Марк Абрахамс: Это невероятно!

Марк Абрахамс Фрагмент обложки книги Марка Абрахамса «Это невероятно! Открытия, достойные Игнобелевской премии»

В издательстве «БИНОМ. Лаборатория знаний» вышла книга Марка Абрахамса «Это невероятно! Открытия, достойные Игнобелевской премии». В 1991 году Абрахамс основал Игнобелевскую премию, которая ежегодно вручается за научные достижения, «которые заставляют сначала засмеяться, а потом — задуматься». Также Абрахамс – основатель и главный редактор журнала «Анналы невероятных исследований» и автор нескольких книг.

«Это невероятно!» – сборник эссе о различных научных исследованиях, которые привлекли внимание Абрахамса. Он сообщает читателям: «Большая часть того, что вам предстоит прочесть на страницах книги, было опубликовано в том или ином виде в газете Guardian, где я веду еженедельную колонку «Невероятные исследования». Но наука не стоит на месте, и в процессе работы я постарался собрать еще больше деталей, сделать изложение как можно более подробным и сообщить разнообразные любопытные факты, о которых успел узнать за последнее время». Мы публикуем три эссе из этой книги.

На стороне правды

Где искать правду? Слева, согласно исследованию, опубликованному в 1993 году в журнале Neuropsychologia. Левое ухо, говорится в научной статье, отличает ложь от истины лучше правого. У большинства людей это так — пусть и не всегда.

Эксперимент, описанный в работе «Полушарная асимметрия распознавания на слух истинных и ложных утверждений», был организован Франко Фаббро и его коллегами из университета Триеста. 24 женщины и 24 мужчины получили по паре наушников, после чего были проинструктированы: «Вы услышите голоса 4 незнакомых вам людей. Голоса произносят одну из двух фраз: “Фотография мне нравится” либо “Фотография мне не нравится”. Высказывания относятся к снимкам, которые этим четверым предложили оценить заранее. Иногда голоса лгут. Иногда говорят правду. Услышав очередную фразу, вы должны высказать свое мнение — лжет говорящий или нет».

Эффект оказался еле заметным. Согласно результатам эксперимента, распознавание лжи левым ухом дает сбой на женских голосах — оно чувствительно только к мужской лжи. Причем признает за правду всего 63% истинных суждений.

Фаббро и его коллег волновал вопрос распределения функций между полушариями мозга. Одно из полушарий считается более приспособленным к работе с эмоциями. «Большинство людей, когда им приходится лгать, испытывают эмоциональный стресс», — утверждают авторы исследования. Впрочем, и эта теория спорная. Фаббро с соавторами излагают ее следующим образом: «Человеческая культура устроена так, что ложь чаще возникает при вербальном общении. Естественно ожидать, что информация, поступающая по вербальному каналу, чаще подвергается проверке на истинность, а информация, поступающая иным путем, — реже».

Другой эксперимент, проведенный 10 годами ранее в университете Макгилла в Монреале (Канада), ставил целью обнаружить менее тонкие эффекты — и обнаружил.

Уолтер Д. Сурвилло рассказывает о результатах в статье под заголовком «Асимметрия ушей при телефонном разговоре», которая вышла в журнале Cortex. Ученого также занимала проблема разных ролей левого и правого уха. Сурвилло интервьюировал людей, которым по работе приходится часто разговаривать по телефону, и тех, чья профессия со звонками не связана. Вопрос он задавал такой: к какому уху они предпочитают подносить трубку?

И вот итог изысканий: «Прикладывание трубки к левому уху характерно для активных пользователей телефона. Наиболее часто называемая причина — то, что таким образом высвобождается правая рука, которой удобней писать или набирать номер. Выбор уха объясняется только соображениями удобства — держа трубку в левой руке, ее проще прикладывать к левому уху, чем к правому».

