5 лет Беслану

1 сентября 2004 года мир вздрогнул от новостей из Северной Осетии. 54 часа боевики удерживали в здании школы 1128 человек. Потом был штурм: 331 человек погиб, более 700 — ранены. Среди погибших — 172 ребенка. Родители и родственники погибших создали организацию «Голос Беслана»: они требуют от властей объективного расследования причин трагедии. Кремль предпочитает их не замечать. Председатель «Голоса Беслана» Элла Кесаева рассказала The New Times о том, чего добиваются родственники погибших спустя 5 лет после самого страшного теракта в истории России

Во время визита Дмитрия Медведева в Северную Осетию* * 8 августа 2009 года вы пытались встретиться с президентом. О чем вы хотели его просить? Нас тогда охрана к нему не подпустила, и один из них сказал: «Что вы за президентом бегаете, лучше бы киллера наняли». Не знаю, что он имел в виду. Мы после той истории направили наше заявление ему по почте, в блог, 254 человека подписались. «Голос Беслана» делегировал в Москву трех человек, и мы обращаемся к президенту с просьбой, чтобы он принял их в любой из этих трех трагических дней. Хватит пустых слов соболезнования, нужны уже конкретные действия по решению проблем.

Во-первых, мы требуем расследования трагедии. Во-вторых, у нас есть предложения по программе помощи жертвам терактов. И в-третьих, мы настаиваем на принятии закона о статусе жертв теракта. Письма с просьбами принять этот закон мы отправили во все властные органы, а накануне этой годовщины — и в парламенты всех республик Северного Кавказа.

Что должно быть прописано в этом за­коне? Это социальные вопросы: бесплатное лечение всем нуждающимся, предоставление санаторных путевок, пенсии родителям погибших, бесплатный проезд учащимся — бывшим заложникам — к месту учебы и к родителям по региону, бесплатный проезд на места лечения.

Вы надеетесь чего-то добиться — после всего вашего опыта этих пяти лет? Все равно надо бороться за свои права. Вот представьте себе: случился теракт, люди похоронили своих детей и — что? Разойтись, закрыться, как будто ничего не случилось? Разве это правильно: забыть горе? Сделать вид, что сжигать огнеметами людей и стрелять по детям из танков — нормально? А если, не дай бог, такое еще где-то случится? И опять — огнеметами? Вот потому мы и продолжаем бороться.