Беседа первая

Русфонд начинает серию публикаций под рубрикой "Диагноз доктора Мясникова". Это беседы с выдающимся врачом, доктором медицины США АЛЕКСАНДРОМ МЯСНИКОВЫМ о проблемах отечественного здравоохранения. Сегодня доктор рассказал нашему специальному корреспонденту ОЛЕГУ ОДНОКОЛЕНКО о правильной и неправильной медицине, о том, на каком языке разговаривают настоящие врачи, и о патриотизме в белом халате.

Фото: Ольга Лавренкова, Коммерсантъ / купить фото

Александр Леонидович Мясников родился в 1953 году в Москве, представитель известной медицинской династии. Восемь лет проработал в Африке. С 1997 года — врач Университетского госпиталя Брукдейл в Нью-Йорке. Ему присвоена высшая врачебная категория Комитета по медицине США. С 2011 года — главврач Городской клинической больницы N71 (Москва). Основатель клиники экспертной медицины под названием "Клиника доктора Мясникова".

— Вице-премьер Ольга Голодец в одном из выступлений привела такие данные: только в 2013 году шесть миллионов россиян обратились в зарубежные клиники. И Русфонд, собирая с мира по крохам, оплачивает ребятишкам, которым не могут помочь у нас, лечение за границей. Однако чиновники считают, что это непатриотично. На Западе, Александр Леонидович, лечение за границей тоже считается государственной изменой?

— Для медицины границы условны. Лечиться за рубеж едут, когда у себя не устраивает качество медпомощи либо цена. И там, куда едут лечиться, к медицинскому туризму относятся хорошо. Одна крупная сеть частных турецких клиник на пациентах из бывшего СССР заработала в прошлом году сто миллионов долларов. Хватает пациентов и из Европы — лечиться дешевле, а качество европейское. Турецких врачей обучают по западным стандартам, а преподавание идет на английском, так как современная медицина изъясняется на языке Шекспира.

— Значит, критерий один — цена-качество?

— В Англии или в Канаде медицина бесплатная, но очереди огромные. Как сказал знакомый канадский доктор, колоноскопию своей собаке он может сделать хоть завтра, но самому придется ждать три месяца. А в платной клинике дорого. Настолько, что англичане собирались оперировать больных у нас. Не договорились.

— И что не устроило?

— В России могут сделать операцию любой сложности, но нет четкого алгоритма сопровождения больного. Могут не вовремя дать лекарство, могут дать не то лекарство. Как-то западные коллеги попросили объяснить, что происходит с нашей медициной. Но хаос объяснить невозможно, я же не Эйнштейн.

— Не любите вы русскую медицину...

— Нет американской медицины, нет российской, а есть правильная медицина — так называемая доказательная. И расположена она западнее Белоруссии. В России тоже есть талантливые врачи, но не они делают погоду.

— А кто делает?

— Ремесленники от медицины. На Западе не делают ставку на гениев, там натаскивают врачей на четкие стандарты. Пусть все работают на твердую троечку. У нас же один отличник на тысячу двоечников. Попасть к такому — шанс из тысячи...

— По-вашему, медицина — ремесло?

— Разговоры, будто медицина — искусство, с точки зрения здоровья нации, — полный бред. Вдолбили в голову, будто мы сейчас теряем какие-то традиции... Впрочем, достаточно стать пациентом, чтобы оценить качество наших медицинских услуг. Кто бы стал обращаться в наши больницы, если бы был выбор? Только по приговору народного суда! В Америке, между прочим, уже на первом году меня чуть было не выгнали из ординатуры с формулировкой: "За склонность ставить диагноз, основываясь на интуиции, а не на строгом анализе всех лабораторно-клинических данных". Лечить по интуиции у них страшное преступление, потому что это главный источник ошибок. Ну, поставил ты три раза правильный диагноз на слух и на глаз, а сто пятьдесят тысяч раз не поставил. Вот откуда берутся у врачей персональные кладбища.

Весь сюжет rusfond.ru/diagnoz

"Хаос объяснить невозможно..."