Компания ВP представила новый ежегодный доклад BP Energy Outlook 2035 (bp.com/energyoutlook), в котором прогнозирует развитие мировой энергетики до 2035 года. ВЛАДИМИР ДРЕБЕНЦОВ, вице-президент «BP Россия», главный экономист ВР по России и СНГ, о главных тенденциях на глобальном рынке энергоносителей и месте российских углеводородов.

Вице-президент по внешним связям российского подразделения группы компаний British Petroleum Russia (BP Россия), главный экономист BP по России и СНГ Владимир Дребенцов во время интервью
Фото: Сергей Киселев, Коммерсантъ / купить фото

Business Guide: Чем сегодня определяются ценовые тренды на мировом рынке нефти?

Владимир Дребенцов: Начать стоит с событий прошлого года и его отличий от предыдущих лет. В прошлом году мы увидели, как сломалось хрупкое равновесие, существовавшее на нефтяном рынке в течение трех лет — с 2011 по 2013 год. Казалось бы, с начала так называемой арабской весны и роста социальных конфликтов в ряде стран-экспортеров (Ливия, Нигерия, оба Судана, Йемен, Сирия) с рынка стали выпадать значительные объемы нефти. К 2013 году поставки из этих стран сократились примерно на 3 млн баррелей в сутки. Если бы такое снижение ничем не компенсировалось, то цены должны были бы взлететь до небес. Но они лишь незначительно колебались в довольно узком коридоре.

Выпадавшие объемы поставок были компенсированы ростом добычи в Соединенных Штатах, где разработка труднопроницаемых коллекторов привела к революционным изменениям в нефтедобыче. За последние четыре года добыча в США выросла на 4,5 млн баррелей в сутки. Причем каждый год американская нефтедобыча обновляла свои собственные рекорды. В 2014 году Соединенные Штаты увеличили добычу на 1,6 млн баррелей в сутки, что в корне изменило ситуацию, выбив рынок из баланса.

В этой ситуации многие ожидали, что лидер ОПЕК Саудовская Аравия сократит добычу, компенсировав тем самым рост в США. Однако эта страна сохранила прежний уровень добычи. На рынке оказалось до 1,5 млн баррелей в сутки «лишней» нефти. Стоит напомнить, что весной—летом 2012 года была примерно такая же ситуация, когда цена на нефть упала примерно на $20 за баррель. Тогда Саудовская Аравия в одностороннем порядке, без какого-либо решения ОПЕК сократила добычу с июля по декабрь на 1 млн баррелей в сутки, сбалансировав рынок.

С точки зрения спроса на нефть нынешняя ситуация, к сожалению, хуже, чем хотелось бы добывающим компаниям и государствам-экспортерам, по ряду причин. Темпы роста мировой экономики сейчас ускоряются в развитых странах ОЭСР и замедляются на развивающихся рынках, в частности в Китае. С точки зрения развития нефтяного рынка это не очень хорошо, поскольку в странах ОЭСР нефтепотребление сокращается в течение последних шести лет. Это структурное изменение, происходящее благодаря росту энергоэффективности. То есть экономический рост в развитых странах не приводит к заметному увеличению потребления нефти, как это было раньше. Тогда как в Китае энергоемкая экономика требует много нефти. Новая комбинация факторов свидетельствует о том, что найти баланс будет трудно.

BG: Почему цена так стремительно падала?

В.Д.: Современный нефтяной рынок характеризуется низкой эластичностью спроса по цене. Если на нем образуется небольшой недостаток нефти, то цены стремительно растут, если же наоборот — цена быстро падает. С тех пор как ОПЕК в качестве активного действующего лица появилась на мировом рынке в начале 70-х годов прошлого века, цены стали расти. Это был единственный сырьевой рынок, на котором картель оказался эффективным: цены регулировались не обычными экономическими факторами, а действиями ОПЕК.

