Оригинал материала
El Camino: отпущение грехов
Корреспондент The New Times прошел дорогой cвятого Иакова: из Сен-Жан-Пье-де-Пор (Франция) — через Пиренеи и весь север Испании — в Сантьяго-де-Компостела
Репортаж о последней неделе пути длиной 775 км**
*El Camino (исп.) — Путь **Продолжение. Начало: № 13 от 21 апреля, № 14–15 от 28 апреля 2014 г.
Маршрут паломника из Сен-Жан-Пье-де-Пор до Сантьяго-де-Компостела
Эта дорога многому меня научила. Но главное — я поняла, что многое в нашей жизни, в нашем мире вещей, вовсе не обязательно. Оказалось, я могу месяц обходиться тремя майками и одними джинсами. Пить некипяченую воду. Есть один раз в день. Ежедневно проходить по 25–30 км. И находить общий язык с людьми любой национальности. И несмотря на все трудности, чувствовать себя довольной и счастливой. Я все чаще мечтаю сдать обратный билет до Москвы и остаться здесь, в Испании, на солнечной равнине. Но Путь подходит к концу.
Феерия 2–5 мая
Последние дни Пути напоминали праздничное шествие.
Все началось с города Какабелос. Еще не войдя в город, мы внезапно обнаружили себя лавирующими в потоке машин. Казалось, сюда съехалась половина Испании! Мы спрашивали людей: «Что происходит?» А они отвечали: «Феерия! Гранде феерия!» Не сразу мы поняли, что феерия — это ярмарка!
Главная и единственная улица Какабелоса вся сплошь была занята торговцами. Товар на лотках нехитрый: молоко, постельное белье, отвертки, седла для лошадей, пластмассовые ведра, медные статуэтки, «настоящие» сумки от Луи Виттона и пироги от местных бабушек. Народ почти ничего не покупал. Но ажиотаж был удивительный: хохот, крики, везде толпы. К вечеру полы местных кафе были засыпаны ореховой скорлупой (орехи здесь принято чистить прямо себе под ноги), асфальт на улицах блестел от пива.
Феерия преследовала нас и дальше.
Но речь уже не о ярмарке.
В 112 километрах от Сантьяго находится город Сарриа. Это еще один отправной пункт для паломников. Отсюда выходят те, кто не может или не хочет сильно тратиться на дорогу. Идти придется недолго, а сертификат паломника в конце все равно дадут.
Маршрут отсюда у всех единый, так что путешественники, можно сказать, идут толпой. После пары ночевок в шумных компаниях мы решили, что останавливаться будем только в деревеньках.
„
«Она себе под нос бормочет: «Как же я устала, как же мне тебе объяснить...» А я ей: «Да ты по-русски-то мне и скажи!» Что тут началось!»
”
Ложка дегтя — муниципальные альберге, гостинички (муниципалитет здесь называется «хунтой»). Они дешевые, но неприветливые и без интернета. В остальном Галисия — чудесный край: дорога тенистая, люди приветливые, а за местный сыр стоит продать душу. Этот регион — зеленый пояс Испании. Зимой здесь не прекращается дождь, зато весной и летом цветут даже воткнутые в землю палки. Местные говорят на собственном диалекте, по дорогам прогуливаются стада коров, а граффити на стенах сообщают, что Галисия — не Испания, и призывают к сепаратизму.
Одну из последних ночей мы решили провести в частном альберге. Встречать нас вышла полная женщина со славянским лицом и испанской улыбкой. Поглядела на нас пару секунд прищурившись и вдруг как выдаст: «Ну, здорÓво!» Оказалось, что этот альберге держит русско-испанская семья. Жена хозяина Люда — лет 15 назад вместе с дочерьми променяла Омск на Барселону, а затем перебралась в Галисию. Теперь здесь подрастает уже третье поколение, а вся семья, включая дородного хозяина, мешает русскую, английскую и галисийскую речь. «Тут позавчера уже в темноте приходила одна девка — такая запыленная, измученная. А языка-то не знает, но я вижу, что наша, русская. Она себе под нос бормочет: «Как же я устала, как же мне тебе объяснить…» А я ей: «Да ты по-русски-то мне и скажи!» Что тут началось! Она мне на шею кинулась! Я ее накормила, а потом мы вон на скамейке полночи сидели, за жизнь говорили». По описанию мы узнали нашу попутчицу Наташу из Москвы. Помните, я писала о ней во втором тексте — у нее еще муж бизнесмен? Оказалось, она уже достигла цели.