Чтобы еще глубже погрузиться в сравнительный анализ достоинств левого и правого уха, вам, возможно, захочется заглянуть в исследование, посвященное 203 безымянным труженикам сервиса телефонных продаж. Здесь обсуждается связь между выбранным ухом, личными качествами и производительностью труда. Те, кто прикладывал трубку к правому, получал в среднем более высокую оценку своей работы от начальства.

Fabbro F. B., Gran B., Bava A. (1993). Hemispheric Asymmetry for the Auditory Recognition of True and False Statements. Neuropsychologia(31) 8: 865–70.

Surwillo W. (1981). Ear Asymmetry in Telephone-Listening Behavior. Cortex 17 (4): 625–32.

Jackson C. J., Furnham A., Miller T. (2001). Moderating Effect of Ear Preference on Personality in the Prediction of Sales Performance. Laterality: Asymmetries of Body, Brain, and Cognition 6 (2): 133–40.

28 часов томления духа

Немецкие и австрийские исследователи проанализировали, что происходит со знаменитым пианистом (Армином Фуксом), если тот на протяжении более чем суток играет раз за разом, без остановки, короткий этюд «Томление духа», сочиненный французским композитором Эриком Сати. Это был тест на выносливость — как с художественной, так и с нейрофизиологической точки зрения, — которому подвергли умение мозга повторять.

Команда исследователей — Кристине Кольмец, Рейнхард Копиец и Марк Бангерт из Ганноверского университета музыки и драматургии, а также Вернер Гёбль и Эккарт Альтенмюллер из Австрийского института искусственного интеллекта в Вене — опубликовала в 2003 году несколько статей о том, что дали науке наблюдения за пианистом.

Заголовки этих работ столь же длинны, как и упражнения Фукса. Один, в журнале Psychology of Music («Психология музыки»), звучит так: «Электрическая активность коры у пианиста, исполняющего “Томление духа” Эрика Сати в течение 28 часов». Когда Сати заканчивал это сочинение (в 1893 году), он сопроводил ноты пояснением, что исполнителю следует «сыграть этот пассаж 840 раз подряд».

В XXI веке ученые Кольмец, Копиец, Бангерт, Гёбль и Альтенмюллер задались вопросом, мог ли композитор XIX века «предвидеть влияние, которое окажет его сочинение на пианиста, в особенности на его сознание и двигательные функции».

Несложные расчеты показывают, что в среднем неутомимый Фукс исполнял по тридцать пассажей за час — по одному «Томлению духа» каждые две минуты.

Закрепив электроды на голове у Фукса, исследователи смогли в режиме реального времени следить за электрической активностью его мозга при помощи электроэнцефалографа (ЭЭГ). Обнаружилось, что «пианист за время эксперимента успел пережить несколько разных состояний — от бодрствования до дремоты и транса».

Когда Фукс впадал в дрему, музыка становилась неразборчивой. Однако все то время, что он бодрствовал, пианист играл образцово. «Но важнее всего, — говорится в работе, — что даже в глубоком трансе, когда человек испытывает эффекты вроде сжатия времени и измененного восприятия, заметные на ЭЭГ, пианисту удавалось не только продолжать играть, но и держать темп. Это требует виртуозного контроля над двигательной активностью». (Видео эксперимента можно найти на Youtube: http://www.youtube.com/watch?v=km9GiejF5OQ).

Второе исследование, напечатанное в Journal of New Music Research, содержит намного более детальный «анализ темпа и громкости». Авторы не без гордости сообщают: «Нелинейные методы выявили, что перепады громкости и тем па имеют невероятно сложную природу, и колебания обоих параметров удобней всего описывать в 18-мерном пространстве. Эффекты такого рода ранее описаны не были».

«Томления духа» не принадлежат к числу самых популярных произведений Эрика Сати. Довольно короткое (обычно пианисты нарушают инструкцию композитора и

играют «Томления» всего единожды), оно не требует от исполнителя особой скорости игры или сверхъестественного мастерства.

