Россия на "пыточной" карте мира

Датский Институт против пыток оценивает ситуацию с правами человека в России как достаточно тревожную

Неделю назад из России (формально из-за неверного оформления виз) были выдворены трое сотрудников датского Института против пыток DIGNITY, принимавшие участие в организованном российским Комитетом против пыток семинаре. Эта правозащитная организация из Дании с более чем 30-летней историей, которая выступает против пыток и занимается реабилитацией их жертв. Ничего, кроме разочарования и непонимания, решение российских властей в Копенгагене не вызвало.

Институт DIGNITY, являющийся национальным исследовательским центром, находится в Копенгагене, там же расположен и его реабилитационный центр, где проводится лечение беженцев, подвергавшихся пыткам у себя на родине, рассказывает его директор Карин Верланд:

– Мы работаем по всему миру, будучи в партнерстве с более чем с 30 странами, как правило, в южном полушарии. У нас работает более 100 сотрудников самых разных специальностей: это врачи, психологи, социальные работники, физиотерапевты, юристы, антропологи, социологи. Сама я по образованию врач.

– На вашей интернет-странице есть такая фраза – "DIGNITY активно противодействует применению пыток, меняя механизмы, лежащие в их основе". Как это осуществляется на практике?

Самая трудная часть нашей работы – помочь людям вернуться обратно к нормальному восприятию жизни

– Зависит от того, о какой стране речь. Это почти всегда комплексная работа, поскольку мы отталкиваемся от местного событийного контекста. Некоторые страны, в которых мы работаем, можно назвать постконфликтными, прошедшими через революцию или войны – это, как правило, приводит к разрушению инфраструктуры и правоохранительной системы. В таких случаях мы работаем на политическом уровне с теми, кто берет на себя ответственность за происходящее в стране. В частности, можно упомянуть Тунис, где мы интенсивно работаем уже больше трех лет совместно с представителями местных властей, с тем чтобы помочь им восстановить правовую систему, к которой граждане страны испытывали бы доверие. Кроме того, мы стремимся наладить систему общественного контроля над работой тюрем – наши инспекторы посещают места лишения свободы, с тем чтобы удостовериться в приемлемых условиях содержания заключенных и достойного с ними обращения со стороны тюремной администрации.

Есть и страны иного порядка – такие, в которых по-прежнему практикуются пытки. Я на днях вернулась из поездки в Шри-Ланку, где посетила несколько реабилитационных центров, в которых специалисты работают с недавно освободившимися из мест заключения. Это типичный пример страны, где пытки еще не ушли в прошлое, и самая трудная часть нашей работы – помочь людям вернуться обратно к нормальному восприятию жизни, разрушенному за время пребывания за решеткой или в полицейских участках, где над ними порой жестоко измываются, калеча и тело, и психику.

Наша работа и разноплановая, и многоуровневая. Но при этом мы всегда анализируем ситуацию, исходя из имеющегося опыта – какая методика на месте лучше сработает.

– Что самое трудное в вашей работе?

Это требует большой гибкости и умения налаживать общий язык с людьми, скажем так, отнюдь не датской ментальности

– В большинстве стран, где пытки обычное дело, местные власти, полиция, администрация тюрем, как правило, отрицают наличие подобных случаев. И самое трудное в такой ситуации – идентифицировать сам факт насилия. Но это, в принципе, задача решаемая, поскольку на том же поле работают и другие правозащитные организации, ведущие разнообразную документацию по теме. С такими организациями нам легче вступать в деловой контакт, налаживать сотрудничество – и это весьма помогает общему делу, поскольку мы совместно реконструируем истинную картину случившегося. Все это требует большой гибкости и умения налаживать общий язык с людьми, скажем так, отнюдь не датской ментальности. Так что в нашей работе нередко присутствует и элемент опасности. И хотя у нас есть свои модели и тактика ведения переговоров, но тут главную роль всегда играет человеческий фактор, умение договориться.

Конечно, более комфортно работать в странах, присоединившихся к Конвенции ООН против пыток, потому что они в таком случае связаны обязательствами. Но, как правило, условия нам выбирать не приходится – мы пробуем найти лазейку, подход, и если в стране находятся люди, согласные идти нам навстречу, выказывая интерес к сотрудничеству, и когда по нашим оценкам обстановка в стране достаточно стабильная для безопасного пребывания наших сотрудников, мы приступаем к работе.

– С какого времени вы сотрудничаете с Россией и каковы основные направления этой совместной работы?

Перевозили наших коллег в машине для арестантов. Их задержали более чем на сутки

– Россия для нас относительно новая страна – приглашение посетить Нижний Новгород для обмена опытом поступило от российского Комитета против пыток, если не ошибаюсь, осенью 2014 года. Мы обратились в российское консульство в Копенгагене, разъяснили цель визита, после чего нам были выданы визы. Вообще говоря, Россия как-то выпадала из нашего поля зрения, потому что мы привыкли воспринимать ее как соседку по Европе. Но мы знали, что в России имеются проблемы, так что для нас это был дебютный проект – узнать на практике, как обстоят дела и предложить что-то из своих наработок. Для поездки мы отобрали трех наших коллег – психолога, эксперта по юридическим вопросам и управленца. Мои сотрудники рассказали, что в минувшую среду, когда они находились в отеле и готовились к очередной рабочей встрече, внезапно появились сотрудники российской миграционной службы, человек десять. Проверили паспорта, визы и заявили, что они должны проследовать с ними. Перевозили наших коллег в машине для арестантов. Их задержали более чем на сутки, после чего в пятницу им было разрешено покинуть Нижний Новгород с требованием покинуть страну в тот же день.