Однако еще одним следствием стало стремление потребителей заместить дорогую нефть другими энергоносителями везде, где только можно. Поэтому доля нефти в мировом энергобалансе постепенно сокращалась. В середине 70-х годов XX века она достигала почти 50% первичных энергоресурсов, используемых в мире. Сейчас она продолжает снижение и, согласно нашему прогнозу, к 2035 году уменьшится до 26–27%. Транспорт остался единственным сектором, в котором нефть доминирует. Что и приводит к низкой эластичности спроса по цене: если у вас нехватка нефти и вам нечем ее заменить, то вы готовы платить за нее большую цену. В случае же избытка она никому не нужна: больше бензина вы в свой бак не зальете. Вы, конечно, можете ездить чаще и на большие расстояния, но это не может кардинально изменить ситуацию.

Упрощенная арифметика нефтяного рынка в прошлом году выглядит следующим образом: мировой спрос на нефть в 2014 году вырос на 700 тыс. баррелей в сутки, а предложение — на 2,2 млн баррелей в сутки. Результат — появление на рынке избыточных объемов. Потребители уже заполнили нефтью почти все хранилища на суше. В США достигнут рекордный уровень коммерческих запасов за последние 30 лет.

Для обеспечения рыночного баланса нужно, чтобы в текущем году соотношение прироста спроса и предложения компенсировало дисбаланс прошлого года. Из-за низких цен на нефть многие ожидают, в том числе мы, что в нынешнем году темпы роста спроса вырастут и потребление увеличится примерно на 1,5 млн баррелей. Но это означает, что мировая добыча нефти вообще не должна расти, иначе дисбаланс сохранится. В то же время прогнозы говорят о другом: за пределами ОПЕК производство нефти в текущем году может вырасти на 800 тыс. баррелей в сутки.

BG: Можно ли ожидать повышения нефтяных цен в краткосрочной перспективе?

В.Д.: Фундаментальных причин для этого пока нет: если картель будет и дальше бездействовать, то нефтяной рынок продолжит поиск равновесия, что обещает более высокую волатильность цен. Стоимость нефти может даже на время опуститься ниже $40 за баррель. Да, в начале 2015 года цены на рынке немного выросли. Но этот рост был основан главным образом на ожиданиях. В частности, на оценках числа работающих буровых установок в США. Многие считали, что на фоне низких цен добыча в США начнет быстро сокращаться. По данным Backer Huges, число использовавшихся в нефтедобыче буровых установок достигло пика в октябре 2014 года — 1610 установок. К концу марта 2015 года их осталось 815. И многие решили, что это уже означает падение добычи. Однако этого пока не произошло. По данным на февраль, добыча нефти в США все еще была на 1,5 млн баррелей в сутки выше, чем годом раньше. То есть можно лишь говорить о замедлении темпов роста.

В этой связи нельзя недооценивать роль технологического фактора. Американская сланцевая революция основана на развитии технологий, которое поражает воображение. Сейчас выводятся из эксплуатации старые буровые установки (до 85% из общего сокращения). Главным образом это установки для традиционного вертикального, а не горизонтального бурения, которое используется при освоении сланцевых запасов: к концу марта число станков для вертикального бурения сократилось за год на 63%, тогда как для горизонтального — на 36%.

Однако главное заключается в том, что за последние три года число скважин, пробуренных одним станком, выросло на 50%. Если оценить ситуацию на самых известных сланцевых месторождениях Игл-Форд и Баккен, то добыча нефти, приходящаяся на один станок, увеличилась в два с половиной и два раза соответственно (140% и 100%). То есть число буровых установок сокращается, а добыча растет. Кроме того, динамика вывода из эксплуатации буровых установок в США замедлилась. В первые недели 2015 года этот показатель составлял 50–90 установок в неделю, а в последнюю неделю марта — только 12. Кроме того, на нефтяном рынке цена является двигателем себестоимости (а не наоборот). На фоне низкой стоимости нефти сервисные компании столкнулись с сокращением спроса на свои услуги, среди них стала нарастать конкуренция. Так, в Соединенных Штатах с резким ростом парка неиспользуемых буровых установок снижается стоимость буровых услуг и, соответственно, себестоимость добычи нефти. Следует также отметить, что распространенным явлением в США стали незавершенные скважины, то есть скважина бурится, а гидроразрыв не производится. В результате американские компании достаточно быстро смогут ввести их в эксплуатацию, когда это станет выгодно.

