Жизнь по карточкам

Мы продолжаем публикацию цикла статей замечательного корееведа, аssociated professor университета Кукмин (Сеул) Андрея Ланькова о том, как жила Северная Корея при Ким Ир Сене, когда она была самым огосударствленным обществом в мировой истории.

См. также:

• Коммерция при Ким Ир Сене

Северная Корея времён Ким Ир Сена была обществом тотальной карточной системы. С конца пятидесятых годов в стране была запрещена свободная продажа зерновых, а на протяжении шестидесятых годов и прочие товары стали постепенно исчезать с прилавков северокорейских магазинов. Около 1970 года северокорейская торговля почти целиком перешла на карточно-распределительную систему.

При этом карточно-распределительная система приобрела в КНДР довольно причудливые формы. В основе её лежал так называемый «пэгып» - система распределения зерновых (кукурузы, риса и ячменя, а также макаронных изделий). Эта система работала в масштабах всей страны, причём действовала она по чётким и всем хорошо известным универсальным правилам.

Несколько сложнее была устроена система снабжения «вспомогательными» видами продовольствия и основными потребительскими товарами. Хотя Ким Ир Сен несколько раз говорил, что в идеале и для этих товаров хорошо было бы создать общенациональную систему карточного распределения, но на практике добиться этого северокорейскому правительству так и не удалось. Такие виды продуктов как солёный соевый соус, капуста и иные овощи, рыба и мясо распределялись местными властями на уровне города или уезда (то есть, по-нашему, района). Точно так же в ведении местных властей находились одежда и обувь, мыло, зубной порошок и некоторые другие товары первой необходимости.

Нормы распределения для этих продуктов и товаров сильно варьировались в зависимости от района, да и с течением времени могли меняться очень сильно. Основным фактором, который определял, сколько конкретно пар носков или литров соевого соуса получит житель того или иного уезда в текущем году, являлась способность местных властей получить из центра необходимые квоты. Удавалось местному руководству выбить в Пхеньяне квоты на несколько десятков тон мороженного минтая – минтай начинали выдавать по карточкам в немалых количествах, не удавалось – населению приходилось обходиться вовсе без рыбы (или, скажем, без носков) либо же приобретать эти товары на рынках.

Кое-что зависело и от местной географии. Например, если в уезде была птицефабрика, то его жители получали по карточкам немалое количество яиц. В приморских уездах обычно не было особых проблем с рыбой, но уже на расстоянии нескольких десятков километров от берега рыба обычно превращалась в дефицит. Мясо (только свинина) выдавалось 4-5 раз в год, по праздникам, примерно по полкило на человека.

Каждой семье выдавались заборные книжки – если пользоваться старым, уже забытым советско-российским термином. Северокорейская семья имела несколько таких книжек (скорее, карточек из плотной бумаги), так как каждый магазин выпускал собственную заборную книжку, с помощью которой осуществлялся контроль закупки потребительских и продовольственных товаров, распределявшихся через местную карточную систему.

Кроме этого, время от времени северокорейцам выдавались специальные купоны по месту жительства. Такие купоны давали получателю право на приобретение некоторых товаров в государственном магазине, но они продавались по очень высокой цене (все товары и в централизованной, и в местной карточно-распределительной системе субсидировались и стоили дёшево).

Купоны по месту жительства выдавались, когда в местную торговлю завозили особо дефицитные и редкие товары – например, зонтики или кожаную обувь (большинство северокорейцев носило тогда матерчатую обувь на резиновой подошве). Поскольку дефицит выбрасывался редко, включать его в нормальную систему распределения не имело смысла.

Для чиновничества, разумеется, существовали закрытые распределители. Низовая элита отоваривалась в так называемых «распределительных центрах №65», в которых по соответствующим ордерам продавалось то, что для большинства было дефицитом – например, упомянутая кожаная обувь. Высшему чиновничеству дополнительные пайки привозили непосредственно на дом, но при этом и зам. министра, и инструктор ЦК снабжался по чётким нормам, которые были более или менее едины для всех чиновников соответствующего уровня. В частности, руководящим работникам мужского пола полагались сигареты с фильтром, в то время как простонародье курило обычные папиросы. Конечно, простые корейцы знали об этом, но кажется, привилегии чиновничества (впрочем, весьма умеренные по меркам большинства стран) у них не вызывали особого протеста.

Своеобразной формой поощрительного распределения являлись так называемые «подарки Великого Вождя», то есть Ким Ир Сена (с восьмидесятых к ним добавились и «подарки Любимого Руководителя», то есть Ким Чен Ира). Как правило, в качестве подарков распределялись престижные предметы потребления – импортные фрукты, телевизоры, часы. Обычно «подарки Великого Вождя» получали те, кто так или иначе отличился на производстве, но бывали случаи, когда подарки выдавались всему персоналу того или иного предприятия или даже всем жителям того или иного города. Обычно таким образом подчёркивался особый характер данного города или данного предприятия.

Например, в апреле 1982 года в Хверёне, городке на границе с Китаем, который также являлся родиной Ким Чжон Сук, матери Ким Чен Ира и жены Ким Ир Сена, шла активная подготовка к празднованию ее юбилея. По этому случаю все семьи города получили в качестве «подарка Великого Вождя» советские часы «Ракета» и «Слава», а в декабре того же года по случаю дня рождения Матери Народа Ким Чен Сук всем жителям города выдали по импортному одеялу. Народ был восхищён этой щедростью, гордился своим статусом и помнит про эти одеяла и часы до сих пор.

Школьникам и студентам в качестве «подарков Великого Вождя» регулярно выдавали школьную форму, писчие принадлежности, фрукты и сладости.

Первые признаки размывания системы наметились уже около 1980 г. С одной стороны, стали расти рынки, с другой – государство открыло валютные магазины. Однако в основных чертах система все-таки продолжила функционировать до начала девяностых и даже ненадолго пережила своего основателя – Великого Вождя и Солнце Нации Ким Ир Сена.