КГБ и ЦРУ. Нет повести печальнее на свете

Информационное вещание наших федеральных каналов не устает наращивать градус агрессивной риторики. К ток-шоу типа «Политика» и «Постскриптум» прибавилось еще несколько программ того же типа: «Время покажет», «Список Норкина», «Анатомия дня». С телеканала «Россия» исчезло еженедельное шоу «Поединок», зато «Вечер с Владимиром Соловьевым» теперь выходит четыре раза в неделю. И чуть было не запамятовал — есть же еще такое эстетическое удовольствие, как «Специальный корреспондент» Аркадия Мамонтова. Наконец, в ближайшее воскресенье дебютирует шоу под скромным названием «Толстой. Воскресенье». Тонкий намек на масштаб и значимость предлагаемой Первым каналом аналитики…

С наступательной пропагандой и возгонкой патриотических эмоций дело в эфире поставлено, как видим, на широкую ногу. А вот с художественным обрамлением того и другого — просто беда.

В прошлом сезоне как-то еще скрасила ситуацию экранизация «Бесов». Ее, помнится, не смущаясь отсутствием художественных достоинств у произведения Владимира Хотиненко, приспособили к нуждам антилиберальной пропаганды. И с той поры ничего более. Сами мастера культуры не чурались изъявлений верноподданнических чувств — но то была голая публицистика. А вот так, чтобы художественно выразиться, — нет.

Впрочем, уже появилась информация о начале работы над проектом «Донбасс стучит в мое сердце», который собирается продюсировать Федор Бондарчук. И нельзя не заметить на нашем телевизионном небосклоне телесериал «С чего начинается Родина».

Едва промелькнули титры, как выяснилось, что началась Родина не с картинки в твоем, уважаемый телезритель, букваре. Для молодого чекиста Громова, главного героя сериала, снятого режиссером Рауфом Кубаевым по сценарию Александра Бородянского, она началась с Лубянки под присмотром Железного Феликса.

А может, она начинается — пытаем мы авторов сериала — «с хороших и верных товарищей, живущих в соседнем дворе»? С «товарищами» не все однозначно. «Хороший и верный товарищ» подполковник Карпенко, начальник одного из отделов КГБ, в котором как раз и служит капитан Громов, чуть не разрушил брак своего подчиненного, оплошал с патриотическим воспитанием дочери, довел до самоубийства хорошую девушку с высшим образованием, но вынужденную в интересах Родины спать с иностранцами... Словом, поломал немало судеб, наломал немало дров.

А тогда, может, Родина начинается с той песни, что пела нам мать? Впрочем, с родным очагом как залогом преданности Родине — проблемы. Папа жены чекиста, генерал КГБ, продал Родину за 5000 долларов, чтобы вылечить свою старшую дочь. Еще он грубо вмешался в семейную жизнь младшей дочери, стал причиной психологической травмы влюбленного в нее молодого человека и смерти его матери, глубоко разочаровался в коммунистической идеологии и сделался агентом американской разведки. Ближе к финалу осуществить его арест будет поручено зятю.

Страна наводнена шпионами, предателей развелось видимо-невидимо. «Откуда они только повылазили?» — удивляются генералы на Лубянке.

Два визуальных мотива господствуют в сериале: памятник Дзержинскому, торчащий посреди пустой Лубянской площади, и массивные шестеренки на крупном плане, толкающие стрелку, видимо, часов на Спасской башне. Символы прозрачны: шестеренки — как жернова, перемалывающие все живое, памятник — как ось этого устрашающего механизма. Генералы КГБ в кабинетах на Лубянке под сенью портретов и бюстов человека с чистыми руками, холодной головой и горячим сердцем, распутывающие нити вражеских замыслов и плетущие нити своих заговоров, подстав, провокаций, — тоже шестеренки, если не сказать — шестерки тех, кто за кремлевской стеной грезит то ли мировым господством, то ли развалом страны.