Утром кофе нам Люда налила за счет заведения.
Друзья паломников. 6–8 мая
Последние три дня были самыми счастливыми. Я не спускала глаз с верстовых столбиков — 55 км, 53 км, 49 км… Месяц назад точно такие же столбики показывали 725 км, 723 км… Дороги на подходе были усыпаны благотворительными лавками: бери что хочешь, плати, сколько считаешь нужным. Обычно в таких местах предлагают кофе, печенье и фрукты. Особенно запомнился мне один такой лоток: посреди долгого душного перехода мы наткнулись на полуразрушенное здание. Рядом с ним был натянут тент, расставлены скамейки, и небольшой прилавок манил десятком сортов фруктов. Хозяин — румын Виктор — уже полгода жил здесь же, на тюке соломы. Там же, на тюке, дозревала огромная, еще зеленая гроздь бананов. Он напоил нас вкусным кофе и все убеждал не стесняться и взять еще кусочек дыни. Бесплатно. На мой вопрос, почему он это делает, он ответил: «А почему бы и нет?»
Последняя часть Пути имела и еще одну особенность: почти на каждом дереве вдоль дороги висели цветные стикеры — оранжевые и желтые, на французском и английском. На них были написаны нехитрые, духоподъемные фразы, типа «Плохая новость: любить можно только сердцем; хорошая новость — у тебя оно есть!» И на каждом листике подпись — Филипп. Человек этот — настоящая легенда. Все местные о нем знают, но сведения очень противоречивые. Одни говорят, что Филипп — француз 60 лет, который потерял свою семью и бизнес и в отчаянии отправился в Путь. Другие уверяют, что он — молодой немец, который мечтает изменить мир к лучшему. Кто-то его видел, кто-то даже разговаривал с ним. Как бы там ни было, этот фантомный Филипп стал добрым другом всех паломников: каждый хоть раз да останавливался, чтобы прочесть его послания. Может, кому-то они даже помогли.
Сантьяго-де-Компостела. 9 мая
 |
| Собор Святого Иакова — конечная точка Пути, где вот уже много веков паломникам отпускаются все грехи /фото: Getty Images/Fotobank |
Когда мы вошли в город, не было и 9 утра. Улицы заволокло туманом. Указатели сообщали, что до конца Пути всего 3, 2, 1 километр. Собор Святого Иакова в какой-то момент просто вынырнул из-за угла. Его начали строить в XI веке, в XIII — закончили, потом много раз перестраивали, поэтому знатоки архитектурных стилей смогут найти в нем не менее пяти эпох. Но центральный фасад считается примером позднего испанского барокко. При этом цвет собора отдает зеленью — он весь зарос чем-то вроде мха. И все вместе — мох, ажурные башенки, изящные балкончики и гигантские окна — создает ощущение сказочного дворца.
На площади перед входом в собор валялись велосипеды. Рядом команда бодрых испанских спортсменов праздновала окончание Пути. Несколько человек просто лежали на мостовой. Мне очень хотелось поступить так же, но сначала — документы. Мы должны были получить сертификат о прохождении Пути.
Офис пилигримов находился в маленьком неприметном дворике. Небольшая очередь двигалась быстро, минут через десять я уже вошла в полутемный зал. За длинным столом-бюро — человек семь сотрудников. Вежливый молодой человек записал мое имя, поинтересовался мотивом Пути: нужно было выбрать — религиозный, духовный или туристический. Когда все документы были заполнены, он торжественно вручил мне сертификат «о совершении Камино». За 3 евро здесь можно приобрести еще и сертификат о продолжительности Пути. Так что у меня теперь есть бумага, подтверждающая, что за 31 день мне покорились 775 километров — классический путь французских королей.
