Донбасс: война без прилагательных

Визит Ангелы Меркель и Франсуа Олланда в Москву в конце минувшей недели кому-то напомнил примирительное «хождение в Каноссу» (Россия больше не в изоляции, Путин победил). кому-то, напротив, дал повод порассуждать о последнем шансе для Путина избежать дальнейшего ужесточения санкций и поставок американского оружия украинской армии, что значительно усилит ее потенциал. И — согласиться на новый европейский мирный план, уже получивший название «Минск плюс», — намек на так и не выполненные Минские соглашения (стр 24).

Встреча Ангелы Меркель, Франсуа Олланда и Владимира Путина, Москва, 6 февраля 2015 года На самом деле, все немного иначе. Меркель и Олланд подготовили свой план, ознакомившись с переданными им в конце января предложениями Путина. Отсюда и выраженная Кремлем перед их визитом надежда, что эти предложения учтены. Кто-то, выведывая подробности плана, тут же провел аналогию с урегулированием в Боснии (Дейтонские соглашения) — а стало быть, Европа из желания немедленно заморозить конфликт согласилась с федерализацией Украины. Кто-то вспомнил об Абхазии, где ключевую роль сыграли коллективные силы по поддержанию мира, правда, полностью укомплектованные российскими миротворцами, на что Украина в нынешней ситуации не согласится никогда.

Ближе всех к истине, думается, все же те, кто увидел в европейской мирной инициативе последний шанс предотвратить катастрофу на континенте. Потому что любая война, если ее вовремя не остановить, превращается в еще бΌльшую войну. Другого не дано. «Прокси-война», «гибридная война» — забудьте об этих изысках. На Востоке Украины идет война настоящая, безо всяких приставок (стр. 28). Война, ежедневно забирающая жизни десятков ни в чем не повинных людей, — и на территории АТО, и в ДНР-ЛНР: по данным ООН, почти 5,5 тыс. погибших, более 12 тыс. раненых. Как написал корреспондент NT, находящийся на территории ДНР, «это антигражданская война». О мирных жителях не думает ни одна из противоборствующих сторон.

Войти в эту войну — тем паче, на волне доморощенных имперских теорий, которые нынче в почете у нашей правящей верхушки (стр. 38), — оказалось, как обычно, легко. Как из нее выйти — стопроцентно верного ответа пока не знает никто.

Фото: Maxim Shemetov/Reuters, Maxim Zmeyev/Reuters