Кто у кого на поводке

Способность понимать эмоции людей закреплена у собак на генетическом уровне, доказывает новая научная публикация в журнале Science. В этом им помогает наша — человеческая — интерпретация взгляда. У волков, ближайших родственников домашней собаки, зрительный контакт означает угрозу. А у псов, как и у людей, взгляд глаза в глаза — это способ показать внимание и открытость.

Как произошла подмена смыслов? Благодаря тому обстоятельству, что одновременно у собак и их хозяев организм производит вещество под названием окситоцин. Эти общие молекулы и помогли двум разным биологическим видам найти общий язык.

Окситоцин генерируется прямо в мозгу. Его вырабатывает гипоталамус, а запасает и выбрасывает в кровь гипофиз. Так совпало, что именно эту последнюю железу размером с горошину вживлял будущему Шарикову профессор Преображенский, чтобы превратить его из собаки в человека.

Во времена профессора Преображенского окситоцин без колебаний называли гормоном. Гормоны — низшая каста в мире сигнальных молекул, снаряды класса «мозг—мышцы»: они отдают не терпящие возражений приказы внутренним органам. Окситоцин помогает гладкой мускулатуре матки сокращаться при родах или заставляет молочные железы кормящей матери выделять молоко. Все вроде бы просто и понятно.

Но ближе к 2000-м ученые начали догадываться, что держали окситоцин незаслуженно низко в биохимической табели о рангах. Выяснилось, что он довольно часто выполняет сложные миссии класса «мозг—мозг»; молекулы такого типа принято называть уже не гормонами, а нейротрансмиттерами. На своей лекции TED про окситоцин, которая собрала больше 1 миллиона 300 тысяч просмотров, калифорнийский профессор Пол Зак называет его ни много ни мало «молекулой морали».

Так совпало, что именно эту железу размером с горошину вживлял будущему Шарикову профессор Преображенский, чтобы превратить его в человека.

Похоже, окситоцин регулирует заметную часть наших социальных взаимодействий. Он выделяется, когда мы обнимаемся с приятелями, когда мать смотрит на ребенка, когда влюбленные общаются друг с другом, и благодаря ему люди чувствуют радость от всех этих действий, помогающих поддерживать отношения. Словом, окситоциновые связи объединяют любой человеческий коллектив.

Но, как оказалось, через них подключаются к нашим сообществам и собаки.

В свежем номере Science японские ученые рассказывают об исследовании взаимодействий собак и их хозяев. Оказывается, между ними возникают окситоциновые петли обратной связи, которые увеличивают радость от общения для обоих участников — точно так же, как это происходит у людей. Как устроена такая «петля»? Нам приятно, что нас слушают, уровень окситоцина подскакивает, и мы расплываемся в улыбке. От этой улыбки окситоцин подскакивает уже у собеседника («обратная связь»).

От игры в гляделки с собакой эффект тот же. Ученые записывали на видео 30-минутные сеансы общения псов и их хозяев, а потом отвечали на вопрос: сколько времени хозяин и собака смотрели друг на друга? А также: прикасались ли они друг к другу и разговаривал ли человек со своим псом? До и после взаимодействия измеряли концентрацию окситоцина в моче у обоих. Оказалось, что у тех, кто дольше смотрел друг на друга, эта концентрация выше.

Из всех изученных взаимодействий (зрительное, тактильное и разговорное) только длительность зрительных контактов позволяла предсказать, насколько повысятся у участников уровни окситоцина — то есть сколько радости они получат от общения.

Что, если сравнить собак с выросшими в условиях цивилизации волками (не самые популярные домашние животные, но и такое бывает)? Ручные волки избегают смотреть людям в глаза, и никакого окситоцина ни у них, ни у хозяев в процессе общения не выделяется: это японская команда тоже доказала экспериментально. Волки не умеют и не учатся закреплять отношения с помощью взгляда (и поэтому соблазнительно думать, что пословица «Сколько волка ни корми, он все в лес смотрит» — не иносказание, а буквальное наблюдение натуралиста).

Люди тысячелетиями бессознательно отдавали предпочтение таким собакам, которые не спешили повзрослеть.

Выходит, что просто жить в окружении людей с младенчества — то есть «эффекта воспитания» — для животного недостаточно. Нужны врожденные биологические механизмы, которые за много поколений вырабатываются у животных, прошедших с человеком долгий путь совместного развития.

Но как собаки научились манипулировать человеческими гормонами? По одной из версий — притворяясь детьми.

Профессору-биологу Раймонду Коппингеру принадлежит гипотеза «неотении у собак», которую он сформулировал еще в конце 1980-х. Неотения — это когда организм застревает в детской фазе развития на всю жизнь. Знаменитый пример — аксолотли, мексиканские земноводные. У них до самой смерти от старости не происходит метаморфоз, перестройка организма вроде той, которая превращает головастика в лягушку.

У собак, конечно, такого нет. Но взрослые собаки самых разных пород сохраняют очень много «щенячьих» признаков, от мягких ушей и больших глаз до повышенной игривости. Коппингер утверждал, что эти детские черты включают в человеке родительские чувства, поэтому люди тысячелетиями бессознательно отдавали предпочтение таким собакам, которые не спешили повзрослеть. Человеческие симпатии работали как фактор отбора и движущая сила эволюции — и в итоге собаки стали такими, какими мы их знаем.

Если родительские чувства — та кнопка, на которую собакам нужно было нажать, чтобы люди начали действовать в их интересах, то самое время вспомнить, что окситоцин имеет к родительским чувствам непосредственное отношение. Вот совсем свежий результат, опубликованный в Nature меньше месяца назад: если вводить окситоцин бездетным мышам, у них происходят перестройки в слуховой коре мозга, и такие мыши быстрее начинают реагировать на писк чужих детенышей.

Если у собак с повышенным окситоцином связана неотения, то как насчет нас — вдруг мы сами под их влиянием стали чуть более детьми? Антропологи и молекулярные биологи на полном серьезе утверждают, что неотении (точнее, медленному — по сравнению с высшими обезьянами — взрослению) мы, возможно, обязаны нашим исключительным мозгом с его способностью фантазировать. Нет никаких шансов, что собаки запустили этот процесс: все-таки эволюция человека тянется миллионы лет, а собаки с нами — всего несколько десятков тысяч. Зато есть некоторая вероятность, что они его ускорили.