Назад в будущее

Немало контрабандного виски было продано с тех пор, как «Boardwalk Empire» крестил Мартин Скорсезе — режиссер поставил пилотную серию для канала HBO и отступил в продюсерскую тень. За это время Наки Томпсон (Стив Бушеми), главный бутлегер Атлантик-Сити времен «сухого закона», много раз был близок к провалу: жестокие конкуренты поджимали с одной стороны, коварные близкие — с другой, закон и порядок — с третьей. Новый сезон сразу дает понять, что финальная глава истории Наки не будет простой, как бы ему этого ни хотелось. Прогулку героя по солнечной Кубе прерывает мужчина с мачете, и только вмешательство таинственного незнакомца спасает шкуру Наки.

Да, пятый сезон «Подпольной империи» (доступен для просмотра в онлайн-сервисе «Амедиатека») станет для шоу последним, а вместо привычных двенадцати эпизодов нас ждут всего восемь. Говорить о нем сразу после премьеры в начале сентября не имело смысла — половина сюжетных линий традиционно не поместилась в одну серию. «Подпольная империя» всегда была больше чем просто еще одним описанием трудовых будней плохих парней, как вымышленных (Наки Томпсон, Чалки Уайт), так и реальных (Лаки Лучано, Аль Капоне и другие). Сериал методично документировал выбранную эпоху, доходя порой до педантизма: чтобы воссоздать прибрежный деревянный тротуар Атлантик-Сити, авторы построили его уменьшенную 91-метровую копию в Нью-Йорке, а Мартин Скорсезе настаивал, чтобы доски были точно такого же размера, как в те времена.

Повышенное внимание к деталям и любовь к второстепенным персонажам сделали «Boardwalk Empire» грандиозным и довольно неповоротливым зрелищем. Приходилось ждать полсезона, пока двигатели разогреются и сюжеты раскрутятся, но это почти всегда того стоило. Впрочем, избалованный зритель канала HBO был иного мнения — рейтинги с каждым годом медленно снижались.

«Финальный сезон “Подпольной империи” выглядит во многом как новая версия сериала: одежда, музыка, цвета, автомобили — теперь все это кардинально изменилось», — рассказывал создатель шоу Теренс Уинтер перед премьерой — и не обманул, ведь он попытался в каком-то смысле изобрести «Boardwalk Empire» заново. На языке современного телевидения это обычно означает, что кому-то важному придется умереть. К примеру, неровный шпионский триллер «Homeland» («Родина») в прошлом году подвесил своего ключевого героя за шею — в грядущем сезоне (5 октября) перед нами точно будет совсем другая история. Юридическая драма «The Good Wife» («Хорошая жена») этой весной окончательно сошла с ума (в хорошем смысле!) и застрелила одного из главных персонажей прямо в зале суда. Но в «Boardwalk Empire» такой трюк провернули еще во втором сезоне, прикончив Джеймса Дармоди выстрелом в лицо. Для финальных эпизодов нашлось другое решение — прыжок во времени на несколько лет вперед.

1931 год, Великая депрессия в самом разгаре. На горизонте — отмена «сухого закона», и Наки это чувствует. Он отправляется в Гавану, чтобы получить эксклюзивные права на продажу рома Bacardi по всей территории США, как только это станет легально. Устроить встречу с владельцем помогает белокурая бизнесвумен Салли, покорившая Наки в прошлом сезоне (Патриция Аркетт, в которой сегодня нелегко узнать ту хрупкую секс-бомбу, что всю ночь смотрела кунг-фу-фильмы вместе с Кристианом Слейтером в «Настоящей любви» Тони Скотта).

С одной стороны, прыжок во времени — разумный ход для сериала, когда нужно форсировать события перед финалом и расставить главные фигуры в наилучшие позиции. Так, одну из фигур можно вообще смахнуть с доски без особых разъяснений (прощай, Арнольд Ротштейн), другую — окончательно превратить в ферзя, как Аль Капоне. Веселые деньки Альфонсо подходят к концу: пока он самозабвенно хохочет в пентхаусе шикарного отеля и рецензирует новинки кинематографа, небрежно называя «Маленького Цезаря» и «Врага общества» комедиями, внизу в холле дает пресс-конференцию Элиот Несс. Да-да, тот самый федеральный агент, что совсем скоро отправит Капоне за решетку.

С другой стороны, ускорение, которое получает «Подпольная империя» от хронологического прыжка вперед, тормозится регулярными флэшбэками из детства Наки Томпсона. Мы видим, что он вырос в нищете, под одной крышей с рыбаком-отцом, который крепко прикладывался к бутылке и крепко прикладывал сына. Сестра Наки умирает от туберкулеза, а у семьи нет денег на похороны. Диккенсовские ноты лишь усилятся, когда амбициозный, но честный мальчик принесет богачу потерянную шляпу и не тронет крупную купюру в подкладке. Здесь юный Наки усвоит первый важный урок — этот мир не награждает за честность. И вместо того, чтобы набраться ума-разума из воспитательной газеты для детей «Golden Days for Boys and Girls» (газету ему иногда достает мама), Наки знакомится с богачом Коммодором и сворачивает на путь, который Диккенс вряд ли одобрил бы.

Так Наки обретает новую глубину — ее всегда чуть не хватало, чтобы он мог встать вровень с другими гигантами криминального мира на ТВ. Однако этот крен в сторону одного героя слишком ощутимо сказывается на всех остальных — не поздновато ли авторы решили копаться в прошлом, когда в настоящем столько неоконченных дел? Впрочем, беспокойство за сериал кажется излишним, когда Наки присылает своим недругам открытку с приветом с Кубы, пришпиленную ножом к мертвому телу. «Никто не уйдет без шума», — обещает слоган финального сезона, и кажется, что «Подпольная империя» уйдет под воду с размахом «Титаника», а то и Атлантиды.