Селфи со стадиона. Меня увидели, значит, я существую

Самарас готовился в штрафной к угловому, увидел направленную на него камеру, взглянул на огромный экран и непроизвольно начал поправлять растрепавшуюся прическу. Какой там футбол. Мегаселфи!

Интернет освободил частное авторство. Единственной преградой для потока мнений становится теперь не барьер доступа к типографии или телевышке, а лень. Оказалось, что тяжелыми, клавиатурными авторами могут быть далеко не все. Настоящих буйных мало.

Другое дело — проголосовать мышкой. Мышковая активность рождает феномен ленивого авторства, когда человек вроде бы участвует в циркуляции и даже производстве контента, но без особых затрат. Тем не менее такая активность позволяет создавать субпродукт, который может быть предъявлен публике как свидетельство личного участия, личной оценки, личного выбора. Даже like или repost показывают личные пристрастия, отражают принадлежность к группе или мировоззрению, совершают свою микроработу в цепи вирусного редактирования.

Эффект сети, кстати, создается не контентом, а реакцией на контент. Массив ленивого авторства в интернете (мышковая контентная активность, а также «слабая» клавиатурная активность, ограниченная междометиями) превышает массив тяжелого, клавиатурного авторства, производящего тексты. Контент виден, его легко учитывать, им занимались критики и спецслужбы со времен каких-нибудь древних. Но именно ленивое авторство, оставляющее слабые личные следы огромного количества людей (вообще-то всех обитателей цифровой экосистемы), лежит в основе big data и создает базу для будущей экономики облачных рантье, которые придут на смену рантье земельным и финансовым.

Вот почему ленивое авторство — очень интересный феномен, который к тому же, в отличие от авторства тяжелого, не имеет никакой традиции осмысления. До интернета ленивого авторства почти не было, если не считать участия людей в редактировании слухов при их распространении.

Оператор долго показывал на трибуне парня и девушку, они все не целовались, публика начала свистеть.

Для вспомоществования ленивым авторам инженеры медиа теперь предлагают алгоритмы и прочие средства малой механизации. Сделай мышкой несколько манипуляций — и получишь как бы авторский продукт с нашим брендом в уголке. Так из магазинного полуфабриката пекут какую-нибудь лазанью и получают якобы полноценное собственноручно изготовленное блюдо. Из этого ряда — многочисленные тесты типа «Какой ты персонаж в “Игре престолов”». Сервисы ленивого авторства призваны улавливать ленивую авторскую активность огромных масс и направлять ее в русло трафика или бренда. Автору остается сделать несколько манипуляций, часто без использования клавиатуры, чтобы получить квазиавторскую возможность фигурировать своим «я» публично. То есть удостоверить свой статус социального существа.

Но вернемся к Самарасу. Пришла пора поженить идею ленивого авторства с феноменом селфи.

Например, в ЦПКиО установили зеркальный куб, в котором можно сфотографировать свое изображение в пейзаже. Теперь даже ландшафтный дизайн создает инструментарий для облегчения процедуры селфи, параллельно заражая вирусом бренда (в данном случае — парк Горького) эту ленивую, но обильно распространяемую в соцсетях авторскую активность.

Любопытно, что пейзажный чекин, совмещенный с селфи, имеет давнюю традицию. Достаточно вспомнить курортные портреты с виньетками «Анапа-1978». Что еще раз подчеркивает идею Маклюэна: каждая новая технология сначала лишь удовлетворяет некую старую потребность (а потом рождает новую). Совершенно очевидно, что зеркала в лифтах продвинутых зданий и, кстати, туалетах должны выглядеть брендированными виньетками.

Однако медиапсихологи всего мира несколько недопонимают природу селфи. Все-таки в себяшке главное — не позирование, а публикация. Классический нарциссизм эгоцентричен: Нарцисс любовался своим отражением сам, и ему этого было довольно. Селфи развивает природу нарциссизма до полной противоположности: в селфи главное — любоваться своим отражением в глазах других. Селфи не существует без публики, которой это селфи должно быть показано.

На спортивных состязаниях оператор наводит камеру на парочку, режиссер рисует вокруг парочки сердечко, все это выводится на большой экран — должны поцеловаться. Толпа ждет и поощряет. А оператор, пройдоха, после двух-трех парочек наводит камеру на двух милиционеров. Или был нашумевший случай, когда оператор долго показывал на трибуне парня и девушку, они все не целовались, публика начала свистеть. Тогда парень достал листок, на котором было написано: «She's my sister!» Он подготовился!

Болельщиков на трибунах во время трансляции показывали и раньше. Однако теперь их выводят на табло стадиона, и они видят сами себя, но главное — они видят, что их видят.

Все эти видеопортреты болельщиков на футбольных матчах — это те же себяшки, только услужливо созданные и опубликованные внешним профессиональным транслятором. Не только большой экран на стадионе, но и мировой телеэфир (стомиллионная аудитория) предлагает для рандомной себяшки сервис ленивого авторства, сфокусированный именно на опубликовании.

Болельщиков на трибунах во время трансляции показывали и раньше. Однако теперь их выводят на табло стадиона, и они видят сами себя, но главное — они видят, что их видят. Да, важны наряд, поза, грим, поведение или антураж — все то, что обычно запечатлевает селфи (и режиссер, очевидно, руководствуется этими критериями). Но главное: оу, меня показали на весь мир! Кстати, это ведь действительно круто и, пожалуй, на этом чемпионате впервые возведено в ранг телевизионного приема. Всемирная телетрансляция на службе селфи. Самый масштабный сервис ленивого авторства в истории. Роль «автора» в данном случае — сочинить болельщицкий образ, способный привлечь режиссера трансляции. Можно наблюдать даже своего рода гонку авторских вооружений.

Жажда отклика — мотив атомарно слабый, но именно он наполняет интернет двумя с половиной миллиардами людей. Новые технологии делают много чего, но самое главное — они создают условия для быстрой и ленивой социализации, в офлайне невозможной в таких объемах, такого качества и с такой скоростью. Меня увидели, значит, я существую. В этой формуле, как ни странно, «увидели» важнее, чем «меня». Как бы мы ни иронизировали над нарциссизмом себяшки, этот нарциссизм — лишь лакомство, получаемое особью для поощрения в акте социализации. Больше того: ранг особи повышается, если себяшка крутая, обильно залайканная.

Демиургам медиаэкосистем: рассматривая селфи через призму ленивого авторства, надо создавать такие сервисы, которые позволяют и сделать автопортрет, и опубликовать его в привязке к бренду/месту. В продвинутых музеях, например, устанавливают фотобудки, в которых посетитель, оперируя заготовленными шаблонами, создает тематический коллаж на базе собственного автопортрета и тут же расшаривает в Фейсбуке.

Себяшка, скрещенная таким образом с чекином, создает физиологическую метку «Здесь был Вася» второго уровня. Ленивая авторская активность, призванная всего лишь публично обозначить личное «я», есть продукт социальной физиологии, естественное отправление социального существа. Это же скрепы базового уровня.