Решение о выплате €1,86 млрд, присужденных ЕСПЧ экс-акционерам ЮКОСа, может иметь гораздо более серьезные последствия, чем вердикт о $50 млрд, вынесенный Гаагским трибуналом. И для бюджета России, и для ее судебной системы

31 июля Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) в Страсбурге обязал Россию выплатить €1,86 млрд бывшим акционерам ЮКОСа. Это событие осталось почти незамеченным на фоне беспрецедентных $50 млрд, в которые оценил потери экс-совладельцев компании Международный третейский арбитраж в Гааге тремя днями ранее. ЕСПЧ также обязал Россию выплатить бывшим акционерам ЮКОСа возмещение судебных издержек (около €300 000).

В интервью Forbes Михаил Ходорковский ранее невысоко оценивал шансы на добровольную выплату денег, присужденных решением ЕСПЧ. Но России придется выполнять взятые на себя международные обязательства рано или поздно, отмечал Ходорковский в беседе с журналистом «Ведомостей».

Forbes выяснил, что решение о выплате €1,86 млрд за нарушенные права человека может иметь гораздо более серьезные последствия, чем вердикт о $50 млрд за экспроприацию компании. Как для российского бюджета, так и для российской судебной системы.

Дело в том, что у России множество способов отложить исполнение решения третейского суда, а вот от вердикта ЕСПЧ «отвертеться» будет непросто.

В 1998 году Россия присоединилась к Совету Европы и с тех пор обязана исполнять требования суда по правам человека, говорит адвокат Московской коллегии адвокатов «Липцер, Ставицкая и партнеры» Елена Липцер.

Отказ от выплат, присужденных ЕСПЧ, будет прямым нарушением международных обязательств государства. «Решение ЕСПЧ может оказаться важнее, так как время исполнения этого решения, скорее всего, наступит раньше», — добавляет профессор МГИМО, специалист по международному инвестиционному праву Дмитрий Лабин.

Чтобы получить компенсацию по решению Гаагского трибунала, необходимо принудительно исполнять это решение в странах, подписавших Вашингтонскую конвенцию 1965 года. А для того чтобы исполнить решение ЕСПЧ, никуда больше обращаться не надо — по правилам истец высылает банковские реквизиты представителю РФ при суде, чтобы спустя несколько месяцев получить компенсацию из российской казны.

России это грозит не только расходами почти в $2 млрд, но и необходимостью изменения судебной практики. Российским судьям придется учесть вердикт европейских.

Гаага рассматривает споры по конкретному случаю, решения этого суда не будут иметь никаких последствий для правовой системы России, а вот вердикт ЕСПЧ Россия обязана учитывать в судебно-правовой системе, объясняет Лабин.

Это значит, что после выплаты предусмотренной ЕСПЧ компенсации России придется признать, что были нарушены права тех, кому она предназначается. И не допускать подобных нарушений впредь. В случае с ЮКОСом речь идет о «доступе к справедливому правосудию» и «защите прав собственности».

«Дело ЮКОСа сильно исказило судебную практику. И сейчас есть шанс, что она начнет возвращаться в нормальное русло», — считает Лабин. По его словам, то, как будет реагировать Россия на вердикт ЕСПЧ, будет иметь большое значение для дальнейшей истории страны.

Конечно, и исполнение решения ЕСПЧ можно затянуть. Российское правительство может подать апелляцию в течение следующих трех месяцев и просить о том, чтобы дело было передано на рассмотрение в Большую палату ЕСПЧ.

Но туда еще нужно попасть. Решить, передавать ли дело 19 судьям Большой палаты, должна будет группа из пяти судей, не участвовавших в прежнем процессе, рассказывает адвокат Елена Липцер.

Способа принуждения к исполнению решения ЕСПЧ не существует (как нет в принципе юридического механизма принуждения суверенного государства к совершению какого-либо действия).

Впрочем, до сих пор «не было случаев, чтобы Россия не исполняла решения Европейского суда по правам человека», заключает эксперт.

Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков на момент создания материала был недоступен для комментариев. Леонид Невзлин, основной бенефициар истца — Group Menatep Limited, куда входил и ЮКОС, не ответил на запрос Forbes.

Два дела ЮКОСа: почему поражение в ЕСПЧ для России опаснее, чем проигрыш в Гааге