"Дыр бул щыл!"

Некоторые полагают, что российская пропаганда путинского периода слепо копирует оруэлловский новояз. Это не так: в то время, как новояз выворачивал значения слов наизнанку, оставляя смысл понятным, хотя и противоположным общепринятому, нынешний гибридный язык, имеющий хождение в российских средствах массовой информации, вообще лишает слова какого-либо обязательного значения – точнее, позволяет подставить значение любое, по обстоятельствам.

У Оруэлла, к примеру, "мир – это война", а при том "нелинейном" словопользовании, которое ввел в обиход Владислав Сурков, мир может быть войной, миром, может быть чем угодно, хоть лузганием семечек при луне, по барской прихоти. Это удобно: теперь заявления московских дипломатов и филиппики журналистов в принципе не представляется возможным правильно понять, ибо никакого нормативного значения у них по определению нет. То есть можно, конечно, разобрать их грамматические формы, попытаться угадать смысл предложения, но успешность разгадки будет не больше, чем в классическом примере с "глокой куздрой", которая, якобы, "штеко будланула бокренка". Там, где корневые морфемы заменены на бессмысленные сочетания звуков, всегда в случае конфуза остается возможность сказать: "Да вы же меня неправильно поняли!"

В Бурунди тоже недавно произошла попытка госпереворота – значит ли это, что следует ждать списка невъездных политиков "за одобрение попытки переворота"?

Такой конфуз случился со списком 89 политических деятелей из стран Евросоюза, которым российский МИД якобы запретил въезд в страну. Пишу "якобы", потому что все в этой истории – чистая сурковщина, мистика путинского периода. Вместо внятного объяснения логики запрета, его причин и сроков действия последовали обманные телодвижения и отвлекающие внимание выкрики. Список был представлен неизвестным ответработникам ЕС не то год назад, не то на прошлой неделе. Срок действия запрета – до отмены. Причина совсем уж невразумительная – "за одобрение государственного переворота на Украине". Может быть, в Москве не читали эпохального произведения Леонида Кучмы "Украина – не Россия"? Или читали, но не поверили, что Киев – это столица cовсем другого государства? Вот в Бурунди тоже недавно произошла попытка госпереворота – значит ли это, что следует ждать списка невъездных политиков "за одобрение попытки переворота в Бурунди"?

Министр Лавров в беспокойстве – Запад, мол, нарушил этические нормы! Оказывается, список был тайным и не предполагал публичной огласки. Тут вообще ум за разум заходит: от кого можно такое поражение в правах держать в секрете? От самих пораженных? Или наказанные политики обязаны были при получении ордера давать подписку о неразглашении? И, слив информацию в печать, кто-то из них растоптал этические нормы, столь дорогие сердцу министра? И в чем тогда назидательный смысл санкции, если о ней никто не узнает?

В довершение общей клинической картины "ступора чистого разума" российский МИД назвал воспитательную меру "проявлением высокого доверия", которого Запад не оправдал.

Конечно, какой-нибудь балагур, вроде меня, мог бы обыграть этот метод, назвав антипутинские санкции Запада "апофеозом плодотворного сотрудничества", а исключение России из "Большой восьмерки" – "цивилизационным шансом России". Но в том-то и дело, что западные политики (а не Запад вообще, который является понятием собирательным и, в отличие от нарицательных имен, не может иметь ни личного мнения, ни какого-то особого поведения, заслуживающего порицания) напрочь лишены того специфического чувства юмора, которое по-русски именуется ерничеством. Пуще смерти они боятся потерять общепринятый словарь, основу взаимопонимания. Боятся заблудиться в дебрях частных и необязательных значений слов. Боятся сурковщины. Поэтому почти наверняка можно предположить, что и впредь на искрометные импровизации российской пропаганды западные дипломаты будут отвечать скучноватой выверенной лексикой, где свобода будет означать именно свободу, а не рабство и не "чего изволите". Никогда и никому еще не удавалось отменить порядок навсегда.

Ефим Фиштейн – международный обозреватель Радио Свобода

Высказанные в рубрике "Право автора" мнения могут не отражать точку зрения редакции