Оригинал материала
Виктор Сиднев: «Может быть, у меня стало больше мозга»
Как только появились планы расширения Москвы, наша газета отреагировала на них оперативно и однозначно отрицательно («Оползень», ТрВ-Наука № 83 от 19 июля 2011 года). Прошло больше трех лет, планы, увы, стали реальностью, с которой надо существовать. Не будем здесь обсуждать плюсы и минусы статуса жителя Новой Москвы, речь не об этом. В ближайшем будущем нас ждут выборы в Мосгордуму — первые выборы после присоединения существенной части Подмосковья к столице.
Редакции ТрВ представляется очевидным, кого следует делегировать в главный законодательный орган столицы. Набор требований не слишком велик, но очень важен. Во-первых, депутатами от округов ТиНАО (их два) должны быть местные жители, хорошо знающие специфику Новой Москвы (которая кардинально отличается от «Старой») и готовые отстаивать интересы своего округа в рамках единого города. Во-вторых, это должны быть люди достойные и имеющие немалый жизненный и профессиональный опыт в соответствующей сфере.
По нашему мнению, в отличие от конкурентов, Виктор Сиднев удовлетворяет обоим требованиям. Он живет в Троицке почти 40 лет и никуда уезжать не собирается. А еще он дважды избирался мэром Троицка, руководил крупнейшим городом Новой Москвы 8 лет и покинул свой пост добровольно, вписав в Устав города возможность не более двух раз баллотироваться на должность главы. Современный Троицк (по мнению ряда экспертов — один из самых привлекательных городов за пределами МКАД) — во многом плод усилий Сиднева. Почему он пошел в мэры, будучи вполне успешным предпринимателем? По его собственным словам, «потому что надо было, потому что — кто еще». Практически те же мотивы движут им и сейчас.
— Виктор Владимирович, почему второй раз в ту же реку? Чем Вас не устраивает нынешняя работа (на посту исполнительного директора Троицкого инновационного кластера)?
— Работа устраивает, но это разговор отдельный. Я хоть и ушел с поста главы города, но живу в Троицке, и мои планы связаны именно с ним. Мне важно то, что будет здесь происходить. А то, что уже происходит, мне не очень нравится. И я хочу (и, считаю, имею возможность) на это влиять. Согласитесь, между Троицком и другими поселениями нашего округа гораздо больше общего, нежели между Троицком и Москвой. И свой опыт и знания я готов экстраполировать на реалии Новой Москвы.
Мой интерес к Мосгордуме базируется на двух причинах: это первые такие выборы для Новой Москвы, и впервые депутаты избираются по одномандатным округам. Депутат, выбранный в нашем округе, будет представлять именно Новую Москву.
Не знаю, с какой целью, но Новую Москву разделили на два округа, что, на мой взгляд, нелогично. В моем, 39-м округе, половина избирателей из Ново-Переделкино. Это вполне себе старая Москва, хотя и за пределами МКАД. Тем не менее я и хочу, и могу представлять интересы новых территорий. Не люблю, кстати, термин «присоединенные территории» — есть в этом что-то колониальное. Предпочитаю говорить «Новая Москва». Считаю, что имею и достаточный опыт, и понимание местной специфики — поэтому принял решение идти на выборы.
— Является ли Мосгордума достаточно значимым и компетентным органом в системе управления Москвой?
— Роль законодательных органов у нас традиционно недооценивается, хотя это серьезный инструмент влияния. Да, исполнительная власть всё больше полномочий забирает себе и, соответственно, меньше считается с законодательными органами, которые сами принимают решения, уменьшающие свое влияние. К примеру, принят закон о том, что депутаты Мосгордумы в основном будут работать не на освобожденной основе. Работающему депутату порой не до Думы, и возможностей влиять на ситуацию у него гораздо меньше.
