Враги народа. Отстрел

Картину «Судная ночь-2» режиссера Джеймса ДеМонако, которая в начале августа вышла на экраны, у нас восприняли как коммерческий триллер

Между тем, невозможно припомнить другое столь жесткое и концептуальное политическое киновысказывание, сделанное в XXI веке. Это фильм про реально представимое будущее, в котором торжествует фашизм

Перед охотой: раз в году правительство разрешает гражданам убивать друг друга

Самое удивительное: как замирает в зале «попкорновая» публика. Она перестает жевать, трендеть по мобильникам, вдруг отчетливо понимая, что на экране, при всех развлекающих перестрелках и погонях, творится нечто важное. Она начинает проецировать ситуацию на себя.

А ситуация и впрямь та еще. Не зря оригинальное название и первой, и второй частей фильма не «Судная ночь», а The Purge — «Чистка». Чистка политическая. «Судная ночь-2» — это название фильма в российском прокате. Аутентичное название — «Чистка: Анархия».

Кого и зачем зачищают

Действие происходит в США 2020-х, где у власти Новые Отцы-Основатели Нации. Это классическая антиутопия — фильм о скверном тоталитарном будущем. Удивительно, что в Америке не стесняются снимать про себя подобные фильмы. Американские интеллектуалы умеют относиться к своей стране критически и разрабатывать, в том числе в кино, суровые сценарии грядущего, причиной которых являются уродства настоящего. Представить, что подобный фильм о кошмарном будущем могут снять в России, невозможно в принципе. Хотя бы потому, что такой картине — прямой путь на полку.

Так вот: Новым Отцам-Основателям удалось преодолеть экономический кризис и почти искоренить преступность за счет того, что они придумали ночь длинных ножей — дозволенного фашизма. Раз в год, с вечера 21 марта до утра 22-го, в течение двенадцати часов, легализованы убийства. Можно прикончить неверную жену, въедливого начальника, надоедливого соседа да и просто кого угодно — и тебе за это ничего не будет. Это позволяет обществу выпустить пар, а заодно избавиться от бесполезных членов — нищих, больных, а также маргиналов всех мастей, которые не вписываются в систему. В остальное время любые преступления караются сверхжестоко. Оруэллу такой сюжет, наверное, понравился бы.

Поскольку уровень преступности и безработицы снизился, большинство населения поощряет судную ночь. Элиту она вообще не затрагивает: ее дворцы — крепости, в ее районах — тишина. Зато элитарная молодежь организует собственные карательные отряды, которые выходят на кровавую ночную охоту ради гражданского долга и развлечения. Так формируются моральный облик Нового американца-нашиста.

Гражданский долг — убивать

Судная ночь № 1

Суть первой «Судной ночи» была в том, что от фашистского режима спрятаться невозможно, даже если исповедуешь идеологию неучастия и неприсоединения. В этом фильме толпа элитных гопников нападает на, казалось бы, хорошо укрепленный дом интеллигентов, рискнувших спасти от кары какого-то человека, которого эти гопники преследовали.

Уроки фильма: надеешься, что достанется кому-то иному, далекому, но не тебе? Тебе достанется тоже.

Надеешься: можно отсидеться и утром все будет по-прежнему — идеально, тихо, мирно, с хлопьями в молоке за завтраком, словно и не было никакой кровавой ночи? Утром по-прежнему уже не будет.Оправдываешь себя тем, что нет никакого смысла действовать, ведь власть сильна, и все равно ничего не добьешься, ничего не изменится? Изменится — в худшую сторону.

Судная ночь № 2

В новом фильме действие переносится из комнат закупоренного стальными ставнями дома на переполненные насилием ночные улицы, где в роли загнанных оказываются пятеро случайных людей. В этом фильме — новые повороты. Очередные конкретные пакости Отцов-Основателей комментировать не станем — с ними и так все ясно. Интереснее другие мысли фильма. Во-первых, он о том, что фашистская — антиинтеллигентская — идеология поднимает со дна самое что ни на есть озлобленное быдло, для которого дарованное раз в год право покуражиться — единственная радость жизни. Во-вторых, о том, что вседозволенность растлевает не только власть, но и прикормленную ею элиту. Речь сейчас уже не об элитарной молодежи, как в первом фильме, а о папах и мамах. Оказывается, некоторые из них проводят Судную ночь не взаперти, а в особом ночном клубе, куда специально нанятые бандиты привозят на заклание отловленных на улицах или захваченных в собственных домах беззащитных.

„

Все эти преступления творятся под знаменем Всевышнего. У одного из ночных бандитов на маске начертано «God»

”

И все эти преступления — что тоже актуально для нашей шестой (или сколько там ее осталось?) части суши — творятся под знаменем Всевышнего. У одного из ночных бандитов на маске начертано «God». А начальственный пропагандист вещает: «Идите на улицы — и исполните свой гражданский долг (то бишь, убейте). И да пребудет с вами Господь».

Что до самой власти, то, в конечном счете, обе части «Судной ночи» говорят о том, что если власть неконтролируема, то неизбежно уничтожит все живое. И анализируют, до чего можно доиграться, если народ терпит любые пакостные законы своего правительства, поначалу кажущиеся не антинародными, а направленными лишь на ограничения свобод отдельных групп граждан, которые тебя искренне не колышат. Доиграться можно до чего угодно. Кто-то возразит, что «Судная ночь» описывает то, чего в современном мире быть не может. Но в фашистской Германии, сталинском СССР, Китае времен культурной революции, Кампучии, странах радикального ислама бывало и не такое. А законы и действия наших властей уже сейчас начали развязывать руки самым черным силам, которые набираются уверенности в том, что скоро им будет дозволено все.

Долго ли от абсурда до реальной крови? Недолго. И путь может быть весьма сюрреалистическим. Из фейсбука: «Завтра ВВП потребует детей на завтрак и кровь девственниц себе в бассейн, Дугин это обоснует идеологически, а Глазьев — «экономически», Совфед проголосует. А вы так и будете шуточки шутить». Еще: «Когда они пришли за горгонзолой, я молчал, я не люблю горгонзолу. Потом они пришли за осьминогами, я молчал, я не люблю осьминогов. Потом они пришли за каперсами, я молчал, я не люблю каперсы. А потом они пришли за мной».

Звучит страшно. Страшно убедительно.