– Сообщалось, что у сотрудников DIGNITY были проблемы с визовыми документами...

Люди были психологически травмированы самим фактом задержания, потому что не могли понять, в чем их вина?

– Мы так и не поняли, что именно произошло: с нашей стороны все было абсолютно законно. Наши сотрудники были в российском консульстве в Копенгагене, целью поездки была указана встреча с российским коллегами и обмен опытом. Визы были получены без проблем. Впервые за 32 года существования нашей организации мы сталкиваемся с подобным – никто из наших сотрудников никогда ранее не выдворялся из страны, имея на руках абсолютно легальную визу.

– Каковы впечатления ваших работников от контакта с российской правовой системой?

– Говорят, что обходились с ними достаточно нейтрально, не били, не запугивали. Но, конечно, сама ситуация была крайне неприятной – ни представители миграционной службы, ни судья, рассматривавший дело, не были с ними особо любезны. И хотя сотрудники у нас опытные, многое повидали, но люди были психологически травмированы самим фактом задержания, потому что не могли понять, в чем их вина? Окончательным же шоком стали выдвинутые обвинения, которых они ну никак не ожидали. Это было самое худшее в той ситуации, я полагаю.

– Наложен ли на сотрудников DIGNITY вместе с выдворением из России запрет на въезд в страну в будущем?

– Говоря по правде, мне об этом ничего не известно, поскольку я сама была в это время вне офиса и еще не читала все документы об этом деле. Знаю лишь, что их оштрафовали на 2 тысячи рублей по административной статье о нарушении иностранцем правил въезда или режима пребывания в России.

– У вас есть догадки, что на самом деле послужило причиной этого инцидента?

Мне кажется, что российское общество становится все более контролируемым со стороны властей

– Полагаю, что проблема тут в недавно принятом российском законе об иностранных агентах. С моей точки зрения – человека, работающего в сфере защиты прав человека, – закон, запрещающий гражданам объединяться и работать для создания лучшего общества, является антиобщественным. Этот закон пытается ограничить въезд для правозащитных организаций, пытающихся сделать общественную жизнь прозрачной, ограничивает права российских граждан. Мне кажется, что российское общество становится все более контролируемым со стороны властей. В Дании принятие такого закона (если такое вообще возможно себе представить) вызвало бы мощнейший взрыв негодования во всех слоях общества, со всеми вытекающими из этого последствиями.

– Изменит ли DIGNITY свою политику на российском направлении в связи со случившимся?

– Мы планируем в ближайшее время разобраться более подробно, что именно и почему именно произошло в Нижнем Новгороде. DIGNITY – демократическая организация, решения мы принимаем после коллективного обсуждения. Но мы не собираемся терять контакт с Россией и уж нас точно не назовешь трусами. Если мы увидим, что открылось другое окно возможностей вступить в диалог, то воспользуемся им.

– Как выглядит Россия на "пыточной" карте мира по оценке вашего института?

Камеры в российских тюрьмах маленькие и крайне перенаселены, еда скверная, с заключенными нередко обращаются грубо, унижая их человеческое достоинство

– Мы оцениваем ситуацию на основе отчетов других международных и национальных организаций. У нас в распоряжении есть мрачная статистика, в частности, по Украине. Весьма трудно получить точную картину происходящего, потому что в некоторых странах весьма изощрены в том, что касается сокрытия факта пыток. По моему мнению, Россия на мировой шкале находится ближе к зоне серьезных нарушений прав человека. Тут играют роль два фактора – собственно пытки, когда людей подвергают неописуемой физической боли и унижениям за решеткой. Другая часть проблемы – как в целом обращаются с людьми, лишенными свободы, в каких условиях их содержат. Я думаю, и в том и в другом случае в России с этим имеются серьезные проблемы. Можно нередко слышать о том, что камеры в российских тюрьмах маленькие и крайне перенаселены, еда скверная, с заключенными нередко обращаются грубо, унижая их человеческое достоинство.

– Amnesty International опубликовала доклад о пытках пленных на востоке Украины, в котором критикуются обе стороны конфликта. Что вы думаете об этом и каким вам видится выход из ситуации?

Разумеется, у нас есть большое желание помочь людям, но мы не "скорая помощь"

– Мы видим массу подобных рапортов, в частности, из воюющей Сирии. Действие вызывает противодействие: если одна из сторон конфликта ведет себя с варварской жестокостью, другая отвечает тем же, вступает в дело библейский принцип "око за око". Думаю, именно это и происходит сейчас на Украине – у меня нет сомнений в правдивости доклада Amnesty International: жестокость царит по обе стороны линии фронта. Я не думаю, что украинские власти в том, что касается войны, гуманней своих противников. Разумеется, у нас есть большое желание помочь людям, но мы не "скорая помощь", если можно так выразиться. Мы правозащитная, а не гуманитарная организация – до того времени, пока продолжается вооруженный конфликт, пока не утихает стрельба и убивают людей, мы не вмешиваемся. Наш час наступает тогда, когда устанавливается относительное затишье, когда надо пробовать отстроить обратно нормальную жизнь. Абсолютно точно могу сказать – в тот день, когда кто-то на Украине или в России скажет: "Хватит, мы хотим возвратиться к мирной жизни", – мы непременно им поможем.