Украина: что происходит

Помимо локального анализа частных событий и конфигураций на Украине и в связи с ней, на повестке дня остается более общих вопрос, что собственно происходит - и к чему это может привести на более глобальном уровне. Исследователи и аналитики пытаются предложить какие-то концептуальные рамки. Этим текстом мы начинаем их обзор.

Угроза международной безопасности

По мнению политолога Жерара Ролана и экономиста Юрия Городниченко (Университет Калифорнии в Беркли), ситуация с Украиной, в конечном счете, чревата угрозой мировой стабильности и, как следствие, требует международных усилий по предотвращению такой перспективы. В этой трактовке выделяется частный уровень, представленный интересами российских властей, и более общий международный контекст.

«Главный фактор, мотивирующий российскую агрессию, - считают авторы, - состоит в том, что Путин стремится спровоцировать провал февральской революции в Украине. Уже второй раз за менее чем десять лет украинцы сплотились, чтобы восстать против коррумпированных и авторитарных правительств. Большинство украинцев, в свою очередь, хотят жить с высокофункциональными демократическими институтами, как на Западе. В этом и состоит подлинный дух Майдана и февральской революции… Успех этой революции – худший кошмар для Путина, потому что такая революция может переброситься и на Россию, где демократические чаяния скрыты за экраном путинского авторитарного режима. Путин, таким образом, готов пойти на что угодно, только бы юная украинская демократия не состоялась».

Однако, как утверждают авторы, путинская пропаганда не сработала. При этом международная реакция на эти события оказалась неожиданно сильной, с учетом незначительной геополитической роли Украины как таковой, с точки зрения западных стран. Причина, по мнению аналитиков, состоит в том, что природа конфликта состоит не столько в фактических противоречиях между Россией и Украиной, сколько в более масштабном столкновении международных интересов. Одно из ключевых оснований этого столкновения коренится в недавней истории.

В 1994 г. Украина, следуя программе ядерного разоружения, добровольно лишилась внушительного ядерного арсенала. В ответ на это Россия, США, Великобритания, а позднее также Франция и Китай, гарантировали ей суверенитет и территориальную целостность. Сейчас одна из этих стран намерена нарушить обязательства, и вмешательство остальных участников договоренности – это уже вопрос международной безопасности, который состоит в том, могут ли державы, связанные обязательствами, противостоять нарушителям.

«Многие страны – в том числе и Украина – обладают техническими возможностями для быстрого создания ядерного оружия, а также прочих видов оружия массового поражения. Если мир станет более военизированным, а США и их союзники продемонстрируют недостаточно желания или готовности поддерживать гарантии безопасности, то число вооруженных конфликтов на региональном уровне возрастет, связанная же с этим вероятность мировой войны увеличится. Покушение на Крым может в этом смысле сработать как спусковой крючок и повлечь за собой целую цепь событий, угрожающих мировой безопасности».

Механизм новых революций

Коллектив аналитиков Дмитрия Дагаева, Наталии Ламберовой, Антона Соболева и Константина Сонина предложил обобщающую модель для описания характерных в последние годы революционных движений в разных странах. Февральская революция на Украине по ряду формальных признаков напоминает события Арабской весны. Революции предшествовали многочисленные спонтанные протесты, у которых фактически не было лидеров. Координация осуществлялась преимущественно через соцсети, и в числе протестующих были представители самых разных социально-экономических групп. Это в конце концов привело к изгнанию одиозного президента, однако протесты на этом не прекратились. Наличие неудовлетворенности имеющейся властью при отсутствии общей положительной программы также роднит украинскую революцию с арабскими.

Перспективы развития событий по итогам таких революций весьма неясны, так как ни в одной из соответствующих стран определенности по их итогам не наступило. Тем не менее, авторы предлагают модель, основанную на четырех параметрах, для описания этого феномена. Прежде всего, оцениваются ресурсы, затраченные протестующими. Далее, возможности одиозной власти в плане силового подавления протестов (чем больше возможностей, тем более массовыми должны быть протесты, чтобы быть результативными). Третий параметр – это то, насколько позиция одиозного лидера отличается от того, что хотят видеть его оппоненты. Наконец, последнее – это доступность информации о событиях и, как следствие, размеры потенциальных издержек на координацию действий.

Используя и измеряя эти параметры в разных комбинациях, авторы предлагают общую модель для оценки результатов протестов (успех/неудача) и для прогнозирования некоторых последствий. Так, например, высокие показатели по первому, второму и четвертому параметрам предполагают высокую вероятность того, что лидеру революция не угрожает, даже в случае высоких показателей по третьему параметру (неудовлетворенность общественных ожиданий). Снижение хотя бы одного из трех упомянутых показателей приводит к сокращению «зоны стабильности» вокруг авторитарного лидера, то есть увеличивает вероятность его изгнания.

Используя эту модель, авторы устанавливают следующие характеристики украинской революции. Во-первых, по всем параметрам, ее следует считать успешной и чреватой повторными протестами. Последний пункт подтверждается собственно наличием протестов после изгнания Януковича. Во-вторых, с учетом того, что в плане неоправданных ожиданий Янукович занимал относительно умеренную позицию (за исключением собственно реакции на протесты), велика вероятность того, что следующий лидер может дать более высокие показатели по этому параметру. В-третьих, из-за распространения соцсетей, сокращения военных ресурсов и достаточно высокого уровня безработицы Украина оказывается «зоной нестабильности». Это значит, что в перспективе можно ожидать не избрания постоянного лидера, как было после Оранжевой революции, а быстрой смены нескольких лидеров.

Передел альянсов

Ряд авторов, интерпретируя украинские события, подчеркивают их роль в том, какой статус будут иметь в дальнейшем некоторые международные альянсы, такие как Евросоюз и НАТО. С одной стороны, высказывались мнения, что конфликт вокруг Украины стал удобным поводом для развертывания кампании, направленной на расшатывание Евросоюза. В этом заинтересованы правые националистические партии европейских стран, и с ними в этом солидарны российские власти. В наименее драматическом варианте - это попытка вызвать противоречия среди европейских лидеров. В предельном варианте - это полное уничтожение Евросоюза как альянса.

С другой стороны, некоторые аналитики фокусируют внимание на значении происходящего для НАТО. Эту точку зрения отражает редакционная колонка в журнале Spiegel. Авторы отмечают, что в последние годы нередко в той или иной форме поднимается вопрос о том, есть ли еще какой-либо смысл в существовании Североатлантического альянса. Часто высказывалось мнение, что это пережиток прошлого, который в настоящее время в лучшем случае бесполезен. После вывода войск из Афганистана этот вопрос встал еще острее. Когда разгорелся украинский конфликт, руководство НАТО, по словам авторов, воспрянуло духом, так как увидело в этом новую площадку деятельности. Для НАТО основная мотивация состоит в том, чтобы сохранить свою значимость как международного института.

В настоящий момент позиция альянса приобрела вес, так как его риторика начинает сказываться на отношениях между государствами. В частности, авторы отмечают резкое охлаждение в отношениях между НАТО и Москвой, «провокационные» высказывания генерального секретаря НАТО Расмуссена о том, что для вступления Украины в НАТО нет никаких препятствий, и, соответственно, крайне отрицательную реакцию на это со стороны входящей в состав НАТО Германии. С учетом относительно слабой военной обеспеченности, Германия меньше всего заинтересована в решении конфликта силовыми методами или переходе к отношениям холодной войны, в то время как альянс заинтересован в повышении своего международного статуса.