Сергей Васильев: Создатель облика далеких предков

Сергей Васильев 1980-1981. Лаборатория Ленинский, 95. Г.В. Лебединская

У физических антропологов юбилейный год - исполняется 130 лет со дня рождения специалиста по Средней Азии Л.В. Ошанина, 110 лет – антрополога, этнографа и археолога М.Г. Левина, 100 лет – знатока антропогенеза М.И. Урысона, 90 лет – пластических реконструкторов Г.В. Лебединской и Т.С. Сурниной, 85 лет – крупнейшего палеоантрополога И.И. Гохмана, 80 лет со дня рождения основателя российской школы одонтологии и специалиста по происхождению человека А.А. Зубова и др..

В связи с этим 16-17 октября Центр физической антропологии ИЭА РАН провел конференцию «Памяти посвящается…», чтобы вспомнить многих и многих ушедших, но не забытых коллег-антропологов, внесших свой немалый вклад в развитие физической антропологии.

Первыми из цикла интервью с антропологами об антропологах мы публикуем воспоминания заведующего Центром физической антропологии ИЭА РАН, д.и.н. Сергея Владимировича Васильева об ученице антрополога, автора метода пластической реконструкции Михаила Михайловича Герасимова – Галине Вячеславовне Лебединской (1924 - 2011).

14 февраля этого года исполнилось бы 90 лет со дня рождения Галины Вячеславовны Лебединской. Сергей Владимирович, вы дружили с Галиной Вячеславовной, расскажите, как она появилась в отделе, как решила заниматься пластической реконструкцией и каков был ее путь в науке.

Галина Вячеславовна окончила аспирантуру Второго медицинского института по специальности «нормальная анатомия». В то время С. П. Толстов, директор Института этнографии РАН, пригласив Михаила Михайловича Герасимова в институт в 1950 г., дал ему возможность создать свою лабораторию. До этого у Михаила Михайловича лаборатории не было, но известно, что метод он разработал в середине 30-х гг. Его первые реконструкции появились в 1937-1938 годах и одна из первых – это Андрей Боголюбский. Начал он ее разрабатывать, насколько я понимаю, еще работая в Эрмитаже в Ленинграде. И вот Михаил Михайлович в 1950 году, по сути дела на пустом месте создает лабораторию.

Каким-то образом Галина Вячеславовна узнала про это. Как она рассказывала, ноги сами понесли ее к Герасимову, и она чуть ли не бежала, чтобы успеть, чтобы вместо нее кого-то не взяли. После того как они пообщались, Михаил Михайлович мог предложить ей ставку старшего лаборанта, других ставок в его распоряжении не было. С этого началась лаборатория. Потом Михаил Михайлович взял еще двух сотрудниц. Это были Таисия Сергеевна Сурнина, окончившая кафедру антропологии, и Наталья Николаевна Мамонова, по образованию эмбриолог. Вот эти три барышни и были при нем. Чуть позже он взял Ираиду Васильевну Каширину, которая была до конца работы Галины Вячеславовны форматором, то есть она делала отливки реконструкций. Лаборатория создавалась тогда при отделе и числилась при отделе антропологии Института этнографии РАН.

Первое помещение лаборатории пластической реконструкции, Пятницкая, 12. М.М. Герасимов с ученицами: слева - Г.В. Лебединская, справа - Т.С. Сурнина

Таким образом, Галина Вячеславовна попала в штат и стала изучать метод Герасимова. После смерти Михаила Михайловича вопросов, кто возглавит лабораторию, не было. Сразу было понятно, что заведовать будет Галина Вячеславовна. Она вместе с Михаилом Михайловичем, как нормальный анатом, проходила все судмедэкспертные опыты, все вскрытия трупов. Впрочем, как и Наталия Николаевна, как и Таисия Сергеевна. На их счету несколько контрольных опытов. Даже большая часть экспериментов и опытов делалась ее руками. Более того, когда Михаил Михайлович, по-моему, в 1963 году привлекался к вскрытию могилы Ивана Грозного в Кремле и его сына (потом, после изучения останков, для реконструкций облика Грозного и царевича Фёдора делались отливки) в комиссию по захоронению он взял именно Галину Вячеславовну, а также Таисию Сергеевну и его дочь. Есть документальный фильм: именно Галина Вячеславовна залезает в гробницу и укладывает кости Ивана Грозного, поскольку она была хрупкой и маленькой женщиной.

Есть несколько интервью с самой Лебединской, где она говорит, что просыпалась совершенно счастливой от того, что у нее есть любимая работа, она все время жила этой самой работой.

