Театр сбежал из театра

Происшествие имело место в Казани во время недавней театральной лаборатории «Город-арт-подготовка»: в городе можно было увидеть финскую пьесу над автомойкой, немецкую — в складском ангаре, российскую — у строительной бытовки. Театр вышел в город. А сейчас устремляется еще дальше — и вовсе за городскую черту.

Желая того или нет, Казань оказалась в центре актуального театрального тренда. Театру всегда было свойственно стремление за пределы — собственного жанра, утвердившихся отношений между спектаклем и публикой, за пределы театральных зданий. В Европе театральный site specific за полсотни лет своего существования породил самые изощренные формы. В России искусство, инспирированное пространством, делают сотни людей, и буквально сегодня интерес к нему с обеих сторон, публики и художников, растет лавиной.

У российского театра сегодня для подобной миграции масса причин — он ищет нового зрителя среди тех, кто предпочитает обходить стороной монументальные городские учреждения; театр устал от самого себя и устраивает себе взбучку; в театре нет места молодым и дерзким, и они работают где придется; театр соревнуется с другими искусствами; театр хочет быть приключением.

Лаборатория в Казани — дело рук театрального куратора Олега Лоевского, развивающего молодую режиссуру в регионах, и фонда поддержки современного искусства «Живой город», открытого двумя молодыми продюсерами — Инной Ярковой и Дианой Сафаровой, вместе с директором музея «Свияжск» Артемом Силкиным. В конце театрального сезона они свели между собой три институции с тремя молодыми режиссерами: национальный театр имени Камала работал с немцем Андреасом Мерцем-Райковым над «Волоколамским шоссе» Хайнера Мюллера, Антон Маликов и артисты местного ТЮЗа взялись за пьесу финки Сиркку Пелтолы, Георгий Цнобиладзе, режиссер из Питера, поставил со студентами театрального училища спектакль по притче Данилы Привалова «Прекрасное далеко».

Театр устал от самого себя и устраивает себе взбучку.

«Волоколамское шоссе» Мюллера по такому случаю перевели с немецкого на татарский: живая береза, подрагивающая листвой в темноте огромного ангара, звуки немецкой речи в лицо зрителям, звук баяна вдалеке, белый стих Мюллера, перекладывающего Александра Бека: «...Я был их командиром, / я боялся. / Боялся страха...» Молодому режиссеру в этой короткой и сильной работе удалось то, что составляет соль театра Мюллера: состояние, муторное состояние страха. Финскую пьесу о стоимости человеческой жизни — «Всего ничего» — играли в галерее «Смена», расположившейся над автомойкой: лучшей среды для ее маргинальных героев, чем пустой этаж промышленного здания, не найти. Георгий Цнобиладзе обыграл строительную будку, со всех сторон обнесенную колючей проволокой: пятачок земли за оградой символизирует рай, за пределы его натурально ведет лестница в небеса — по ней из «прекрасного далека» совершают свой побег двое влюбленных ангелов.

Театр, подобным образом сбежавший за собственные границы, взял в свидетели этого происшествия театральную общественность. Но настоящая цель лаборатории — зрители, которые театра не знают, не видели, не полюбили. Уже совсем скоро, 1 августа, та же компания проводит лабораторию в Свияжске. В 1551-м на этом месте основал крепость Иван Грозный. Сегодня это остров-музей, за четыреста пятьдесят лет скопивший тьму мифов и легенд — они и лягут в основу будущих трех спектаклей. Первыми в работу включатся драматурги: Полина Бородина будет разговаривать с местными о том, каково это — жить в музее, Марина Васьковская разузнает о местных памятниках, Ярослава Пулинович разберет переписку столетней давности, сохранившуюся от одной местной семьи. Спектакли по этим пьесам сыграют под открытым небом в пространствах, которые найдут для них режиссеры Павел Зобнин, Георгий Цнобиладзе и Радион Букаев. Для фонда «Живой город» этот проект — первая часть длинной стратегии: они планируют экспериментальную площадку в Казани и целую систему летних театров в Свияжске для театральных опенэйров и резиденций.