Глубокий социально-экономический кризис в России может стать не финальной катастрофой, а конструктивным разрушением

В последнее время стало модно объявлять, что «конец времен» (fin de siecle) пришел и вот очень скоро все рухнет в тартарары. Версии различаются в деталях и сроках, но сходны в том, что окончательный захват всего озерными кооператорами, экономический коллапс и захват России китайцами неизбежны. В общем, национальный суицид на марше, точка невозврата пройдена. Конечно, это страшно, и поэтому аудитории журнала Forbes кое-кто пытается внедрить мысль о том, что спасение есть и состоит в проведении взвешенной бюджетной политики. Поскольку это очевидно смешно (даже смешнее, чем модернизация), говорится и о необходимости роста производительности труда. А если и это аудиторию не убеждает, возникает финальный аргумент: Россия свой лимит на революции исчерпала, поэтому и дергаться нечего.

Вообще-то, революции происходят не потому, что кто-то решил подергаться, а потому, что накопленные социально-экономические дисбалансы не могут найти новую точку равновесия иным способом.

И это не зависит от воли отдельного человека или группы людей. По большому счету это зависит от того, способна ли существующая политико-экономическая конструкция государства обеспечить текущее восстановление равновесий или же она этому препятствует. Желания тут ни при чем.

Грустить тут не о чем. Из двух среднесрочных стратегий — долговременное скольжение вниз (скорость которого, естественно, ограничивается «ответственной политикой монетарных властей», но глубина спада — никем и ничем) или быстрое вхождение в глубокий социально-экономический кризис — хорошие шансы на последующее позитивное развитие скорее дает вторая.

И бояться не надо.

Российское общество сегодня к масштабному социально-экономическому кризису подготовлено гораздо лучше, чем, скажем, в середине 1980-х.

Важны отличия.

1) Тогда реально (война не в счет) отсутствовал опыт выживания в экстремальных условиях неплатежей зарплаты и отключения коммунальных услуг. Сегодня новая система расселения (коттеджи вокруг городов) технологически гораздо более автономна. А зарплату как таковую значительные группы населения уже и так давно не получают.

2) Тогда не очень понятны были альтернативные варианты устройства общественных институтов. Сегодня в результате 20-летней рефлексии общество в целом готово к обсуждению уже не общих, а вполне частных вопросов реализации альтернатив (например, не то, стоит ли вообще проводить люстрацию судейского корпуса, а то, как конкретно это нужно делать).

3) Тогда было не очень понятно, можно ли вообще присваивать государственную собственность и, самое главное, сколько она стоит и какой доход может генерировать. Сегодня вполне видны крупные конгломераты (включая частные), которые могут быть предметом захвата и раздела: никаких моральных барьеров для этого нет, зато возможные бенефиции легко просчитываются.

4) Тогда большинство социально-экономических групп было пассивным и фрагментированным объектом централизованного манипулирования и насилия. Сегодня значительная часть населения обладает возможностью защиты своего автономного мира (семьи, клана, малого поселения, локального этноса) — мобильный телефон, интернет, внедорожник и карабин «Сайга» дают такую возможность.

Все это означает, что возможный социально-экономический кризис с высокой долей вероятности может стать не финальной катастрофой, а тем, что Дарон Асемоглу и Джеймс Робинсон (Daron Acemoglu & James A. Robinson. Why Nations Fail: The origins of power, prosperity and poverty. Profile Book Ltd., London, 2012 ) называют конструктивным разрушением.

В связи с этим инициативы по стабилизации социально-экономического состояния на сложившемся сейчас уровне могут рассматриваться скорее как вредные. То есть сдерживание бюджетных дефицитов, инфляции и налоговых уровней в условиях, когда базовые социальные институты в принципе не могут быть реформированы, — это хорошо только в одном смысле: активным социальным группам необходимо время для подготовки к прохождению острой фазы кризиса. А в принципе это не хорошо, ровно в той мере, в какой объективно был нехорош Стабилизационный фонд в 2009 году — из-за него неэффективная система собственности и менеджмента в России осталась практически неприкосновенной.

Именно поэтому неправильно сопротивляться введению валютного контроля и ограничениям расчетов по капитальным счетам, конфискации у населения наличной валюты, запретам на операции иностранных платежных систем и т. п. Прогрессивная шкала налогообложения также неплоха. И просто чудесно смотрятся инициативы по запрету ввоза высокотехнологического оборудования (для здравоохранения и не только). Сегодня это именно то, что нужно для последующего нормального развития.

Больше ада: чем хуже сегодня, тем лучше будет завтра