Все это, как представляется авторам, время такое — никто не хочет в жаркое. А время это — заря гласности и перестройки. Генералы разведки, генералы контрразведки — все ищут выгоды, кто карьерной, кто сугубо материальной. Сотрудники ниже рангом, подполковник и капитан, переодевшись милиционерами и запасшись полосатой палкой, ловят прямо на шоссе шпионов, а в другой раз застукивают резидентку ЦРУ в тот момент, когда она в потайном месте закладывает шпионский камень.

И вообще, оказывается, в ту пору, в 80-е годы, работы у чекистов было невпроворот. Страна наводнена шпионами, предателей развелось видимо-невидимо. «Откуда они только повылазили?» — удивляются генералы на Лубянке.

Впрочем, обезвреживание вражеских лазутчиков — службишка, не служба. Служба — раскрыть секретный канал, посредством которого ЦРУ переправляет своих резидентов через границу, для чего задумана сложная оперативная интрига. Все идет как по маслу. И все бы прошло наилучшим манером, если бы не женщины. Они, конечно, в чем-то помогают, а в чем-то — обуза.

Подполковник предусмотрительно развелся с женой, но у него со взрослой дочерью проблема — она читает в самиздате то ли Пастернака, то ли Солженицына, на чем и пострадала. Но обошлось. Папа выручил.

Вот капитану пришлось по-настоящему непросто. Его жена в отчаянии от того, что Коля недостаточно добросовестно выполняет свой супружеский долг. И Коля в отчаянии, что ему в постели приходится оправдываться за свои отлучки по делам, а на Лубянке — за свою преданность семье.

И только у них установилось взаимное доверие, как жена обнаружила у Коли тюбик с губной помадой. Контрразведчик пытался любимой объяснить, что он ею рисовал условный знак для резидента.

Тут-то я и вспомнил скетч Геннадия Хазанова «Письмо генералу»: «Вчера вечером муж подсел к репродуктору и сказал, что сейчас для него будут передавать важное сообщение. Радио сказало: “Московское время 20 часов”. Муж сказал: “Слушаюсь”. Оделся и исчез. Товарищ генерал, если вы используете для связи с моим мужем радиоточку, то почему я должна платить за нее полтора рубля каждый месяц?»

Лет 30 назад мы еще смеялись. 40 лет назад — потешались над Штирлицем и Мюллером. Теперь все серьезно. Народ готовят к войне. Мужа ничего не подозревающей жены отправляют в Штаты со спецзаданием внедриться в ЦРУ. Тогдашний председатель Комитета государственной безопасности напутствует разведчика в том духе, что предстоят трудные времена, понадобится много бойцов «незримого фронта» и он, Николай Громов, будет первым таким бойцом.

Провожает его, понятное дело, не жена, а верный товарищ Карпенко. Это проникновенная лирическая сцена. Один — на берегу, другой — на отплывающем белоснежном океанском лайнере. Сцена немая, только обмен многозначительными взглядами. Как в знаменитом эпизоде свидания Штирлица с женой.

Задание было выполнено, насколько мы можем судить по разговору в самолете Карпенко с американским гражданином. Они случайно летят из Гонконга в Москву. Американца случайно зовут Сноу. Он случайно является ценным американским агентом. Но не случайно — родственником ценного русского агента капитана Громова. Прилетев в Москву, он сможет познакомиться со своей тетей, женой его дяди Ника.

Все-таки что-то родное есть у спецслужб Монтекки и Капулетти, ЦРУ и КГБ, не только в функциональном, но и в человеческом отношении — подумал я нечаянно, провожая титры. И тут же отбросил эту крамольную мысль.

Нельзя сказать, что авторам сериала симпатично ведомство, ими прославляемое. Скорее, напротив. Объективно оно выглядит на экране банкой с пауками. Но создатели кинополотна так воодушевлены его патриотической миссией, что не способны допустить, что Родина и режим не тождественны.

Именно на этом тождестве и настаивает сегодняшняя телепропаганда. Она все чаще внушает нам, что они — одно: Родина и Президент.

Говорят, Проханов уже сочинил роман «Путин». Дело теперь за экранизацией. Кто ее возьмется спродюсировать? А также срежиссировать? Выбор большой, но кому это будет доверено?