Индийская натура, приключения интерна и «Голем в Голливуде»
Галина Юзефович — о новом «легком чтении»
Каждую неделю литературный критик Галина Юзефович рассказывает на «Медузе» о книжных новинках, изданных в России. В новом обзоре три книги — «Низина» Джумпы Лахири, «Тысяча и одна ночь отделения скорой помощи» Батиста Болье, «Голем в Голливуде» Джонатана и Джесси Келлерманов.
Как показывает практика, импортозамещения все же не бывает. Впрочем, если в области экономики это в какой-то степени новость, то в области литературы — все известно давно. Надежды на то, что в России появится собственный бодрый, крепкий и разнообразный мейнстрим — хорошая литература, написанная с прицелом на широкого читателя, — развеялись где-то на рубеже нулевых годов. Русская литература в основном продолжает соответствовать известному высказыванию фантаста Роберта Хайнлайна: «Для чего бы она ни была придумана, но точно не для удовольствия». В поисках простой и бесхитростной читательской радости обращаться приходится преимущественно к переводным книжкам — именно о них, о пресловутом easy reading мы поговорим в нынешнем обзоре.
Джумпа Лахири. Низина. М.: Центрполиграф, 2014
В индийском воздухе, похоже, растворена какая-то субстанция, способствующая процветанию жанра семейной саги, причем почти всегда с акцентом на отношения между сиблингами. Неслучайно все величайшие книги с индийским колоритом — от «Детей полуночи» Салмана Рушди до «Бога мелочей» Арундати Рой, от «Рассечения Стоуна» Абрахама Вергезе до «Вопроса-ответа» Викаса Сварупа — относятся к этому жанру, и почти всегда сюжет в них крутится вокруг тандема «брат-брат» или «брат-сестра» (если вам вспомнился культовый некогда фильм «Зита и Гита», добавьте еще и пару «сестра-сестра»). Роман американки индийского происхождения Джумпы Лахири «Низина», в 2013 году добравшийся до шорт-листа Букеровской премии, — новый побег того же почтенного древа: еще одна драматичная история про двух братьев — на первых порах неразлучных, но слишком несхожих между собой и потому обреченных на соперничество и разлуку.
Субхаш и Удаян погодки и, вне всяких сомнений, «две половинки одной души». Они вместе растут в пригороде Калькутты в конце пятидесятых, вместе ходят в школу и вообще с трудом представляют себе жизнь друг без друга, а потом еще и влюбляются в одну и ту же девушку. Однако после учебы в колледже младший — харизматичный непоседа Удаян — вливается в наксалитское движение и становится революционером-подпольщиком, а старший — благонравный тихоня Субхаш — отправляется продолжать образование в США. Их судьбы разойдутся, но затем, разумеется, сойдутся вновь — и вот тогда братьям придется выяснить, кто же из них лучший сын для родителей, гражданин для страны, да и с девушкой пора определиться.
Справедливости ради следует признать, что на фоне своих великих предшественников «Низина» выглядит бедновато и сухо. С того момента, как братья просят себе подарки по случаю поступления (Субхаш — мраморные шахматы, Удаян — коротковолновый радиоприемник, чтобы слушать горячие новости), дальнейшее развитие сюжета можно без труда достроить. Все характеристики заданы, изменения не предусмотрены, каждый из героев будет честно и немного механистично отрабатывать единожды прописанную роль.
Однако чудесная индийская натура, подобно мягкой драпировке, скрадывает острые углы и жесткость повествования. А прорывающаяся сквозь схематичный нарратив неподдельная страсть (похоже, Джумпе Лахири в самом деле важно понять, что же круче — пожертвовать всем ради смутной идеи или методично тянуть лямку в надежде на лучшее будущее для себя и близких) с запасом компенсирует недостаток авторской изобретательности.
Батист Болье. Тысяча и одна ночь отделения скорой помощи. — М.: Corpus, 2015
Сериалы про больницу — как известно, золотое дно. Болезни, заковыристые диагнозы, смерти и чудесные исцеления (а главное, сопутствующие всему этому человеческие отношения) обладают магической способностью на протяжении многих сезонов удерживать зрителя у экрана. Беда в том, что на бумагу подобные вещи переносятся плохо: людей, способных рассказывать про какое-нибудь интубирование так, чтобы это было понятно, увлекательно и не слишком перегружало читательский мозг, мало.
