Бабушкин праздник

Бестселлер Элизабет Страут — солнечное сплетение тринадцати новелл о жизни приморского городка Кросби, штат Мэн. Четырехсерийная драма HBO (доступна в онлайн-сервисе «Амедиатека» — его пасмурный экстракт, концентрация всего самого мрачного из книги: несчастных случаев, безумия, катастроф, умирания, унижений и расставаний. Но жизненной силы в телеверсии даже больше — благодаря ритму, акцентам и актерам.

Оливия Киттеридж — строгая учительница математики, женщина, неспособная скрывать свое разочарование в близких, не говоря уже о чужих. Аптекарь Генри Киттеридж, напротив, человек отзывчивый и мечтательный. Их 13-летний сын Кристофер — будущий неврастеник, не соответствующий ни требованиям матери, ни темпераменту отца. При всем при этом Киттериджи — солнце своего городка, и вокруг них вращаются десятки героев. Сюжет охватывает четверть века, и происходит в нем многое: у Оливии тлеет роман с учителем литературы, у Генри возникает странная привязанность к юной помощнице, у Кристофера появляются невесты и семьи. Луной в этой солнечной системе Киттериджей выступает смерть. В штате Мэн, вотчине Стивена Кинга, она повсюду: у кого-то остановится сердце, кого-то застрелят на охоте, кто-то сядет за руль пьяным. Эта история даже начинается с того, что уже пожилая Оливия уходит на пикник глубоко в лес — без еды, но с парой писем, радиоприемником и заряженным револьвером.

Приятно допускать нехитрую мысль, что в штате Мэн и Сибири живут похожие люди.

Универсальная проза Страут — гладкое озеро, на дно которого можно без конца нырять за обточенными камнями. На каждом из них — знакомые фамилии. Великое североамериканское понимание депрессии, как в рассказе «Убежище» Уэллса Тауэра, на этом дне трется о диккенсовские «Большие надежды». Магнетизм смерти из «Кладбища домашних животных» Кинга лежит рядом с покалеченной витальностью «Бабушкиного праздника» Виктора Астафьева. Последнее родство согревает как-то особенно: приятно допускать нехитрую мысль, что в штате Мэн и Сибири живут похожие люди. Без генетической экспертизы ясно: нет никакой разницы между тихо схороненным дядей Митрием и мрачным парнем Кевином Колсоном, который с юности ищет вечный покой. Герои Страут намертво приросли к земле. Отъезд сына в Калифорнию герои воспринимают как похищение яблока из райского сада вместе со всем деревом. Оливия ожесточенно и бесплодно возится с цветами — своими-то осенними руками. Раздумывая о самоубийстве, одна из героинь мечтает: «Я уплыву по течению на своей лодке, а треска объест мои уши». Распутин у них, что ли, редактор? И, конечно, наряду с канадским «Убежищем» эти рассказы здорово напоминают «Крыжовник». Но сравнивать Страут с Чеховым давно стало общим местом. А хочется без общих мест.

Наблюдений «Оливии Киттеридж» хватило бы и на длинный телесезон, и на полный метр, но такие хронометражи привели бы к катастрофе. Фильм стал бы еще одним «Водителем мисс Дэйзи» — картиной широких мазков и густых красок. Большой сезон погубил бы огромную работу Фрэнсис Макдорманд: проведя с ее героиней столько времени, мы бы не заметили, как она вырастает и прорастает. Четыре серии по часу каждая, снятые мастером семейных драм Лизой Холоденко, оказались лучшим решением.

В книжный образ Оливии Макдорманд приносит климат «Фарго». В первой серии ее героиня — женщина с жесткими, но избирательными принципами, сытая паучиха, вокруг которой скопилось слишком много беспомощных и жужжащих мух. Ее умение встряхивать людей — сидящую (да что там, уже лежащую) на антидепрессантах мать-одиночку, плохих учеников, собственного мужа (лучшего ученика) — оставляет синяки, как прикосновения к старикам в хосписе в продолжении «Сияния» Кинга. Ее честность и отчаянная ирония разоружают и без того беззащитных. А ее созерцательность и нежелание следовать великому кодексу американской улыбки все вокруг принимают за грубость и враждебность.

Пожилая Оливия уходит на пикник глубоко в лес — без еды, но с парой писем, радиоприемником и заряженным револьвером.

Создав в первой серии образ, которому невозможно не сочувствовать, и как следует понежившись в нем во втором эпизоде, в третьей части Макдорманд вдруг принимается разрушать его изнутри. Безупречная Оливия внезапно осознает свои ошибки. Усадив зрителей за одну парту со своими нерадивыми учениками, наставница начинает сомневаться в собственных уроках. В книге все заканчивается волонтерством. В сериале этих глав нет (он ведь не для «Оскара» снят, а на «Эмми» и так хватит), но гуманистическая миссия героини озвучивается четко и громко. Оливия, старая школа чувств, ведет одиночный крестовый поход против привычки общества упрощать жизнь, отдавать все самое важное в ней на аутсорс пустоте. Она наставляет сына на разговор с пережившим инфарктом отцом, а тот щелкает перед носом старика пальцами. Она требует, чтобы сиделки в хосписе держали трубку у уха Генри, а те просто кладут ее на подушку. Она просит каждый день поливать цветы — но излучающая бесконечное сочувствие медсестра забывает об этом в ту же секунду. Для Оливии это что-то вроде холодной войны, а на войне не обходится без эксцессов. В самом пронзительном эпизоде героиня берется спасать молодого талантливого шизофреника и, в общем, не старается скрыть обиду, что ее собственный сын вырос пустышкой. Муж для нее зачастую тоже разменная монета, завалявшаяся в кошельке. Но и в таком персонажи Страут, Холоденко и Макдорманд находят святость.

Герои Макдорманд и Ричарда Дженкинса, две старые черепахи, движутся от кульминации к кульминации очень медленно, позволяя зрителям увидеть всю сложность их мотивов. Вместе с характерами меняются жанры. Местами «Оливия Киттеридж» — сказка про то, как два мудрых старика тайком устраивают чужие жизни. Местами — триллер о том, что любовь — невозобновляемый и очень редкий энергоресурс. Тем не менее его хватает, чтобы герои прожили вместе со зрителем целых двадцать пять лет, пробегающих, как в «Интерстелларе», за четыре часа. Надо сказать, довольно счастливых.

И, похоже, зря учительница математики сомневается в своих уроках. Начинается сериал-одиссея с ее шуточного совета дряблой соседке: «Вкрути в своей квартире стоваттные лампочки, и депрессия пройдет». А заканчивается коротким появлением Билла Мюррея, который своим сиянием и правда разгоняет любые тучи.