Рубль отдалился от барреля

В январе они вместе падали, в феврале – росли. Теперь идут в разные стороны.

За четыре последние недели – с момента очередного своего пика 17 февраля – мировые цены на нефть эталонного сорта Brent, к которым привязана экспортная цена российской нефти Urals, снизились примерно на 12%. При этом курс российского рубля к доллару, текущая динамика которого, по экспертным оценкам, зависит, как минимум, наполовину от колебаний цен на нефть, наоборот, повысился – на 4%.

Вспомним, еще недавно динамика была иной. Падение рубля в январе происходило на фоне резкого снижения цен на нефть: за месяц баррель Brent подешевел на 19%, а курс рубля к доллару понизился на 18,5%. В последние дни января этот тренд круто развернулся. И в течение февраля нефть в целом подорожала на 25%, а официальный курс рубля вырос на 12%.

Но в середине февраля цены на нефть вновь начали снижаться – кстати, темпами, почти совпадающими с теми, которые отмечались в январе. Однако на этот раз рубль за ними не последовал, отыгрывая, скорее, другие факторы, внутренние – от общего сокращения спроса на валюту на рынке до необходимости очередных налоговых выплат компаниями-экспортерами, для чего они переводят в рубли часть своей валютной выручки. Впрочем, не только эти факторы…

Нынешнее относительное равновесие курса рубля связано и с некоторыми фундаментальными переменами в российской экономике.

Спрос на валюту, конечно, сократился, но не так драматично, как может представляться, исходя лишь из динамики рубля, отмечает аналитик инвестиционной компании “Уралсиб Кэпитал” Ирина Лебедева. Да, этот спрос сегодня гораздо меньше, чем на еще недавних пиковых уровнях, но сам объем валютных торгов снизился не очень сильно, как ни удивительно. “При этом нет ажиотажного спроса, - говорит Лебедева. - Участники рынка подходят теперь более взвешенно к спросу на валюту”.

Среди факторов, обусловивших нынешнее сокращение этого спроса, можно особо выделить два. С одной стороны, в России из-за девальвации рубля резко сократились общие объемы импорта – темпы его спада достигли уровней кризисного 2009 года. Относительно постепенное их снижение с середины прошлого года сменилось обвальным падением к январю.

В январе они вместе падали, в феврале – росли. Теперь идут в разные стороны.

Так, импорт из стран дальнего зарубежья (а это – 89% всего российского импорта в 2014 году) упал почти на 41% к уровню января прошлого года. В феврале это падение превысило одну треть. И в условиях столь обвального спада текущий спрос компаний-импортеров на валюту – для новых закупок – резко сократился.

Общая зависимость курса рубля от цен на нефть, безусловно, сохраняется, и в ближайшем будущем она кардинально не изменится.

С другой стороны, явно спало давление очередных платежей российских компаний в счет текущего обслуживания своего внешнего долга, у кого он имеется. В условиях недоступности традиционных зарубежных источников финансирования, именно этот фактор оказался ключевым для ажиотажного спроса на валюту и, соответственно, падения рубля в ноябре и особенно в декабре прошлого года. В феврале и марте компаниям предстояли очередные платежи, но их сумма в целом за два месяца лишь немного превышает пиковые платежи декабря.

Сокращение спроса на валюту отчасти объясняется тем, что компании-должники в основном погасили уже очередные платежи, а для еще оставшихся в марте накопили достаточно валюты, полагает старший аналитик шведского банка Nordea в Москве Дмитрий Савченко. По его мнению, сокращение объемов импорта также имеет значение, однако это не тот фактор, который задает тренд на валютном рынке. “Это, скорее, следствие падения рубля, его высокой волатильности, - продолжает Савченко. – Поэтому среди факторов сокращения спроса на валюту на первое место я бы поставил то, что компании фактически прошли очередной пик платежей по внешним долгам”.

Нынешнее укрепление рубля началось вскоре после новых минских соглашений по востоку Украины.

