Оригинал материала
Шесть букв. Первая «Л»
От автора
В 1990-м, за год до распада СССР, отнявшего последнюю веру в социалистические мечты, Влад Листьев запускает в эфир передачу «Поле чудес», саркастично назвав ее формат «капитал-шоу».
На тот момент мне было три года. Я росла в обычной семье, столкнувшейся со всеми бедами 90-х — задержкой зарплат, пустыми прилавками и нестабильным завтрашним днем; в семье, в которой каждую пятницу вечером все вместе смотрели «Поле чудес». Мы радовались, когда угадывали слова раньше игроков, и смеялись над шутками ведущего.
И в эти вечера, как ни в какие другие, были едины.
Примерно тогда я пообещала всем, что однажды попаду на «Поле чудес». Казалось, это самый верный способ сделать так, чтобы родные мной гордились, а я стала знаменитой на всю страну.
Два года назад я начала работать над этой историей.
Прикрываясь обещанием, данным в детстве, на самом деле я готовила критическую работу про капиталистическое общество, консьюмеризм и жажду быстрой наживы.
Но чем дальше развивались события, тем больше история походила на борьбу с ветряными мельницами. «Правые» и «виноватые» постоянно менялись местами, игроки, зрители, моя семья, я и сам Леонид Якубович сплелись в однородной массе уставших, напуганных, не знающих, чего они хотят, марионеток огромной, уже не важно, когда и кем созданной системы.
И вот в тот момент, когда я оказалась в гримерке с пятидесятилетним есаулом, BDSM-моделью, замазывающей лаком стрелку на колготках, детьми, собаками и народным ансамблем песни и пляски, у которого так некстати перестал воспроизводиться CD-диск, я вдруг почувствовала то единство, за которым, как оказалось, и отправлялась в это двухлетнее путешествие.
Единство через пережитую коллективную травму, антиномичную культуру, но, главное, то, что так сложно было принять в других и себе, — простую человеческую уязвимость, слабое место и самое главное преимущество.