«Выставка, о которой мечтали»

В ГМИИ имени А.С. Пушкина проходит выставка «Пауль Клее. Ни дня без линий», приуроченная к 200-летию установления дипломатических отношений между Россией и Швейцарией

Личность Пауля Клее овеяна мистическим ареалом: мало кто понимает его ярко-выраженную инфантильность и цветастое ребячество, зато все пытаются оценить эзотерические метафоры и рационализм. Куратор выставки Алексей Петухов убежден: «Хотя это первая встреча российского зрителя с Паулем Клее во всей полноте его творческой личности, наша публика может считать себя к ней вполне подготовленной». Однако современное общество набрасывается на его искусство, вставляя свои архиважные «пять копеек»: «Что это за детские картинки? Я тоже так могу». К сожалению, повторить может каждый, а вот придумать — единицы. Многие в упор не видят игру цветов, идейные комбинации линий и метафоры, которые тесно переплетаются с эзотерическим началом. XX век породил мистификатора Пауля Клее, чья шутливая прозрачность идет в разрез с реализмом, а детскость сторонится академизма. Упрямые консерваторы воротят нос: «Это не искусство. Он просто не умел рисовать». Сразу напрашиваются вопросы: именно поэтому Клее преподавал в школе «Баухауз» и его признанное наследие насчитывает около 9000 работ?

Кто-то может сказать, что художник — дитя эпохи (XX век прошел под эгидой индустриализации и увеличения темпов производства), все-таки 9000 работ — это не шутки. Стоит предположить, что Клее хотел успеть показать обществу свой внутренний мир, где дьявольское уживалось с небесным (картины «Куколка», «Марионетка» и «Одержимая), а фигуративное искусство с гротеском («Женщина в традиционном наряде»).

Первый зал экспозиции понравится закостенелым скептикам, которые привыкли восхищаться натурализмом: рядом с наивными детскими рисунками Клее располагаются его анатомические изображения человека, а чуть подальше «дует ветер» лирического пейзажа. «Натуралистические штудии» для Клее — это первые шаги на долгом пути поиска творческого «Я», а для скептиков — это возможность убедиться в том, что Клее «художник от Бога». Самоидентификация Клее дебютирует тогда, когда музыка становится «очаровательной любовницей» (художник часто играл на скрипке перед творческой работой), а его картины начинают балансировать на линиях («Канатоходец», «Жалкий цирк») и играть в «недетские» игры с цветом («Шаг», «Бюст ребенка»). Не зря ведь девиз Клее — «Ни дня без линий».

Семь залов экспозиции — это абстрактные комнаты жизни художника, где многогранность Клее (на выставке представлено 150 работ) уместилась в хронологические рамки. Художника стоит воспринимать не только как отстраненного романтика из «потустороннего мира», но и как рационалиста (у него был каталог своих работ). Презрение к обывательским условностям подталкивают его на создание перчаточных кукол, лица и костюмы которых «искажают» филистерское представление о красоте. Уверенность, что «за маской прячется человек» и «хорошо будет жить среди мертвых», выливается в череду мрачных образов («Девушка-демоница» и «Маски на лугу»). Клее смотрел на реальность «глазами ребенка»: его «чистый» взгляд не испачкался о взросление, которое бросает грязную тень зрелости на внутренний мир. Художник не боится фантазировать: он придумал

метафорический язык, которым выводил символические знаки (картина «Ваза») и жонглирует с гротеском («Слепые и колеса»).

Пауль Клее считал: «Искусство не передает только видимое, оно делает зримым тайно постигнутое». Остается только надеется, что «подготовленный зритель» сможет абстрагироваться от натурализма и проплыть вместе с Клее по реке его творчества, истоком которой является детство, а устьем — вечный покой.

Ксения КУЛЯСОВА