Молодой француз Батист Болье — из числа этих немногих. Его книга выросла из блога: на протяжении нескольких лет интерн одной из парижских больниц записывал события дня, делился переживаниями по поводу увиденного, рассказывал забавные или грустные случаи из практики — в общем, травил всевозможные медицинские байки. Из них постепенно стали складываться новеллы, пациенты и сотрудники начали обзаводиться индивидуальными узнаваемыми характерами, а число читателей блога Батиста как-то незаметно перевалило за три миллиона. Надо ли говорить, что книга, вышедшая во Франции в 2013 году, немедленно стала бестселлером.
В центре повествования — альтер-эго автора, трогательный и немного комичный интерн, пытающийся казаться старше своих лет. Более всего он озабочен судьбой любимой пациентки — женщины из седьмой палаты, которую прозвал Жар-Птицей. Жар-Птица умирает от рака, но перед смертью непременно хочет повидаться с сыном — а он никак не может добраться до Парижа из-за разбушевавшегося исландского вулкана. Чтобы задержать ее в этом мире хотя бы ненадолго, герой принимается рассказывать Жар-Птице всевозможные истории — про счастливого самоубийцу-неудачника, про непреклонного борца со смертью доктора Покахонтас и ее маленькую дочку-аутиста, про доктора Спрута Кихота, поливающего донорской кровью свои любимые герани, про интерна Фроттис, уверенную, что если пить сладкий чай очень быстро, то ни за что не потолстеешь…
В какой-то момент персонажи Болье тоже обретают голоса и начинают делиться собственными историями — чтобы на несколько минут, часов или дней отсрочить неизбежное. Дети и взрослые, переломы и отравления, любовь, смерть и смех — текст Болье буквально побулькивает эмоциями.
«Тысяча и одна ночь отделения скорой помощи» — книга, читать которую очень приятно и немножко неловко. Слезы, патока, героический пафос, все вокруг добрые-предобрые — нельзя же так, сплошное умягчение сердец, всех жалко, аж слезы на глаза. Однако у Болье в рукаве припасен козырь, разом аннулирующий претензии подобного рода: его герой-рассказчик — в самом деле тот, кем пытается казаться, а именно искренний, сентиментальный и старательный дурачок. Такого и стесняться-то смешно — да и вообще, кто стесняется врачей.
Джонатан Келлерман, Джесси Келлерман. Голем в Голливуде. М.: Фантом Пресс, 2015
В пустом доме на окраине Лос-Анджелеса найдена отрубленная голова неизвестного мужчины без малейших признаков тела, а на столешнице в кухне кто-то выжег древнееврейское слово «справедливость». На средневековых улочках Праги маньяк-убийца выслеживает свою жертву — симпатичную грудастую шатенку. Детектива Джейкоба Льва — бывшего гарвардского стипендиата и восходящую звезду «убойного отдела», ныне тихо спивающегося и просиживающего штаны в транспортном отделе — внезапно призывают на работу в загадочный Особый отдел, но прямо перед этим он обнаруживает в своей кухне совершенно незнакомую голую красавицу. В XVI веке пражский раввин Махараль лепит из глины могучую куклу — голема, призванного защищать евреев от их многочисленных недругов. А где-то в мифологической древности младшая из дочерей Адама и Евы Ашам пытается отомстить своему брату Каину за убийство другого брата — Авеля.
Перечень сюжетных линий наводит на мысль о чем угодно, только не о честном детективе с пугающей завязкой, напряженным расследованием и непредсказуемой развязкой — но между тем «Голем в Голливуде» Джонатана и Джесси Келлерманов именно таков. Все концы сойдутся с концами, детектив Лев вынырнет на время из алкогольного тумана и разоблачит злодеев, а темные тайны получат вполне рациональное объяснение — точнее, при желании роман можно прочитать именно таким образом. А можно иначе — как мистическую притчу о силе крови, переселении душ и важности родственных связей (отец и сын Келлерманы, оба известные детективщики, похоже, решили воспользоваться случаем и публично выяснить отношения в своем творческом и семейном тандеме). Словом, всем сестрам по серьгам — кому-то библейские предания, кому-то классический нуар, кому-то средневековая мистика. Эдакие «Мастер и Маргарита» (на которых авторы, кстати, практически напрямую ссылаются), только попроще и на современный американский лад.
Впрочем (и это, безусловно, следует отнести к достоинствам романа), Келлерманы явно не замахиваются на «нетленку», умело удерживаясь в рамках очень хорошего, но все же развлекательного чтения. Ладный динамичный сюжет, умно придуманная идея, несколько несложных, но красивых аллюзий — может, и не шедевр, но пары вечеров как не бывало.
Галина Юзефович
Москва