Чтобы справиться с суннитскими радикалами в Ираке, США, возможно, придется пойти на сближение с Тегераном

Бойцы «Исламского государства в Ираке и Леванте» (ISIL) — террористической группы, захватившей север Сирии и суннитского Ирака и собирающейся идти на Багдад, — объявили о перекройке границ Ближнего Востока.

Для суннитских экстремистов, убивающих несогласных с ними сотнями, границы, начерченные на картах английским дипломатом сэром Марком Сайксом и его французским коллегой Франсуа Жорж-Пико в 1916 году, не представляют никакой ценности. Эти рубежи появились в результате падения Халифата (Оттоманской империи) после Первой мировой войны и были навязаны мусульманской умме неверными. Моджахеды, признающие только власть Аллаха (исключительно в их собственной интерпретации), не признают национальные государства. С другой стороны, правительства в Анкаре, Багдаде, Тегеране и Дамаске любой ценой будут пытаться сохранять существующие границы.

Цитируя известного советского барда, «им, слава Богу, есть чего терять». Туркам — Курдистан, сирийским алавитам — суннитские земли, иракским шиитам — опять же Курдистан и суннитские территории, а иранцам — Южный Азербайджан, Хозестан (арабские земли на юго-западе страны), Белуджистан на юго-востоке. И еще раз Курдистан.

У нынешней войны в Ираке есть и внутримусульманское, и геополитическое, и глобальное измерение. Начнем с последнего.

Уход США из Ирака сорвал крышку с бурлящего котла суннитско-шиитских противоречий. В 2011 году президент Барак Обама ушел из Ирака, не настояв на подписании соглашения о продлении пребывания американских войск в стране.

Американские оккупационные силы в суннитских провинциях с историческими названиями, включая Аль Анбар, Салах-а-Дин, Ниневия и других, потратили миллиарды долларов на уничтожение Аль Каиды и усиление местных суннитских племенных союзов, поддерживающих правительство в Багдаде. Теперь вся эта работа пошла насмарку.

Лишенное американского посредничества, шиитское большинство начало выживать суннитов из армии и службы безопасности. Саудовская Аравия, Катар и другие суннитские монархии стали закачивать большие деньги в самые радикальные суннитские бандформирования, включая ISIL, который настолько жесток и настолько зависим от своих спонсоров, в первую очередь, Саудовской Аравии, что даже Аль Каида отмежевалась от такой «дочки».

Нынешний конфликт — лишь эпизод длинной и кровавой внутриконфессиональной войны, ведущейся столетиями. Война между Ираном и Ираком (1980-1988) стала предвестием нового витка обострения внутриисламского конфликта, который фактически продолжается со времени смерти пророка Мухаммеда 1300 лет назад. Но многие западные, и не только западные, лидеры не имеют об этом кровопролитии ни малейшего представления.

США, отчасти из-за союза с Саудовской Аравией, впервые втянулись в эти войны в 1990 году, когда Саддам Хуссейн оккупировал Кувейт. Реакцией стала «Буря в пустыне». Последствия ухода американских войск из Ирака спустя 25 лет после первой войны в Заливе хорошо показывают, что пока ни одна великая держава, включая Россию и Китай, не может заменить США на Ближнем Востоке.

При снижении роли Вашингтона обостряются геополитические противоречия между Эр-Риядом и Тегераном и между суннитами и шиитами. Иран и его ливанский филиал — «Хезболла» — воюют в Сирии на стороне алавитского режима Башара Асада, реально поддерживаемого 12-15% населения, а саудиты и другие эмираты Залива поддерживают суннитских «бойцов», в том числе террористического толка.

Лозунг таких бандформирований: «Мы за шиитов / суннитов, мы за бедных!» (ненужное зачеркнуть) Но и рекрутов со всего арабского, и не только, мира в этих организациях пруд пруди, до 30%, включая и выходцев из Европы. Мощнейший инструмент набора добровольцев представляют социальные сети.

В Сирии против Асада уже воевали и воюют несколько тысяч волонтеров с Северного Кавказа, несколько сот из Азербайджана, Казахстана и из других стран бывшего СССР. Теперь и в Ираке воюют десятки, если не сотни постсоветских исламистов. Выполняют, говоря языком советского прошлого, свой интернациональный долг.

Но России, равно как и другим экспортерам нефти, такая война только на пользу.

Конспирологи уже поторопились найти признаки тайного умысла в недавней встрече в Сочи президента Путина с саудовским министром иностранных дел принцем Саудом аль Файсалом.

Во-первых, и Москва, и Эр-Рияд хотели бы наказать Вашингтон. Москва — за Украину «и вообще», а Саудовское королевство — за «предательство» длительного американо-саудовского союза и сближение с Тегераном.

Более того, даже угроза иракским месторождениям уже подняла цены на нефть до $105 за баррель. Если не пойдут инвестиции в дешевую иракскую нефть, они могут быть направлены в дорогую российскую.

Саудиты всегда находили резервы чтобы отбить сегмент рынка у соседей. В том числе, когда Саддам и муллы Ирана были под различными санкциями ООН и ЕС. Ирану война в Ираке также сгодилась: она делает Тегеран потенциальным союзником США и оправдывает ввод двух иранских элитных батальонов в Ирак.

Война, возможно, смягчит позицию США на переговорах по иранской ядерной программе и увеличит влияние Тегерана в Багдаде, потому как деваться правительству шиитского премьера аль-Малики больше некуда.

Быстрое наступление суннитских чернорубашечников удивило многих, хотя ничего удивительного тут не было. С развалом суннитско-шиитского правительства Ирака Багдад окончательно потерял контроль над своими границами: не только с Турцией в Курдистане, но и с Сирией. Еще в январе ISIL захватил и удержал Фалуджу, где шли тяжелые бои между американцами и иракскими экстремистами в прошлом десятилетии.

Но легковооруженные банды ISIL не смогут противостоять американским ВВС и иранским батальонам, особенно если им будут приданы бронетанковые войска иракской армии.

Американская авиация, поддерживающая иранский спецназ при «героической обороне Багдада» и уничтожающая силы, сформированные на деньги союзников США из Персидского залива, — на такое шоу надо билеты продавать! Впрочем, оно лишь наглядно продемонстрирует, что у государств нет постоянных друзей, а есть постоянные интересы.

Ирак: конец ближневосточного статус-кво