Еще в Москве с 2003 года полномочия местного самоуправления сильно урезаны («спасибо» Ю.М. Лужкову) по сравнению с полномочиями местного самоуправления во всей стране, которые регулируются 131-м законом. Но при создании Новой Москвы были внесены интересные изменения в Закон о местном самоуправлении, которое в результате сохранило полномочия как в России, а не как в Москве. И это, считаю, момент позитивный.
Сегодня есть общее понимание, даже в правительстве Москвы, что система столичного управления неэффективна. Префектуры и управы — это органы государственного управления, а муниципалитеты не обладают ни реальными полномочиями, ни ресурсами. Такая модель чрезвычайно усложняет использование бюджета Москвы, а централизация власти приводит к ее отрыву от населения. Сегодня жители практически лишены возможности влиять на происходящее. Ведь те, в чьих руках реальная власть (глава управы, префект), не избираются и никак не зависят от населения.
Местное самоуправление, особенно в Москве, требует кардинальных реформ и, по сути, может дать старт реформе всей системы управления в столице. Я думаю, что здесь потребуется совершенно новое законодательство — задача, достойная новой Думы.
— Новая Москва должна стать примером для «старой»?
— Не так однозначно. Новая Москва очень сильно отличается от «старой». Она в полтора раза больше по площади и в пятьдесят раз меньше по населению. Одинаковый подход в управлении невозможен. Но Новая Москва вполне может быть полигоном для реформирования систем управления по всей Москве.
— У вас другие проблемы, нежели в Москве? Парковки, мигранты?
— Территория у нас, конечно, большая, но дворы-то такие же! Строительство ведется практически как в «старой» Москве. Я, будучи мэром, дал старт кооперативному строительству. В Троицке появился целый микрорайон, построенный жителями на свои деньги и по ценам существенно ниже рыночных. Это другой уровень комфорта. Там предполагалось иметь не менее 1,5 машино-места на квартиру, но свободной территории не хватило. С трудом вписались в одно машино-место.
— Будучи главой Троицка, Вы выступали против расширения Москвы.
— Это некоторое преувеличение. Безусловно, есть и плюсы. В Москве совсем другие бюджетные возможности, например, для социальной политики. Но мы не хотим, чтобы Новая Москва превратилась в окраину «старой» с традиционной высокоплотной застройкой.
Троицк всегда позиционировался как наукоград и интеллектуальный центр науки и инноваций. Превращение в окраину мегаполиса, в очередной спальный район приводит и к изменению социального состава. То же самое во многом относится и к другим поселениям Новой Москвы, просто у них иная специфика, но которая требует аналогичного, бережного подхода. Перед нами стоит комплексная задача сохранения среды обитания, создания нового качества городской среды, которое не должно повторять окраины Москвы.
Сегодня в Новой Москве примерно 200 тысяч населения, а планируется до 2030 года — больше миллиона. К 40-тысячному Троицку (крупнейшему городу здесь) добавится еще 25 троицков. Для нас, жителей Новой Москвы, это угроза.
— Вы были ученым, чиновником, но большую часть своей жизни занимались наукоемким бизнесом. Это для Вас самое интересное?
— Я второй раз иду в политику по необходимости. Потому что не удается отсидеться (улыбается), потому что иначе жизнь моя сильно осложнилась бы и я бы не смог заниматься тем, чем нравится. Мы впервые в стране (компания «Троицк-Телеком» под руководством Сиднева. — Прим. авт.) построили общегородскую широкополосную сеть Интернет, по сути, создали в Троицке единое информационной пространство. Из телекоммуникаций я ушел в мэры. Сейчас работаю в Троицком инновационном кластере, мы занимаемся новыми материалами, ядерной и лазерной физикой. В декабре прошлого года открыт наноцентр, и сейчас там порядка 20 компаний-резидентов. В августе должен был появиться первый иностранный резидент, немецкая компания — основной поставщик счетчиков для магистральных газопроводов «Газпрома». Но сейчас немцы по понятным причинам отложили создание производства в России.