Вопреки мнению о том, что сложившееся положение является заговором против добывающих стран, мы полагаем, что это случайное совпадение. Игра на мировом нефтяном рынке слишком сложная. В 80-е годы прошлого века ОПЕК, уронив цены, задержала освоение нефтяных песков Канады на 20 лет. Но американская сланцевая нефть совсем другая история. Главное отличие состоит в том, что среднее время бурения горизонтальной скважины составляет сегодня примерно три-четыре недели. То есть даже если Саудовская Аравия добьется поддержанием низких цен сокращения добычи в США, то при последующем росте цен сланцевая нефть вернется на рынок в течение месяца. Бороться таким образом со сланцевой нефтью сложно. Ресурсная база позволяет Соединенным Штатам наращивать добычу нефти до середины 2020 годов, а возможно, и дольше, при условии что удастся увеличить коэффициент извлечения нефти, который сейчас составляет на сланцевых месторождениях 3–4%.

BG: Возможно ли повторение американской сланцевой революции в других странах, обладающих такими запасами?

В.Д.: Мы не ожидаем повторения сланцевой революции в других странах в ближайшие годы. Только в США сложилась такая удачная комбинация — наличие ресурсов, развитой нефтесервисной промышленности и инфраструктуры, а также принципиально отличающихся от других стран прав собственности на недра. Только в США собственник земли является правообладателем скрытых в ее недрах ресурсов. Ни в Европе, ни в других регионах со сланцевыми запасами такого нет: ресурсы принадлежат государству. И собственник земли, в отличие от Соединенных Штатов, борется со всеми, кто хочет вести буровые работы на его земле. В Америке же собственник земли становится совладельцем разрабатываемых запасов, то есть у него совсем другая мотивация. Доступность финансовых ресурсов и благоприятная фискальная система также способствовали успеху сланцевой революции в США. Ни в одном другом регионе мира мы пока не можем прогнозировать такие взрывные темпы роста добычи.

BG: Какова роль ОПЕК в современной ситуации?

В.Д.: Картель по-прежнему играет определяющую роль. Саудовская Аравия решением о сокращении добычи нефти может переломить ситуацию. Необходимо отметить, что в стране очень непростое положение с государственным бюджетом, который уже второй год испытывает дефицит. В прошлом году его балансировка была возможна при $98 за баррель, в текущем — при $104. Сокращать госбюджет саудовцам очень сложно: выросшие после «арабской весны» социальные расходы огромны. До 2011 году бюджет был сбалансированным при $30–40 за баррель.

Да, Saudi Aramco может добывать нефть при низких ценах на мировом рынке. Себестоимость добычи на большинстве месторождений в стране колеблется от $3 до $10 за баррель. Однако бюджету страны это не поможет: при ценах $60 за баррель ресурсы Государственного нефтяного фонда Саудовской Аравии могут закончиться через два года, а года через четыре опустеют золотовалютные запасы страны. Финансировать дефицит бюджета можно будет только за счет внешних заимствований, а, как мы помним на примере России в 1998 году, стране перестают давать деньги, как только ее доходы опускаются ниже уровня, необходимого для обслуживания долга. Казалось бы, Саудовской Аравии было бы естественнее сократить добычу, обеспечив рост цен, чем жить в ситуации низких цен. Однако страна избрала другую стратегию.

В целом за последние годы производство нефти внутри ОПЕК заметно сократилось. Только в Ливии в январе текущего года падение добычи составляло 1,2 млн баррелей в сутки. Тем не менее, по нашим прогнозам, к середине следующего десятилетия картель, пострадавший от американской сланцевой революции, сможет восстановить свои позиции на нефтяном рынке и нарастить объемы поставок.

BG: Кто же сможет добывать нефть при существующих ценах?