Галина Вячеславовна защитила кандидатскую диссертацию, когда Михаил Михайлович лежал в больнице, а диплом получила уже после того как его не стало. Именно она дальше совершенствовала метод реконструкции (сначала графической, а потом и скульптурной), именно она, изучая трупы, рентгены, более точно разработала, как реконструировать среднюю часть лица, нос. Ее метод формирования мягкой (хрящевой) части носа при создании реконструкции сейчас признан практически во всем мире. Все создаваемые реконструкции основаны на методике Галины Вячеславовны, которая легла в основу ее кандидатской диссертации.

Она много работала в графической реконструкции и была очень изобретательна. Вывозить мумии из Египта нельзя, поэтому Галине Вячеславовне присылали много рентгеновских снимков мумий. Она много работала с рентгеновскими снимками и очень хорошо их читала: описывала их, делала по ним графические реконструкции. Я знаю, что ей присылали снимки из Британии.

В свое время Михаил Михайлович по каким-то своим соображениям вывел лабораторию из отдела антропологии. Я появился в институте в начале 90-х годов, когда Галина Вячеславовна уже 20 лет, с 1973 года была заведующей. Надо сказать, что Галина Вячеславовна всегда, до конца своей жизни курила. Так за сигареткой мы один раз поболтали, второй раз поболтали, и она мне постоянно предлагала: «Сергей, давай я тебя научу реконструкции», а я все время отказывался. Поэтому, получилось так, что с одной стороны, я не являюсь ее сотрудником, коллегой по лаборатории, с другой стороны, не являюсь ее учеником. Мы просто дружили, если возможна дружба между людьми, разница в возрасте у которых около сорока лет. Мне было 29, а ей – 69 лет. Мы много разговаривали на разные темы и много курили.

Графическая реконструкция - вещь очень интересная. Галина Вячеславовна со мной часто делилась своими соображениями, рассказывала, что пыталась рисовать лица людей в разных стилях, стилях разных художников. То же самое она пыталась делать и в скульптуре. Помимо того, что она была действительно профессиональным анатомом, медиком и биологом, она была художественно одаренной. Хорошо разбиралась в искусстве, живописи и пыталась воплотить в жизнь свое видение. У Галины Вячеславовны даже есть несколько графических реконструкций в цвете, акварелью, которые она никому не показывала и никогда не публиковала. Я их видел, и это очень интересные рисунки, хотя и ненаучные. Научное изображение лица и художественное изображение - это, все-таки, разные вещи, которые служат разным целям. С другой стороны, когда ты делаешь какую-нибудь графических серию лиц славян XIII в., то почему бы их не сделать в цвете, оживить лица?

Галина Вячеславовна была известна за рубежом как скульптор, который работает в разных стилях. Поэтому, ей дарили даже восковые реконструкции. Помню, ей подарили, восковой бюст Ивана Грозного. Она принесла его показывать, а мне чуть плохо не стало. Он был как живой. Прислали из Голландии и, как было писано, делали его лицо по реконструкции Михаила Михайловича. Только тут оно было восковое с настоящими волосами. В прошлом году на конференции, посвященной 105-летию со дня рождения М.М. Герасимова, говорили о том, что реконструкции с живыми глазами и настоящими волосами начали делать давно, лет 20 назад. И Галине Вячеславовне такие вещи дарили, но они, конечно, не выставочные.

Г.В. Лебединская за работой с черепом

Галина Вячеславовна была действительно талантливый, художественно одаренный человек. Она не только занималась живописью, она сочиняла очень много стихов. У нее были поэмы на злободневные политические темы, про все, что происходило в 90-е годы в России. Она приходила с утра, мы с ней курили, и она говорила: «Сергей, я вот ночью не спала, сочинила поэму про Ельцина», и зачитывала наизусть эти поэмы. У меня где-то были записочки. Кое-что я сохранил, и, по-моему, ни у кого не осталось ее стихов.

У нее понятный был почерк?

Почерк у нее был хороший.

Жесткая рука?

Жесткая рука, да. Галина Вячеславовна была изобретательная. Вместе с Маргаритой Михайловной они изобрели и опубликовали прибор, которым почему-то никто не пользуется. Статью о нем они опубликовали в Советской этнографии в 1966 году

Галина Вячеславовна во время войны ,была с семьей в эвакуации в Казани, а в 1942 год вернулась в Москву. Когда мы разговаривали, она много вспоминали про войну, она была ветераном тыла - на 9 мая ее всегда поздравляли. Она рассказывали о том, как копали окопы для обороны Москвы.

А с какими материалами, сериями она работала?

Галина Вячеславовна много с кем и с чем работала. Если идти по хронологии, то у нее есть реконструкции, связанные с эволюцией человека. Из них довольно много графических, но есть и скульптурные. В частности, ею сделана реконструкция находки из Тотавель (Араго XXI). Там было немножко деформированное лицо (маска), поэтому она сделала отливку, подпилила, подправила это лицо и потом сделала реконструкцию. По современной систематике тотавельский человек – это гейдельбергский человек.

