Гибридный мир и его красная звездочка

05.09.2014 в 17:51 студия Артемия Лебедева представила «логотип Москвы», а через два часа, в 19:44, мэрия заявила, что этот символ «не является официальным». Что это было? Что случилось за два часа, что за «важные жизненные советы», за которые студия благодарит Сергея Капкова, — и кто кого в результате неправильно понял?..

Такая серьезная вещь, как логотип Москвы, предполагает общественное обсуждение, хотя бы формальное. Однако с обществом сейчас ситуация такая, что если бы мэрия спустя два часа подтвердила — да, это новый логотип Москвы, никто бы особо не удивился, в этом нет сомнений.

Студия Лебедева уже не раз что-то придумывала для Москвы и других городов. И, надо сказать, в своей лаконичности и точности нынешний логотип не имеет равных. Москва, уставленная архитектурными памятниками и увешанная досками — советскому; Москва, привечающая советскими чебуречными и закусочными; Москва, чей официальный гимн (с 1995 года) написан еще в 1940-е (много раз дописывался и переписывался, строчка «Где любимый наш Сталин живет!» исчезла из текста только в 1961 году); Москва, увешанная репликами советских плакатов, где работает радио «Говорит Москва», на котором с 22:00 до 01:00 — благодаря творческому, небанальному подбору песен — у вас возникает абсолютная иллюзия, что вы слушаете советскую радиоточку. Где люди с чуть большим художественным вкусом используют «советское бедное» в качестве дизайна для мест подороже; где майки с надписью «СССР» ходят строем по Арбату и Тверской, а на легковых машинах рисуют эти звездочки по бокам к празднику, как на фюзеляжах истребителей времен ВОВ, часто дополняя их надписью «На Берлин!».

Первостепенным стало поженить государственное и молодежное.

В общем, любой нормальный житель Москвы принял бы эту звездочку в качестве логотипа города как нечто совершенно закономерное, венчающее ряд перемен, символизирующее жирную точку в конце пути. А москвич творческий, улавливающий общие настроения, — например, дизайнер — не может не сделать именно такой, простой и лаконичный, жест: представить красную звездочку в качестве главного символа столицы. То есть удивительно не то, что этот логотип разработан, — а то, что от него официально отказались.

Символично, что случилось это 5 сентября — в день объявленного перемирия (то есть в день, по сути, начала узаконивания ДНР и ЛНР — которые для части людей являются именно неосоветским проектом). Понятно, о чем знак; но важнее, что его появление абсолютно синонимично политике внешней и внутренней. Оно отражает общий механизм работы с обществом.

Перенос акцента с этики звездочки на ее эстетику. Перевод из области «государственного» в область «человеческого». Вроде бы отказ от идеологии — но одновременно к этой идеологии вновь отсылающий. Это мерцание смыслов, эта новая диалектика характерны. Идеология маскируется игривостью подхода, якобы мультипликационностью, умалышиванием и уплюшиванием — но это и суть новой культурной политики.

«Неофициальное» имеет куда большее значение, чем «официальное».

Как-то с прошлого лета стало понятно, что создание культурных гетто для несогласных и выпуска пара больше не является первостепенной задачей, а первостепенным стало поженить государственное и молодежное. И «любовь к советскому» тут выступает символическим посредником. Последняя Ночь музеев весной этого года была показательной — превращение европейской, индивидуалистической акции в неосталинский массовый праздник с салютом, военными оркестрами и реконструкций балета 1930-х годов в святом для каждого хипстера месте — Парке им. Горького. День города был выстроен примерно в этой же манере: мероприятия не спорят с «советской Москвой», а ее подчеркивают. С одной стороны — парки, велосипеды, вай-фай, новая Таганка в лице «Гоголь-центра», с другой — погружение всей этой новой публики, заговаривание, обволакивание и укутывание, а по сути встраивание и примирение с советским и имперским. ВДНХ — несмотря на то прекрасное, что с ним случится, безусловно, — все равно в итоге будет таким же примирением советского с современным. В целом внедряется мысль о том, что советское все-таки будет корневым, базовым, а вай-фай и разные смешные штуки — сопутствующим. Примирение с советским — вот на самом деле задача.

Девушка, которая на одной из картинок в проектном описании логотипа Москвы эротично облизывает леденец в форме красной звезды, — это именно то, что нам хотят сказать: что всем теперь придется облизать в той или иной форме. Это тест на лояльность: признавая советское, ты тем самым признаешь и нынешнее. Быть идейным антисоветчиком (то есть занять позицию «я помню про бесчеловечное, про ГУЛАГ, репрессии») можно, конечно; но сама ситуация намекает, что это не самое рациональное поведение — для тех, кто думает о будущем и кому «тут жить».

Термин «гибридная война» уже вошел в нашу жизнь; это действительно ноу-хау, то новое, что мы наконец подарили миру. В мирной жизни, однако, это «гибридное поведение» апробировано давно, и случай со звездочкой — это именно «гибридное действие»; отчасти это объясняет загадочность истории.

Как сказал Сергей Капков «Афише-Городу», «это не официальный логотип Москвы. Мэрия его не заказывала. Если приживется — будет здорово, а нет — так нет». Собственно, одна из главных черт гибридного поведения в том, что «неофициальное» имеет куда большее значение, чем «официальное». Что может быть более неофициальным, чем известная ленточка (я даже не пишу какая — всем понятно), — но поразимся, какую государственную карьеру эта ленточка сделала за пять лет, и ее отрицание в некоторых местах теперь может обойтись вам довольно дорого.

Вот у американцев тоже звездочки на погонах — и что? Вот на картах звездочки — и что? Советское? С чего вы взяли?

Звездочка — символ в сто тысяч раз более сильный, чем ленточка. Ей даже повредила бы излишняя «официальность». Только представим себе глаза московской бабушки, потенциального электората власти (уже 14 сентября), перед выборами в городскую думу — когда она увидит этот логотип не на официальном письме, а в компьютере у внука или в виде значка на лацкане пиджака.

Неофициальность этого знака как раз только усиливает его воздействие — оставляя пространство для живого, творческого участия масс. Особенность гибридного поведения еще и в том, что в любой момент от смысла звездочки можно отказаться: можно сказать, что это «ничего не значит», что это «просто понятный знак» — как, собственно, и пишет студия в аннотации. Звездочки на погонах, звездочки на башнях — это действительно универсально, поэтому в любой момент можно сделать вот такое лицо и сказать: какой еще советский символ? Вот у американцев тоже звездочки на погонах — и что? Вот на картах звездочки — и что? В небе тоже звездочки. Советское? С чего вы взяли?.. Да, это был символ нашей прежней страны. Но она не имеет ничего общего с тем, что у нас сейчас. Хотя, безусловно, мы учитываем великую историю, поэтому тут есть и элемент уважения к нашим предкам, дедушкам и бабушкам... и так далее.

Для такого гибридного поведения важно только одно — чтобы эти сигналы люди умели считывать. Полгода назад такого мастерства, допустим, еще не было. Теперь все выучили этот язык подмигивания, язык двусмысленности. Сама манера, стилистика гибридного поведения усвоена обществом благодаря пропаганде; общество уже научилось подмигивать вместе с властью и даже радо считывать намеки, чувствуя себя в этот момент участником геополитической игры, держать открытой границу между официальным и неофициальным. Общество даже знает, что ему скажут потом. Такое было время, мы не могли признать; это было бы выгодно нашим врагам. Но теперь можно сказать об этом открыто. Да. Это наша с вами красная звездочка. Та самая звездочка. И она означает именно это. И все радостно вздохнут. Мы так и думали.