В.Д.: Если ОПЕК ничего не будет делать, с рынка рано или поздно уйдут объемы, добываемые в рамках дорогостоящих проектов. Сейчас помимо ряда сланцевых проектов и разработки нефтяных песков под удар поставлены глубоководные проекты. Согласно нашим оценкам, такие проекты дадут мировому рынку гораздо меньше нефти, чем ранее прогнозировалось. Арктика одной из первых ощутит на себе бремя низких цен: это один из самых дорогих регионов для нефтедобычи. Добыча на зрелых месторождениях в Северном море также страдает от низких цен. То есть в перспективе сокращение производства нефти произойдет в проектах, где применяются наиболее дорогостоящие методы ее извлечения.

При этом нужно помнить, в нефтяной отрасли срок между осуществлением инвестиций и выходом сырья на рынок измеряется не неделями и даже не месяцами. Сейчас закладывается основа для циклического сокращения предложения, которое может произойти лишь через несколько лет. Большая часть проектов просто не успеет в нынешнем году отреагировать на изменение ценовой ситуации. Сокращение капиталовложений на традиционных месторождениях в текущем году даст о себе знать лишь через три-пять лет. В этом отношении характерно поведение компаний, осваивающих нефтяные пески в Канаде — одни из самых дорогостоящих в мире проектов. Согласно нашим оценкам, производство нефти в текущем году в их рамках не сократится, даже если цена на нефть упадет ниже $30 за баррель.

BG: Каковы, на ваш взгляд, перспективы развития нефтегазовой отрасли в России в условиях низких цен? Как на ней сказываются санкции?

В.Д.: В Российской Федерации есть и арктические месторождения, и нефть на шельфе, и нетрадиционные запасы. К чему приведет период низких цен? Как и везде в мире, компании будут сокращать свои инвестиционные программы и переориентироваться на разработку дешевых ресурсов. С этой точки зрения внимание к Арктике и нетрадиционным запасам может временно снизиться, но повысится интерес к доразработке традиционных запасов. Низкие цены на мировом рынке всегда вели к росту эффективности: выжимать большие объемы за меньшие деньги. Сейчас КИН в России не превышает 30%. Технологии повышения нефтеотдачи позволят увеличить этот показатель и обеспечить продолжение добычи на зрелых месторождениях в стране на годы вперед.

Традиционных запасов нефти в России вполне достаточно для поддержания добычи на нынешнем уровне. Ресурсных ограничений в ближайшей перспективе нет: по данным Статистического обзора мировой энергетики, который готовит наша компания, на 22 года Российской Федерации должно хватить уже доказанных запасов, а в случае повышения коэффициента извлечения и начала разработки новых месторождений (в том числе нетрадиционных) и на более длительный срок. Однако многое зависит от налоговой политики российского государства.

Освоение нетрадиционных запасов нефти в РФ — задача на ближайшие десятилетия. Ее решение во многом зависит от доступности российским нефтяникам соответствующих технологий. Что касается добычи нетрадиционного газа в России, то в среднесрочной перспективе эта тема не будет актуальной для страны. Российская Федерация обладает значительными запасами сеноманского природного газа, не столь дорогого в разработке, как сланцевый. Их хватит на ближайшие 50 лет.

Что касается технологических санкций, то добычу газа они напрямую не затрагивают. Текущей добычи нефти они тоже не касаются: под санкции подпали проекты, связанные с разработкой нетрадиционной, арктической и глубоководной нефти. Но и до санкций никто значительных объемов добычи из этих источников в ближайшей перспективе не ждал. Финансовые санкции имеют более быстрый эффект. Но пока российские компании справляются и с этой проблемой.

BG: Не так давно BP выпустила новый прогноз до 2035 года. Каковы основные тренды развития мировой энергетики в долгосрочной перспективе?

В.Д.: Согласно нашим прогнозам, спрос на жидкие углеводороды к 2035 году может увеличиться на 19 млн баррелей в сутки. Он будет расти главным образом в странах, не входящих в ОЭСР. Но мы также отмечаем замедление темпов роста потребления в Китае: повышение эффективности в стране ведет к замедлению темпов роста энергопотребления, что, согласно нашим оценкам, скажется прежде всего на темпах потребления угля. Мы видим структурные изменения в китайской экономике: возрастание роли сферы услуг, легкой промышленности, то есть наименее энергоемких отраслей. В результате рост спроса на уголь существенно сократится. К концу прогнозируемого периода потребление угля в стране перестанет увеличиваться.