Однако один прорыв Сати все-таки совершил. Предложенная им техника («сыграйте это 840 раз подряд») была с большой выгодой освоена музыкальной индустрией многие годы спустя. Радио-диджеи 1950-х доказали: упорно повторяя песню раз за разом, ничего не стоит убедить великое множество слушателей, что эта конкретная мелодия — их любимая.

Kohlmetz Ch., Kopiez R., Altenmüller E. (2003). Stability of Motor Programs during a State of Meditation: Electrocortical Activity in a Pianist Playing «Vexations» by Erik Satie Continuously for 28 Hours. Psychology of Music 31 (2): 173–86.

Kopiez R., Bangert M., Goebl W., Altenmüller E. (2003). Tempo and Loudness Analysis of a Continuous 28-Hour Performance of Erik Satie’s Composition «Vexations». Journal of New Music Research 32 (3): 243–58.

В голове у официанта

Аргентина может похвастаться удивительными официантами, память которых заслуживает специального анализа, — если верить статье, опубликованной в журнале Behavioural Neurology и озаглавленной «Стратегии улучшения памяти в реальных жизненных ситуациях у официантов Буэнос-Айреса». «Типичный старший официант

в Буэнос-Айресе держит в уме все заказы, сделанные клиентами, если тех за столом не больше десяти, — сообщают авторы. — Принося блюда, официанты также не испытывают необходимости что-либо переспрашивать или сверяться с записями».

Как правило, официанты не ошибаются.

Как им это удается? Исследователи Тристан Бекинштейн, Джулиан Кардозо и Факундо Манес решили выяснить это экспериментально. Коллектив авторов представляет сразу три научных учреждения — Институт когнитивной нейронауки и университет Фавалоро в Буэнос-Айресе, а также Отделение наук о мозге в Кембриджском университете.

Выглядел эксперимент так. Восемь человек усаживались за стол и заказывали напитки. Как только официант возвращался с напитками, ученые считали, скольким из восьмерых он принес именно то, что было заказано, и сколько раз напиток доставался не тому клиенту. На этом этапе все официанты справлялись превосходно.

Потом тактика поменялась. Клиенты делали заказ и, прежде чем официант возвращался, менялись местами. Результаты были хуже некуда. Из девятерых официантов, с которыми ученые проделали этот фокус, ни разу не ошибся только один.

Работая над статьей, Бекинштейн, Кардозо и Манес наткнулись на описание самого удивительного официанта в мире (о том, был ли он аргентинцем, источники умалчивают). Тот после долгой тренировки в совершенстве овладел искусством безошибочной доставки еды: «мог запомнить до 20 заказов, делил блюда на мясные и овощные и сразу решал, в какой точке стола должна оказаться та или иная тарелка. Чтобы закодировать и удержать в памяти набор заправок для салатов, он использовал акронимы вперемешку со вспомогательными словами. А для запоминания степени прожарки стейков рисовал мысленную картину, где рядом с каждым посетителем бушевало пламя — у одних посильней, у других послабей».

Официанты Буэнос-Айреса, в отличие от их чудо-коллеги, «раз за разом признавались, что не задумывались о какой-либо специальной стратегии запоминания, и утверждали, что мастерство само собой приходит с опытом». Правду они говорили или лукавили, но их ответы хорошо согласуются с мнением, что людям их профессии не свойственно теоретизировать.

Тот официант, что в эксперименте зарекомендовал себя лучше прочих, — то есть правильно раздал напитки клиентам, которые поменялись местами у себя за столиком, —утверждал: в отличие от коллег, он не задумывается, где кто сидит, и обращает внимание только на внешность человека. Целых 10 лет он «работал на коктейльных вечеринках, где все в постоянном движении», а в ресторане служит только последние 3 года.

Bekinschtein Т. A., Cardozo J., Manes F. F. Strategies of Buenos Aires Waiters to Enhance Memory Capacity in a Real-Life Setting. BehaviouralNeurology 20: 65–70.