На ее счету ряд других палеолитических реконструкций, большие серии по энеолиту (по Сахтышу), реконструкции по останкам из Пепкинского могильника.

Галина Вячеславовна реконструировала и исторические лица. Например, она сделала реконструкцию моего национального героя – Архипа Перттунена – человека, который сочинял байки. Его рассказы потом Лённрот записал как «Калевалу». Есть известная история про то, как фольклорист Элиас Лённрот приезжал в Карелию к Архипу Перттунену и тот ему рассказывал сказки про Вяйнямёйнену и прочих товарищей. Лённрот записал их как «Калевалу» со слов Архипа Перттунена. Могила сказителя была вскрыта Ильей Иосифовичем Гохманом и его командой в Карелии. Потом Галина Вячеславовна сделала очень интересную реконструкцию.

Скульптурный портрет Архиппа Перттунена работы Г.В. Лебединской

Еще есть портреты древних москвичей, выполненные Лебединской. Это XVII век, мужчина и женщина, реконструкции делалась по черепам из кладбища в центре Москвы. Там, где сейчас на Манежной площади находятся подземные бутики, было два кладбища при двух церквях.

Мне посчастливилось, например, иметь дело с Галиной Вячеславовной, когда я писал статью по Египту о тайне так называемого «золотого гроба». В 1905 году в гробнице Долины Царей был вскрыт саркофаг. С этим саркофагом связано много загадок. На нем было затерто имя и было жизнеописание царицы Теи, жены Аменхотепа III. Кирпичи, на которых стоял саркофаг, были с именем Эхнатона. Гроб был женский. Его крышка была разрушена, и поэтому мумия истлела, внутри остался только скелет. И вот, начиная с 1905 года многие исследователи изучали этот скелет, чтобы выяснить – кому же он принадлежал. Были предположения, что это сам Эхнатон или Аменхотеп IV. Высказывались мнения, что это его старший сын Сменхкара.

Мне удалось достать фотографии, в том числе черепа, и провести свою экспертизу этих останков. Галина Вячеславовна сделала по фотографиям графическую реконструкцию. Поскольку сохранились скульптурные изображения Сменхкары, мы смогли сравнить их и реконструкции и в итоге пришли к выводу, что это именно Сменхкара или Семекхера.

Галина Вячеславовна преподавала, вела лекции, практические занятия?

Нет. Галина Вячеславовна не преподавала в плане лекций, но практически все сотрудники лаборатории пластической реконструкции: и Татьяна Сергеевна Балуева (Царствие ей небесное), и Елизавета Веселовская, и Ольга Григорьева, и Марина Бутовская, - это все ученики Лебединской.

Но самым любимым, и, на мой взгляд, самым важным ее учеником был и остается Сергей Алексеевич Никитин, который работает в судмедэкспертизе. Он имеет примерно такой же взгляд на реконструкцию, что и Галина Вячеславовна: он все время говорит о том, что скульптурная реконструкция – это чистейшая наука, что это методика, которая основана на науке.

Более того, Сергей Алексеевич стал дальше разрабатывать методику реконструкции, в частности, носа. Он следует методике восстановления носа, разработанной Галиной Вячеславовной: выступающая хрящевая часть равна, если провести зеркальный контур, углублению грушевидного отверстия. Но важно было понять, насколько хрящик носа приспущен, он приподнят или он прямой. Сергей Алексеевич разработал методику определения формы кончика носа по подносовому шву. Как выяснил Никитин, именно подносовой шов задает хрящевую носовую перегородку, и, соответственно, если он приспущен, то и нос будет приспущен, если он немножко задран, то и нос будет курносый. Сергей Алексеевич также много занимался вопросами постановки глазного яблока.

Портрет Г.В. Лебединской. Фото - Ю.В.Простяков/агенство печати «Новости»

Важно и то, что он сохранил, как мне кажется, и то, что Галина Вячеславовна взяла от Михаила Михайловича Герасимова, и то, что передать смогла только ему. Это - умение сохранить художественность восприятия лица человека, которого уже нет. То есть лица, которые делает Никитин, все с эмоциями. Живого лица без эмоций не бывает. Лица, которые при помощи скульптурной реконструкции восстанавливала Галина Вячеславовна, они все живые, как и у Михаила Михайловича. Точно так же делает и Никитин.

Например, вот реконструкция, семьи Романовых, последнего императора. Его реконструкция Софьи Палеолог (бабушки Ивана Грозного), Ильи Муромца. Они все живые.