Тем не менее сам Центр развивается, мы планируем создание технопарка до 100 гектар вокруг. Я как раз занимаюсь развитием всей территории Новой Москвы в смысле инновационных производств. Инновации востребованы в конкурентной рыночной экономике: когда вам нужно быть лучше других. Монополисту никакие инновации не нужны, ему и так хорошо.
У меня есть ощущение, что средств государственной поддержки для инноваций сегодня больше, чем самих инноваций. Те, у кого есть что предложить, могут найти инструменты для получения государственной поддержки. А вот дальше — сбой. На рынок разработки не выходят. Механизмы государственной поддержки инноваций работают; рыночные, увы, нет.
— Учитывая специфику нашей газеты — несколько слов о Вашем отношении к реформе Академии наук. Как Вы ее оцениваете, будучи управленцем достаточно высокого уровня?
— Пока рано давать оценку: с момента появления ФАНО прошло меньше года, к тому же, пока действует объявленный В. Путиным мораторий, кардинальных действий в отношении организаций и имущества Академии не происходит. Но, общаясь с некоторыми руководителями институтов РАН, я вижу, что изменилось их отношение к жизни: они стали более открытыми для контактов и обсуждения совместных проектов. Раньше любая попытка взаимодействия упиралась в позицию Президиума РАН и никто из директоров не был готов принимать самостоятельные решения. Конкретно для Троицка это открывает новые возможности для научных организаций и инновационных компаний для разработки и реализации совместных проектов в рамках Троицкого инновационного кластера.
— Выборы — это соревнования. Сможете победить?
— Главное, чтобы соревнования шли по единым правилам (а не по «правилам» «Единой России». — Прим. авт.) У меня есть любопытная социология по округу. Понятно, что по узнаваемости (спасибо телевизору!) я заметно выше, а по избираемости примерно одинаково стою с наиболее сильным соперником. Но! Многие на вопрос: «За кого вы будете голосовать?» отвечают: «За Сиднева», а на вопрос, кто победит, они же говорят, что представитель «Единой России». Люди не верят в то, что их голоса что-нибудь решают, это очень нехорошо.
— Ирина Прохорова, лидер «Гражданской платформы» (от которой выдвинут Виктор Сиднев. — Прим. авт.), разошлась в позиции по Крыму со многими отделениями партии [1]. А что думаете вы?
— Два друга и два члена федерального комитета «ГП» А. Макаревич и Л. Ярмольник придерживаются противоположных мнений на этот счет. А я… как-то очень доверяю поэтам. Лет 6–7 назад А. Городницкий написал песню, в которой есть слова: «Этот город вернется назад, этот город останется русским». Я никогда не был в Крыму, но доверяю ощущению поэта, что рано или поздно это должно было свершиться.
— Крым стал катализатором кучи проблем…
— Не хочу сейчас эту тему обсуждать. С другими регионами планеты обходились покруче, но постепенно всё успокоилось, и люди привыкли к иному порядку вещей. И вообще, политические дискуссии в основном ведут к разобщению общества.
Недавно перечитал Солженицына «Август 14-го», и меня поразило, как он описывает ситуацию в России накануне Первой мировой войны. Не дословно, но примерно: «Слева «красная сотня», справа «черная сотня», а посредине несколько десятков человек, которые что-то пытаются сделать для страны». Моя позиция сегодня — надо что-нибудь делать для страны.
— Для страны или для государства? Для Вас эти понятия равнозначны?
— Для страны, потому что страна для меня — это больше, чем государство. Мне в следующем году 60 лет исполнится. И я часто вспоминаю по этому поводу изречение Черчилля: «Если ты в 20 лет не был либералом, то у тебя нет сердца, а если ты в зрелости не стал консерватором, то у тебя нет мозга». Может быть, у меня стало больше мозга.
Илья Азар, Илья Мирмов