Хотя влияние этих двух факторов количественно оценить сложно, но все же больший эффект на валютный рынок оказало именно сокращение импорта, полагает, в свою очередь, главный экономист по России голландского банка ING Дмитрий Полевой. Например, в январе спад российского экспорта из-за падения цен на нефть, составивший 10 млрд долларов к уровню декабря, был с лихвой перекрыт спадом импорта, который сократился на 13 млрд долларов.

Полных данных за февраль пока нет, но спад импорта явно сохранится, тогда как заметно подросшие за этот месяц нефтяные цены обеспечат прирост стоимости экспорта, продолжает Полевой. “Поэтому, на наш взгляд, именно торговые потоки валюты стали основным фактором сокращения спроса на нее, а не те, которые были связаны с текущим обслуживанием внешнего корпоративного долга”.

Аналитики компании “Уралсиб Кэпитал” ожидали еще большего спада российского импорта в январе. Для того, чтобы, условно, “заместить” в общем валютном балансе текущие платежи по долгам сокращением импорта, оно должно было составить 50-55%, а не 40%, поясняет Ирина Лебедева. Кстати, напоминает она, примерно таким и оказался спад импорта в Россию в конце 2008 - начале 2009 года. “Так что спрос на валюту сегодня действительно снизился, но нам представляется, что он мог сократиться еще больше”.

Сокращение спроса на валюту отчасти объясняется тем, что компании-должники в основном погасили уже очередные платежи, а для еще оставшихся в марте накопили достаточно валюты.

Нынешнее укрепление рубля началось вскоре после новых минских соглашений по востоку Украины, напоминает Дмитрий Полевой. По его мнению, некая геополитическая стабилизация стала ключевым фактором, на фоне которого уже проявлялись другие – цены на нефть, платежи по долгам или падение импорта. “Рынки начали чуть более оптимистично оценивать геополитическую ситуацию, что, свою очередь, добавило стабильности рублю”.

Тот факт, что рубль фактически игнорировал в последние недели падение цен на нефть, объясняется именно снижением геополитических рисков, соглашается Дмитрий Савченко. Со своей стороны, он указывает и на такой показатель, как разница в текущих котировках доходности российских еврооблигаций и гособлигаций США, как одного из эталонов мировых долговых рынков. Чем меньше эта разница (спрэд), тем меньшими, с точки зрения инвесторов, являются текущие риски, связанные, в частности, и с рублем.

Этот спрэд сузился на фоне падения цен на нефть, что, собственно, и помогло рублю показать стабильную динамику на фоне как снижающихся цен на нефть, так и валют других развивающихся стран, поясняет Савченко. “Тем не менее, общая зависимость курса рубля от цен на нефть, безусловно, сохраняется, и в ближайшем будущем она кардинально не изменится, - продолжает эксперт. – При дальнейшем снижении цен на нефть может возобновиться и падение рубля. По нашим оценкам, при цене нефти Brent 60 долларов за баррель равновесный курс составляет примерно 60 рублей за доллар”.

Спрос на валюту, конечно, сократился, но не так драматично, как может представляться, исходя лишь из динамики рубля.

Нынешнее относительное равновесие курса рубля связано и с некоторыми фундаментальными переменами в российской экономике – такими как сильное сокращение внутреннего потребления, внутренних инвестиций или объемов импорта, добавляет Дмитрий Полевой.

В банке ING говорят о сочетании факторов: с одной стороны, связанных с геополитикой или ценами на нефть, которые существенно влияют на ожидания рынка, а с другой, факторов, связанных с ребалансировкой общего платежного баланса России и некоторым сокращением оттока капитала. “Все это и приводит к тому равновесию, которое мы сегодня наблюдаем”, - заключает Полевой.

По данным, представленным в четверг Росстатом, объемы розничной торговли в стране сократились в феврале на 7,7% к уровню февраля прошлого года (для сравнения, в январе – минус 4,5%) – вслед за обвальным падением реальных зарплат – на 9,9% (в январе – минус 8,4%). По оценкам банка ING, в целом внутреннее потребление сократилось в России в феврале на 6,2% (в январе – минус 3,2%).