В полдень для паломников проводят особую мессу. Уже за час до нее внутри закончились сидячие места, в соборе было не менее 500 человек. Мы с моим другом расположились на приступке колонны.
Приветливая монашенка перед мессой разучивала с нами песнопения. Она очень старалась четко произносить слова, но я все равно могла понять лишь одно — «Аллилуйя».
Наиболее зрелищная часть мессы — запуск ботафумейро — самого большого в мире кадила, которое на веревках раскачивают восемь монахов. Огромная железная кастрюля, в человеческий рост, со свистом пролетает между рядами скамеек, оставляя за собой шлейф дыма. Говорят, первое кадило сделали из чистого серебра, но в начале XIX века его похитили солдаты Наполеона, пришлось сделать новое — попроще. Исторически это был акт гигиены: сотни паломников, месяцы проведшие в Пути, ночевавшие в сараях, сильно портили атмосферу собора. Дым должен был рассеять зловония. Отсюда же и традиция сжигать одежду, завершив Камино.
«Наполненный людьми собор, водопады света из окон. Я прикоснулась к плечу Святого и... все. Говорят, в этот момент списываются все грехи»
”
После мессы паломники выстраиваются в очередь вокруг центральной части собора. Неприметная дверь ведет вверх за алтарь. Там установлена статуя святого Иакова. Положить руки на плечи Святого — значит закончить паломничество.
Ожидая своей очереди, я смотрела на каменные плиты под ногами. Они гладкие, как паркет, и я думала о тех, кто стоял в этой очереди до меня. Именно в этот момент вдруг так остро ощутилась мною многовековая история паломничества в Сантьяго.
Передо мной оказался маленький круглый мексиканец, он, кажется, успевал снимать на камеру каждую ступеньку, на которую мы поднимались. Но вот и статуя! Она развернута лицом к прихожанам собора, и мы могли только приложиться к спине Святого. Мексиканец сунул мне свою камеру, я несколько раз щелкнула его — очень довольного — в обнимку со Святым. Меня начали аккуратно подталкивать сзади — в очереди за духовностью ждать не любят. Я бросила скорый взгляд через плечо Иакова: увидела, что собор заполнен людьми, увидела белоснежные спины священников и водопады света из окон. На мгновение прикоснулась к плечу Святого и… все. Говорят, в этот момент списываются все грехи.
Мощи Святого находятся в крипте под землей. Любопытно, но к ним даже очереди не было. Небольшая серебряная рака отделена от паломников и туристов железной решеткой и десятком ступенек. Трогать сундучок нельзя — только посмотреть.
Спустя несколько часов, уже покинув собор и бесцельно слоняясь по городу, мы встретили Пабло — местного учителя искусств. Он рассказал нам, что вокруг собора многоуровневое кладбище. Здесь хоронили еще во времена римлян. «Если бы вы пришли в Компостелу в Средние века, вы бы увидели огромное кладбище, в центре которого высится собор — и больше ничего. Да, мы живем на костях. Но Сантьяго — город веры. Мы храним не прах Святого, а святую веру. И раз вы сюда пришли, значит, у нас это получается».
Самолет в Москву у нас через несколько дней. Мы успеем еще нагуляться по городу, съездить на океан, в последний раз заказать в кафе обед пилигрима. Все, кого мы еще встретим, будут к нам добры и внимательны. В этом крае так принято: встречать путешественника, словно ждал его все последние годы. И дело не в деньгах, которые мы оставим, не в нашем Камино. Просто здесь умеют любить и верить. Я не о святой вере, а о вере в людей, в то хорошее, что в них есть. Да, такую веру здесь тоже хранят. И я надеюсь привезти ее с собою в Москву.