Война войной, а лекции по расписанию

В начале сентября мне довелось читать лекции по бриттской литературе в Черноморском государственном университете им. Петра Могилы в городе Николаеве на юге Украины. Со стороны может показаться, что российскому специалисту несколько неуместно отправляться читать цикл лекций по кельтологии в украинском университете на фоне трагических событий последних месяцев. Однако, как показало общение с украинскими коллегами, университетская среда воздерживается от обусловленного политической ситуацией деления на «своих» и «чужих». Для большинства преподавателей ЧГУ важно продолжать делать свою работу, невзирая на непростую обстановку.

О том, что в стране идет война, напоминает лишь блокпост на въезде в город. Николаев, как и год назад, живет размеренной жизнью, люди неспешно идут на работу и с работы, по набережной гуляют влюбленные пары и семьи с маленькими детьми, люди, как и раньше, сидят в уютных кафе и наслаждаются сентябрьским теплом. Внешние изменения в облике города сводятся к вывешенным на многих зданиях украинских флагах, раскрашенным в голубой и желтый цвета бордюрах и перилах мостов, плакатах с призывами не поддаваться на провокации и лозунгами «Не повторим ошибки Донбасса!». Город в основном русскоговорящий, поэтому плакаты на русском языке. Несмотря на расхожее мнение, активно поддерживаемое провластными СМИ, русскоговорящих здесь никто не притесняет. На улицах, как и раньше, почти все говорят по-русски, изредка можно услышать суржик.

В Черноморском Государственном Университете, как обычно, людно и шумно. Студенты толпятся в коридорах, преподаватели на кафедре обсуждают текущие вопросы, в том числе будущие конференции и защиты. На мои лекции о средневековой валлийской литературе приходит столько студентов, что не всем хватает стульев, некоторые устраиваются на подоконнике. При всей абсурдности такого интереса к кельтской литературе на фоне происходящего в стране, в этом есть своя логика. ЧГУ — молодой университет. Его история начинается с 1996 года, когда он был филиалом Киево-Могилянской Академии. С 2002 года филиал становится отдельным учебным заведением, которое сначала называется Николаевским, потом — Черноморским государственным университетом. Петр Могила, чье имя носит университет, жил в XVII веке, был митрополитом Киевским, Галицким и Всея Руси, и прославился в числе прочего как просветитель и основатель Могилянской Академии. Статуя этого почтенного старца установлена на входе в главный корпус, и его пытливый взгляд встречает всякого туда входящего. ЧГУ довольно быстро стал конкурентом Николаевского Государственного Университета имени В.А. Сухомлинского, что, как говорят, пошло на пользу обоим вузам. В обоих вузах большое внимание уделяется гуманитарным дисциплинам, но в ЧГУ особенный упор делается на изучение литературоведения и иностранных языков, а также украинской литературы.

При общении с коллегами у меня возникал закономерный вопрос: как университет живет в это непростое время.

Александр Пронкевич, директор Института филологии (аналога филологического факультета), специалист по испанской литературе, считает, что на жизнь университета текущая ситуация практически не влияет. Его стараниями Институт филологии постоянно сотрудничает с зарубежными учебными центрами, причем не только европейскими. Не так давно завязалось сотрудничество с китайскими и корейскими университетами. Иностранные преподаватели приезжают с курсами лекций, а некоторые преподают иностранные языки на постоянной основе. Среди них порой встречаются занятные чудаковатые персонажи. Например, немецкий язык преподает бывший полицейский из Германии. Отслужив в своем околотке до пенсии, он решил сменить род деятельности и переквалифицировался в преподавателя. Он приезжает в ЧГУ уже не первый год. Говорят, что студенты его обожают. Вообще, по словам коллег, только одного иностранного преподавателя в этом учебном году отозвали на родину, остальные все приехали к началу учебного года. И год начался точно так же, как и предыдущие.

Преподаватели ЧГУ, как и раньше, участвуют в конференциях, в том числе и международных, никаких поправок или скидок на внештатную ситуацию нет. Разумеется, это внешняя сторона профессиональной жизни. Но помимо нее есть и внутренняя реальность каждого человека, его видение и оценка ситуации.

— Не берусь говорить от лица всех преподавателей, — рассказывает Анна Висько, аспирант, преподаватель кафедры германской филологии, — но моя профессиональна жизнь за последнее время не особенно изменилась. Конечно, мы живем в состоянии нервного напряжения: на нас обрушивается целый поток информации, которая может дезориентировать. Я стараюсь не увлекаться чтением горячих новостей и не углубляться в политику. Преподавание, научно-исследовательская деятельность — очень хорошие средства от политической истерии.

Такая позиция не означает игнорирования текущих событий, ухода от реальности. Как бы ни осуждали подобную политическую пассивность диванные бойцы на просторах интернета, но сохранять трезвое мышление помогает и сосредоточенность на работе, и открытость университетской среды. В результате при общении с коллегами складывалось впечатление, что люди твердо стоят на ногах и вполне уверены в благополучном будущем. При этом у многих из тех, с кем мне удалось поговорить, родственники или друзья, медики по специальности, оказались в зоне боевых действий ввиду частичной мобилизации. Связи по телефону или Интернету с районами боевых действий нет, поэтому узнать, жив человек или нет, невозможно, пока он не покинет опасную зону. По всей видимости, именно работа и помогает переключиться и снизить уровень тревоги.

Сосредоточенность на текущих рабочих моментах помогает не только сохранять душевное равновесие отдельных людей, но влияет на всё университетское сообщество, остающееся в стороне от политизированной истерии. Так оно и должно быть: университетская и научная среда не зависит от политических конфликтов. Это не означает отсутствия тех или иных политических убеждений или гражданской позиции у преподавателей. По словам многих коллег-преподавателей ЧГУ, их гражданская позиция такова: продолжать работать и сотрудничать с зарубежными коллегами ради поддержания привычного порядка, ради того, что-бы как можно больше людей было занято созидательным трудом, и не допускать «разрухи в головах». Научно-исследовательское сообщество находится по большей части вне идеологического поля. Вопросы типа «Ты за кого — за тех или за этих?» здесь не задаются. Лектор из России воспринимается прежде всего как человек, передающий знания. Отношение к лектору не меняется в зависимости от его гражданства или языка.

К тому же сам факт того, что университетская среда не претерпела существенных изменений, создает ощущение безопасности. Что бы ни происходило вокруг, занятия идут, студенты выстраиваются в очередь в библиотеке, аспиранты думают о предстоящих защитах. Чистые дорожки и аккуратные цветники во внутреннем дворике университета — вроде бы мелочь, однако и это тоже говорит о том, что жизнь идет своим чередом и заведенный порядок поддерживается.

Возможно, отчасти спокойствие города обусловлено именно интеллектуальной занятостью значительной части его населения. По словам Александра Пронкевича, за последние двадцать лет Николаев из города военных и инженеров превратился в город университетов. Кораблестроительная отрасль два последних десятилетия переживает упадок, а вот сфера образования развивается. В результате Николаев стал во многих отношениях благополучным городом, так что посеять в нем панику сложно.

…Наслаждаясь утренним кофе на террасе возле торгового центра, я провожаю взглядом три БТРа, невесть откуда взявшиеся на одной из городских улиц. Прохожие не обращают внимания на боевые машины, уносящиеся в неизвестном мне направлении. Все спешат на работу. Мне тоже нужно допивать кофе и собираться: скоро лекция, студенты жаждут услышать от меня рассказ о древних бриттах. Больше ни разу военной техники на улицах Николаева я не видела. Надеюсь, что и не увижу: пусть город остается мирным.

Фото автора