О причинах своего политического преследования: "Когда только я вернулся оттуда, и началась вот эта волна, значит, жутких телепередач, газетных статей и прочего, я встретил случайно Константина Львовича Эрнста. Он говорит: "Ну ты даешь, ну ладно, ты там съездил к беженцам, зачем надо было танцевать вокруг горящего чучела Путина?" Я говорю: "Костя, ты что, с ума сошел?" Он говорит: "Да в "Вестях" показывали". Я говорю: "Слушай, мы можем пересмотреть этот сюжет?" Он говорит: "Сейчас я найду". Мы пошли в кабинет к нему, ему через 5 минут принесли этот сюжет, там действительно горит какое-то чучело, дети водят хоровод, с ними какой-то толстый седой дядька в темных очках. Я говорю: "Кость, это я?" Он говорит: "Нет, слушай, вот даже я, бросив взгляд мельком, подумал, что это ты. Очень грамотно подмонтировано все". Я вполне допускаю, что кто-то там на самом верху вот так краем глаза увидел этот сюжет, решил, что это я, значит, — вообще, мне себя трудно представить танцующим вокруг чучела горящего – он побежал и доложил, допустим, на самый верх, откуда последовала команда, а, ну раз так, тогда давайте, конечно, его мочить в сортире будем".

"Нервозность, которая царит в стране и в мире, не очень располагает к написанию песен"