере», а говорю, условно, про какие-нибудь контентные проекты «Яндекса», Mail.ru и проч. Вроде «Здоровье@Mail.Ru», где можно заниматься тематикой, полезной людям. Там у тебя нет никаких внутренних сомнений, делаешь ли ты то или не то. Делаешь прекрасные, полезные вещи, и у тебя все хорошо.

Есть миф, что в пригосударственных СМИ очень много рабочих мест. Мест на самом деле нет.

Есть и другие ниши. Сейчас очень много вложений идет в кино. Большие деньги пришли как в сериалы, так и в большой метр и продакшн. В сериалах сейчас очень нужны сценаристы. Там прямо помирают, ждут сценаристов. Вопрос дальше в другом: насколько журналист может переквалифицироваться в сценариста. Это довольно сложно, поэтому этот способ не массовый, а индивидуальный.

Я вообще большой пессимист и в целом не жду ничего хорошего. Это уже не первый кризис в моей жизни, который я прохожу, и я хочу сказать, что во времена кризиса хорошо живет несколько видов бизнесов.

Хорошо живет продуктовый ритейл, ориентированный на местные продукты. Курс евро и доллара предполагает, что люди перестают покупать импортный продукт и вообще переходят на более дешевую еду. К тому же такой продуктовый ритейл частично лоббируется и дотируется государством, поэтому вполне себе хорошо живет.

Как ни странно, хорошо живет девелопмент. Мне скажут: не покупают сейчас квартиры. Нет, покупают! Кризис накрывает девелопмент позже. Поэтому в начале кризиса девелопмент в виде строительства, продаж квартир и ипотеки живет очень хорошо. Когда был кризис 2008 года, строителей он нагнал на год позже, в 2009-м. Когда все уже начали немного выходить из кризиса, они как раз заходили.

Пригосударственные вещи — они не всегда есть история про сделку с совестью. Есть масса вещей, которые делает государство — и они нормальные и качественные. Например, развитие образования и все, что связано с университетами. Мы не берем возможные чистки, о которых сейчас говорят и которые все равно затрагивают скорее верхних персон. Вполне можно делать факультеты типа того, что делает Соня Соколова сейчас при «Вышке», какие-то инкубаторские и пиаровские вещи, где сейчас будут деньги.

Поскольку эти отрасли развиваются, то они будут требовать не просто строителей, продавцов и прочее: они начнут требовать новых кадров. Мы сейчас работаем со строителями и поэтому знаем, что строители начинают серьезно думать о том, как продавать микрорайоны, находящиеся рядом с Москвой. Они недорогие, но их продавать надо, поэтому они ищут людей, которые им придумают некие инфраструктурные решения, чтобы мотивировать людей покупать жилье именно в этих микрорайонах и ни в каких других. Конкуренция уже большая. Просто построить детский садик, школу, один ресторан и три стадиона — не работает. Поэтому возникают особые департаменты, которые придумывают разные интересные вещи: особые музеи или площадки для детей, инфраструктурные решения. Не просто пруд, а какой-нибудь мини-зоопарк рядом. Что-нибудь, чтобы люди из разных строящихся микрорайонов выбрали и вложились именно в этот. Это больше чем урбанистика, это такая социально-урбанистическая сфера. Такие специалисты сейчас очень востребованы.

Всем девочкам я говорю, что сейчас отличное время идти в декрет.

Еще одна тенденция: активно развиваются регионы и просят столичных журналистов. Это Казань, Пермь, Новосибирск, Краснодар и другие регионы, где есть деньги и инфраструктура. Еще год назад они понимали, что столичных журналистов не взять вообще никак, при этом им нужно поднимать свои медиа. Если ты здесь — журналист хорошего уровня, то, приехав туда, становишься медиаменеджером.

Всем девочкам я говорю, что сейчас отличное время идти в декрет. Абсолютно серьезно — если ты работаешь в большой, солидной компании, где ты получишь все, что полагается по закону, — отличный период для того, чтобы родить ребенка.

На самом деле эти способы трудоустройства, о которых я рассказываю, — мертвому припарки. Единственная правильная вещь — попробовать сходить в кино или сделать свое медиа. Все остальные способы можно условно перевести в категорию «как пересидеть кризис». Мы не знаем, что будет дальше, это время высокой турбулентности, и любое решение несет некий риск. Та же самая история с РИА поразила меня тем, что в РИА шли работать, что называется, навсегда.

Несмотря ни на что, я все равно вижу, что в журналистику тащится какое-то неимоверное количество людей. В «Вышке» и МГУ огромные конкурсы, несмотря на высокие цены. Однако наша проблема в том, что вузы очень оторваны от реального бизнеса. Люди, поступающие в вуз, вообще не знают, кем они будут работать, за какие деньги они будут работать и как будут трудоустраиваться. Они живут в каком-то своем мире, вузы — в своем, а бизнес — в своем, и они никак не связаны.

Записала Юлия Рыженко