Фассбиндер и его двойник

Фассбиндеру в мае этого года исполнилось бы 70. Среди прочих фантазий эта — одна из самых неосуществимых. Конечно, про любую раннюю смерть (он умер в 1982-м, в 37) так можно сказать. Но жизнь Фассбиндера была прожита в центрифуге, которая изнашивает тело и спрессовывает хронологию. Его новая жизнь, la vita nuova, началась за границей материи и дат, в покое бессмертия, которым он бы насладился, если бы смог. Дом, что хотел построить из своих 40 с лишним фильмов Фассбиндер, продолжает стоять и после смерти архитектора. И в нем по-прежнему живут. Это свойственно хорошим домам.

Программа «Вокруг Фассбиндера» посвящена фундаменту, на котором строилось это здание, и другим домам рядом, на той же улице.

Одной из черт Фассбиндера, которая бросалась в глаза при встрече, было огромное любопытство к другому. Как описал это ощущение его друг, режиссер Даниэль Шмид, человек чувствовал себя в нем отраженным. Другая метафора, настойчиво сопровождающая воспоминания о том, каким он был, — метафора света. Но не духовного, снисходящего свыше — Фассбиндер совсем не был мистиком, — а направленного вовне, решительно борющегося с темнотой. Он был, по словам Пушкина, «несносным наблюдателем». Это мешало жить ближним, но на этот луч были нанизаны его фильмы.

Но мрак был не только в других и не только в окружавшей его Германии, погрузившейся в слепоту почти на половину XX века. Темнота лежала угольным пластом и внутри Фассбиндера. Еще ребенком он обнаружил в себе маниакальность как обратную сторону глубокого перманентного отчаяния, «страха перед страхом».

Тот же Шмид вспоминает, как Фассбиндер цитировал строчку Рембо «Я — есть другой», смутно ощущая ее как спасение и разгадку. Работая над последним фильмом «Керель», Фассбиндер натыкается на фразу Жене, которая его интригует: «Жене говорит: чтобы стать полностью собой, ты нужен самому себе еще раз».

Наблюдая за другими, вонзая в других свой беспощадный луч, Фассбиндер всегда хотел разогнать и темноту в себе. Через отражения (а он был мастером отражений, и его фильмы полны зеркал) он мучительно пытался определить себя до какой-то финальной точки, где темнота закончится и вытеснится ясностью и светом. Но темнота росла с той же скоростью, с какой он ее уничтожал. И эта утопия была изначально обречена.

Но мрак был не только в других и не только в окружавшей его Германии.

Именно потому, что Фассбиндер искал в других ответы на вопросы к себе, он был открыт влияниям, как никто другой из больших режиссеров. В юности, как и все его поколение, он учился на чужом кино и смотрел его в промышленных количествах. Но и позже продолжал разыскивать источники для внутренних поворотов вовне. Так он пришел от разделенного с «новой волной» увлечения малыми жанрами Голливуда к личному открытию Дугласа Сирка, изменившего его способ думать в кино. Ему всегда было мало одной школы, и он хотел синтезировать в себе сразу все: Рауля Уолша и Майкла Кёртица смешать со Штраубом и Клюге, звезд старого UFA — с только нарождавшейся полихромной стилистикой 80-х. Он — а для режиссеров это редкость — продолжал следить за тем, что делают коллеги в немецком кино. Тут он был вопиюще субъективен, брал то, что было нужно ему, и всегда объявлял об этом во всеуслышание, назначал звезд. Мало кто так, как он, бросался в бой за недооцененных друзей. Незадолго до смерти Фассбиндер составил для себя список (он был страстным их составителем: тоже попытка внести порядок в заполнявший его хаос) под названием «Хит-лист немецкого кино» (этот список повлиял на состав программы). Многие его коллеги, обнаружившие себя после смерти Фассбиндера в этом «хит-листе», удивляются до сих пор. По чести, они бы так не смогли.

Программа «Вокруг Фассбиндера», которая была бы невозможна без поддержки Гете-Института в Москве, описывает это движение — в нескольких центральных и периферийных точках. В ней есть только один фильм Фассбиндера — любимая им «Эффи Брист Фонтане». В остальном это фильмы, которые определили его или были определены тем же временем. Слово «вокруг» в названии программы нужно понимать как попытку стереоскопического взгляда на этот поиск им себя в других.

Итак, в ней есть фильмы режиссеров, которых Фассбиндер считал учителями, — Дугласа Сирка («Все, что дозволено небесами») и Жан-Мари Штрауба («Непримирившиеся»). Есть фильмы ближайших друзей — Вернера Шрётера («Королевство Неаполь») и Даниэля Шмида («Ла Палома»). Есть фильмы товарищей по поколению, которые находились на разной дистанции, но дышали тем же воздухом: Рудольфа Томе («Красное солнце»), Эдгара Райца («Обеды»), Петера Лилиенталя («Давид»). И, наконец, есть три документальных фильма («Разговор с Фассбиндером», «Ролевые игры» и «Фассбиндер: любить, не требуя»), которые всматриваются в того, кто сам с такой жадностью смотрел сквозь щели своего отчаяния на других людей.

Представлять некоторые фильмы программы приедет Юлиане Лоренц. Она монтировала все фильмы Фассбиндера с 1977 года — от «Больвизера» до «Кереля», жила с ним вместе в его последней квартире в Мюнхене, обнаружила его в июньскую ночь 1982-го с сигаретой, сгоревшей до кончиков пальцев, а после его смерти стала президентом Rainer Werner Fassbinder Foundation.