«Идет война за власть, за деньги, понимаете?»

Антон Романов, 25 лет, преподаватель, хореограф

Я из Горловки, это Донецкая область. Работал в школе педагогом-организатором, хореографом. Занимался бальными танцами в Народном ансамбле. В выходные работал ведущим в ночном клубе, подрабатывал танцором в шоу-балете. Встречаюсь с девушкой, моей партнершей по танцам. Короче говоря, жизнь бурлила.

Ситуация потихоньку ухудшалась. Сначала уволили мою маму, потому что нечем было платить зарплату. Она уехала в Москву к брату, а я остался в Горловке. Потом начались обстрелы, ввели комендантский час с восьми вечера, стали периодически отключать то воду, то свет, в городе начались грабежи. Каждое утро просыпался в четыре-пять от звуков низко летающих самолетов, которые обстреливали блокпосты. Засыпал со страхом, читая молитвы о том, чтобы завтра проснуться и увидеть своих родных живыми, дом в целости и сохранности.

23 июня я ушел в отпуск и вместе со своей девушкой уехал работать хореографом в детский лагерь в Севастополе. Надеялся, что все закончится, в августе я вернусь домой и пойду работать. Но не тут-то было. Пока были в лагере, получалось иногда забывать, что дома, в Горловке, война. В голову лезли мысли, что вот лето закончится, закончится лагерь — и что дальше? Нормальной жизни просто не стало. Столько было планов, столько задумок. А сейчас я как будто бы сплю, а когда проснусь, все будет, как прежде, хорошо.

Такого приезда я не хотел: столица все-таки, Москва. Тут слабым людям не место!

Об отъезде я долго не раздумывал. Приехал из лагеря и уже 11 сентября был в Москве. С летним багажом, почти без денег, без веры во что-то хорошее. Такого приезда я не хотел: столица все-таки, Москва. Тут слабым людям не место! Хорошо, что тут есть мама и родственники, есть какая-то помощь, живу у дяди, подыскиваю работу. Вообще люди, когда узнают, что я с Украины, относятся по-разному. Кому-то акцент не такой, кому-то юмор не нравится. Короче, всем не угодишь.

Когда пересекал границу, не получал никакого статуса беженца и тому подобного, просто миграционку оформил и регистрацию по адресу. Но без разрешения на работу — сложно. Работаю где придется, то на выставке, то аниматором, на стройке, всякие рекламки раздавал. Вот мои друзья, кстати, тоже из Горловки, моют посуду в кафешке, крутятся как могут. Конечно, хотелось бы по специальности работать, но нужно много документов, а они делаются долго и дорого, у меня пока таких денег нет.

Я, конечно, стараюсь следить за ситуацией на Украине. В частности, читаю горловские новости на сайте 06242. Правда, ничего хорошего. Все СМИ освещают по-разному, не знаешь, кому верить. Поэтому я сначала читаю новости, потом созваниваюсь с теми, кто остался дома, и составляем примерную картину. Если в общем говорить, то бардак.

Часто общаюсь с родственниками на Украине, буквально сегодня разговаривали. Они поддерживают меня, прекрасно понимают, что дома делать нечего. Отец категорически против, чтобы мы назад приезжали. Сам он остался со своей мамой в Горловке.

Документы делаются долго и дорого, у меня пока таких денег нет.

Про ДНР, ЛНР, ЕС сказать ничего не могу, мы, простые люди, ничего не решаем. Идет война за власть, за деньги, понимаете? Откуда же мы, простой народ, можем знать, где и как нам будет лучше? Всё решают наверху. Вот мы жили нормально, у всех все было неплохо, дела налаживались. Зачем надо было что-то менять? Я за мир во всем мире и считаю, что нужно поддерживать дружеские отношения со всеми, а именно со своими соседями, а не с другого дома людьми.

Мыслей по поводу решения конфликта у меня нет. Я же не политический деятель. Это то же самое, что на футболе сидеть на трибуне и умничать, что тот не туда побежал, а тому быстрее надо было, а в этом моменте даже я бы забил. Или бабки на лавке могут рассказать, а я нет. Я — педагог.

Пока на родину, честно сказать, страшно ехать. Но у меня нет зимних вещей, так что придется туда и обратно смотаться. Пока я планирую жить и работать здесь, давно хотел в Москву. Но если там будет бардак, останусь жить тут. У нас, в Горловке, с культурой плоховато, мало оплачивается. В Москве — другое дело. Очень хочу, чтобы ко мне моя девушка приехала, очень за нее переживаю. Она осталась с мамой в Крыму, но это уже другая история. Я сам еще на птичьих правах здесь.