Самым быстрорастущим сегментом станут возобновляемые источники энергии (ВИЭ). К концу 2035 года по своему вкладу в мировой энергобаланс они обгонят и ядерную, и гидроэнергетику. Тем не менее ВИЭ будут давать лишь порядка 10% от необходимых человечеству энергоресурсов. Даже в Европе, где альтернативная энергетика развивается самыми быстрыми темпами, ископаемые виды топлива будут давать свыше 50% необходимой энергии, а в мире их доля составит порядка 80%. Из углеводородов быстрее всего будет расти потребление газа: на 1,9% в год в последующие 20 лет.

Рост энергоэффективности будет все более заметен. На одном из наших графиков траектории роста мировой экономики и потребления энергоресурсов расходятся в разные стороны. К сожалению, это пока не приводит к сокращению выбросов парниковых газов. При отсутствии цены за выбросы экономического стимула для изменения структуры энергобаланса не существует. Один из наших главных выводов: если мир серьезно относится к климатическим изменениям, политика в этой области должна быть более активной.

BG: Восточное направление поставок энергетических ресурсов. Как BP оценивает динамику спроса на азиатских рынках?

В.Д.: Китай и Индия останутся самыми быстрорастущими рынками энергопотребления. К концу прогнозируемого периода Индия даже обгонит КНР по темпам роста спроса на энергоресурсы. Значительные объемы необходимых им энергоресурсов эти страны будут добывать самостоятельно. Однако им будут нужны и импортные поставки газа, угля и нефти из других регионов, в том числе из России. Мы считаем, что у Российской Федерации хорошие перспективы для экспорта энергоносителей в азиатские страны. Но российским поставщикам придется вести жесткую конкурентную борьбу за эти рынки.

Так, поставки газа из России в Китай по западному маршруту будут конкурировать с центральноазиатским газом. У КНР уже подписаны контракты на поставки из Средней Азии в объеме около 80 млрд куб. м в год, а Россия планирует поставлять по планирующемуся газопроводу «Алтай» 30 млрд куб. м. Нужен ли будет Китаю газ в таких объемах? Мы считаем: да, нужен, но только если этот газ будет конкурентоспособным по цене. Главным индикатором для российского экспорта в этом направлении станет стоимость поставок газа из Средней Азии. Российский газ, который пойдет по восточному маршруту, скорее всего, будет конкурировать с поставками сжиженного природного газа (СПГ) из разных стран. По западному — экспортируемый из России газ будет конкурентоспособным на рынке Китая лишь при определенных усилиях со стороны «Газпрома».

BG: Каковы перспективы роста рынка СПГ?

В.Д.: В настоящее время низкие цены на энергоресурсы сдерживают развитие этого рынка — некоторые запланированные к реализации проекты отложены. Однако мы прогнозируем удвоение объема мирового рынка сжиженного природного газа в ближайшие 20 лет. В ближайшие годы сжиженный газ в значительных объемах пойдет из США и Австралии, что будет способствовать интеграции трех крупнейших рынков: Европы, Северной Америки и Юго-Восточной Азии. Пока это отдельные, плохо связанные друг с другом рынки, что можно отследить по существенным различиям цен на них. Со временем цены на этих рынках будут сближаться, а разница в стоимости СПГ будет определяться лишь транспортными издержками.

В целом поставки сжиженного природного газа превысят объемы трубопроводных поставок. Технологии строительства СПГ-танкеров, а также производства сжиженного природного газа совершенствуются, что ведет к снижению себестоимости такого газа. Можно отметить многообещающие перспективы, связанные с развитием технологий FLNG — плавучей платформы для добычи газа и производства СПГ, а также использования сжиженного природного газа в качестве топлива на транспорте.

Беседовала Мария Кутузова

Хрупкий баланс нефтяного рынка