Гражданин, война и государство

Заместитель главы аппарата Уполномоченного по правам человека Георгий Кунадзе не смог служить государству, развязавшему войну

Заместитель руководителя аппарата Уполномоченного по правам человека Георгий Кунадзе покинул этот пост по политическим мотивам. Такое заявление Георгий Кунадзе распространил в социальных сетях.

"Россия аннексировала Крым. А затем спровоцировала и снарядила мятеж сепаратистов в восточных регионах Украины, противопоставив себя всему цивилизованному миру. Ни оправдать, ни тем более поддержать такие действия своего правительства я не мог. Заявив об этом открыто, исходил из того, что закон о госслужбе ограничивает мое право критически высказываться только по вопросам своей должностной компетенции. Убежден в том, что по всем остальным аспектам деятельности государства могу выступать свободно, как гражданин России, пользующийся в полном объеме конституционными правами и свободами. Выяснилось, однако, что российское государство так не считает" – так написал о поводах для своего увольнения теперь уже бывший заместитель руководителя аппарата Уполномоченного по правам человека Георгий Кунадзе. Подробнее о политических причинах, побудивших его оставить госслужбу, дипломат, политолог Георгий Кунадзе рассказал в интервью Радио Свобода:

Осуждая аннексию Крыма, я принимал участие в работе по определению болевых точек с точки зрения прав человека для жителей Крыма. Люди-то в данном случае не виноваты

– Я с самого начала заявил, что Крым был аннексирован. В "Фейсбуке" на своей странице публиковал свои наблюдения. С работой в аппарате уполномоченного по правам человека в РФ ни мои взгляды, ни мое отношение к этим событиям никак не связаны. Права человека находятся вне политики. А это значит, что все люди, независимо от того, где они находятся и что они делают, имеют эти права. Именно поэтому, например, осуждая аннексию Крыма, я, тем не менее, на первых порах принимал участие в работе по определению болевых точек с точки зрения прав человека для жителей Крыма. Люди-то в данном случае не виноваты, независимо от того, они за присоединение к России или за сохранение Крыма в составе Украины. Они столкнулись с проблемами, которые надо было решать. И я считаю, что в этом состояла наша работа. Я бы не стал увязывать мои взгляды с этой моей работой. Я по-прежнему считал и считаю, что никаких законных оснований для присоединения Крыма у России не было, и я просто не представляю, каким образом это можно с точки зрения юридической науки обосновать.

– По вашим оценкам, какова роль России в происходящем на Украине?

В данном случае я бы не ставил на одну ступень Украину и Россию, просто потому что одна страна является жертвой, а другая страна – пусть не объявленным, не признавшимся, пусть косвенным, но агрессором

– На войне первой жертвой становится правда. Потому что все участники боевых действий как-либо искажают реальную картину в свою пользу. В данном случае я бы не ставил на одну ступень Украину и Россию, просто потому что одна страна является жертвой, а другая страна – пусть не объявленным, не признавшимся, пусть косвенным, но агрессором. Я помню, как все это начиналось, в Донбассе. Начиналось с мирного протеста так называемых доведенных до отчаяния сторонников федерализации. Потом в ход пошли кулаки, какие-то подручные средства. А потом откуда ни возьмись, появились вооруженные формирования. Откуда могли эти формирования появиться, кто их сформировал – для меня загадка. Ну, собственно, говорю загадка с большой долей скептицизма, потому что, по-моему, загадкой это ни для кого не является. Тем более что, как я понимаю, подавляющее большинство вождей сепаратистов – граждане России и никакого отношения к Украине не имели.

– Усилия по наведению мира или хотя бы перемирия на восточной Украине, которые сейчас предпринимаются, насколько они правильные и в перспективе успешные?