И она его всегда защищала. Я помню, когда мы в 1997 году с Никитиным были в комиссии по Романовым и Сергей Алексеевич делал реконструкции Николая II, я заметил неувязочку, и говорю: «Галина Вячеславовна, по-моему, он неправильно делает рот..». Это было связано с тем, что у Николая не было передних резцов, а когда они были – они были очень сильно прогнатные, выступающие вперед, чтобы это скрывать он усы носил. Когда восстанавливали облик, Никитин сначала зубы поставил прямо и тем самым рот немножко приспустил получается. А у Николая зубы расположены так, что можно палец засунуть между верхней и нижней челюстью. Рот по-другому надо было строить.

Лебединская была тоже в этой комиссии и мы тогда были в прокуратуре. Она на меня в курилке посмотрела и говорит: «Сергей, вы что, думаете, я не вижу? Я все вижу. Все вы правильно говорите. Никитин все знает уже, все исправлено. Сергей Алексеевич все сделал правильно. Я все видела». Надо сказать, что это у них взаимно. Он ее просто обожает, не смотря на то, что он пришел в реконструкцию через Герасимова - когда Никитин учился в мединституте Михаил Михайлович там прочел лекцию и тем самым заразил Сергея. Но когда он пришел в отдел учиться, Михаила Михайловича уже не стало, и его полностью обучала Галина Вячеславовна. Он взял от нее все-все-все самое хорошее, что можно было взять. Конечно, Галина Вячеславовна может считать себя счастливым человеком, потому что у нее есть такой ученик.

А работы Лебединской где, в основном, хранятся?

Практически все работы Лебединской хранятся в Лаборатории пластической реконструкции в Центре физической антропологии. Кроме того, часть работ Галины Вячеславовны находятся в музеях нашей страны. Я был в Дарвиновском музее на открытии выставки, посвященной 90-летию со дня рождения Галины Вячеславовны в феврале этого года. Теперь около десятка реконструкций Лебединской находятся там в постоянной экспозиции. Как сказала директор музея Анна Иосифовна Клюкина, без реконструкций Лебединской, как без реконструкций Герасимова, мы не мыслим выставку, посвященную антропологии и антропогенезу.

Мне вспомнился пример успешной работы Галины Вячеславовны в тандеме с Александром Александровичем Зубовым. Идея сделать копию погребения двух сунгирских детей при помощи воскового слепка принадлежит Александру Александровичу, а реализовала ее Лебединская. Раньше никому это и в голову не пришло, зато теперь у нас в отделе, в нескольких музеях, в том числе ГИМе,есть прекрасные копии погребения.

В частности, есть книги по славянам, где есть графические реконструкции Галины Вячеславовны. Она делала реконструкции югославских влахов для книги «Влахи» Татьяны Ивановны Алексеевой.

В 2006 вышел альбом скульптурных и графических реконструкций «Облик далеких предков»…

Мы собирали ее вместе с Галиной Вячеславовной, я помогал ей, делали кое-какие тексты. Дирекция назначила ответственным редактором книги академика Т.И. Алексееву, но я уговорил Маргариту Михайловну Герасимову стать вторым ответственным редактором книги. Я считаю, что книжка хорошо получилась. Галина Вячеславовна хотела сделать итоговый труд, книгу, в которой были бы собраны все ее работы. И мы это сделали. В книге есть все ее графические и скульптурные работы.

Она ведь, наверное, уже раритет?

Да, тираж бы небольшой. У меня был небольшой грант, по проекту Президиума РАН, к сожалению, большой тираж оплатить мы не могли.

Галина Вячеславовна до последнего ходила на работу?

Да. Пока она не сломала шейку бедра. Тогда, стало понятно, что она уже не вернется, потому что в этом возрасте не срастается уже так, чтобы человек потом смог ходить.

А у нее были какие-нибудь хобби?

Я знаю, что она очень любила классическую музыку, очень любила поэзию и сама писала стихи. Что касается ее собственных художеств, я не видел, чтобы она рисовала что-то помимо реконструкций. Она очень хорошо чувствовала живопись, наверное, это семейное, так как по матери она из рода Анненковых, давшего знаменитого графика Ю.Анненкова. Вообще, ей была свойственна эстетитзация быта, повседневной жизни, любила красивую посуду, даже в своем преклонном возрасте была элегантна.

Ее зять - художник, и у Галины Вячеславовны дома висит несколько картин. Одна просто моя любимая картина. Она есть в фильме про Герасимова. Большого формата и написана в стиле Рембрандта, в стиле голландцев эпохи Возрождения. Темная картина, когда свет падает по диагонали, когда в моде были анатомические театры. На этой картине изображены черепа и как Галина Вячеславовна делает реконструкцию. Зять нарисовал ее за работой.

Г.В. Лебединская с реконструкцией стрельца

ПОДГОТОВКА ИНТЕРВЬЮ: Наталья Харламова Смотрите также: Татьяна Кияткина Воспоминания об антропологе Льве Ошанине

Мемория. Михаил Герасимов

Максим Руссо Увидеть лица Чем занимается эволюционная антропология