Чем закончится дело – я не знаю, но особый статус в составе Украины – это шаг в правильном направлении

– Любая война заканчивается переговорами о мире или хотя бы о перемирии. В некоторых краях перемирие длится десятилетиями. Я вас отошлю к корейскому полуострову, где мира нет, а существует перемирие, заключенное в 1953 году. Так что переговоры, разумеется, приветствую, здесь сомнений у меня нет. Состав участников переговоров вызывает у меня некоторое удивление, в частности потому, что состав неравноценный, не очень представительный. Поэтому при желании всегда можно будет сказать, что кто-то там превысил свои полномочия или не имел права подписывать, не был полномочен на что-то соглашаться. Но это вопросы для учебника по дипломатии. А жизнь гораздо богаче, и приходится довольствоваться тем, что есть. Так что сами по себе переговоры, я думаю, можно и приветствовать. Другое дело, что руководители так называемых самопровозглашенных Донецкой и Луганской "республик" уже заявили о претензиях на всю территорию Донецкой и Луганской областей. Их поведение не то чтобы внушает опасения, оно несколько удивляет. Потому как понятно, что эти люди под весьма плотным контролем России. И когда они допускают подобные "импровизации", всегда возникает предположение о возможной какой-то двойной игре. Но пока я вижу, что по факту перемирие не нарушается, идут переговоры. Чем закончится дело – я не знаю, но особый статус в составе Украины – это, согласитесь, шаг в правильном направлении.

– Очевидно эта война окажет негативное необратимое влияние на российское общество и на российскую внутреннюю политику. Каким вы видите этот негатив, в чем он будет проявляться?

Государство играет на стороне так называемых сторонников "проекта Новороссия", оно их поощряет, им помогает, а противников, людей, которые выступают с другой позиции, государство прижимает

– Прежде всего, конечно, во взаимном ожесточении в разных направлениях общественной мысли. Мы видим, что, к моему большому сожалению, государство играет на стороне одной из этих групп. То есть государство играет на стороне так называемых сторонников "проекта Новороссия", оно их поощряет, им помогает, а противников, людей, которые выступают с другой позиции, государство прижимает. Когда вижу фантастические цифры поддержки политики России в отношении Украины, я всегда думаю о том, что это в какой-то мере, а может быть, и в очень большой мере результат несбалансированного освещения событий в наших СМИ. В общем, думаю, что информационная война в данном конкретном случае имеет чрезвычайно большое значение. Обычно все-таки пропагандой достигается меньше, чем достигается сейчас, и это серьезно, на мой взгляд.

– В своем заявлении после увольнения вы говорите, что оно состоялось по политическим мотивам. Означает ли это, что вы вообще больше не видите себя на государственной службе?

– Я же написал: окончательно ушел с государственной службы. Мне лет уже немало, поэтому это в какой-то мере нормально. Но, как говорят, никогда не говори никогда. Изменение политики (наверное, не завтра и не послезавтра это произойдет), пересмотр тех, на мой взгляд, чудовищных политических ошибок, которые были допущены за эти годы, – в таких условиях, если пофантазировать, наверное, можно было бы подумать о возвращении. Но это вопрос сугубо гипотетический, и я не прошу рассматривать мои слова сейчас как попытку навести мосты. Мостов уже нет.

– Давление на аппарат уполномоченного по правам человека со стороны власти, со стороны Кремля было всегда. По мере развития событий на Украине оно усиливалось? И в чем это проявлялось?

Когда произошла поляризация политических взглядов, уполномоченному по правам человека в РФ, даже независимо от личности конкретного человека на этом посту, будет очень трудно сохранить беспристрастность и отстраненность от политических вопросов

– Конкретные примеры я приводить не буду, просто потому что по вопросам, в решении которых я участвовал по своей должности, я не считаю возможным что-либо комментировать. Разумеется, давление на Уполномоченного по правам человека и на весь аппарат все эти годы было весьма ощутимым. Но мы, на мой взгляд, все эти годы достаточно решительно и твердо настаивали на своей точке зрения, не боялись выступать с критикой каких-то действий государственных органов. Собственно, это и было главной причиной, по которой все эти годы я оставался на работе. В значительной мере я эффективность такой нашей линии связываю с личностью самого уполномоченного Владимира Петровича Лукина. Я мало знаком с деятельностью его преемника, госпожи Памфиловой, поэтому комментировать не буду. Я не могу сейчас вспомнить вопросы, в которых аппарат уполномоченного просто "прогнулся" бы под власть. И это мне казалось достаточным основанием для продолжения работы. Кроме того, мы разрабатывали довольно интересные с правовой точки зрения вопросы, связанные и с новыми законами, и с применением уже давно работающих законов. Сейчас, когда произошла поляризация политических взглядов, я боюсь, что аппарату уполномоченного и самому уполномоченному, даже независимо от личности конкретного человека на этом посту, будет очень трудно сохранить такую вот беспристрастность и отстраненность от политических вопросов.