Ветераны Корейской войны

Необыкновенные американцы Владимира Морозова

​Александр Генис: В эти дни отмечают не слишком круглую, но важную годовщину - 65-летие со дня начала Корейской войны. В Америке эту войну часто называют забытой. Между тем, как говорят ветераны, Америке есть что вспомнить. Если когда-нибудь война и могла найти себе оправдание, то это - как раз тот случай. Полвека назад промышленный Север страны был несравненно богаче отсталого аграрного Юга. Сегодня южнокорейские школьники – традиционные победители всех олимпиад – считаются лучшими в мире. В стране, где полвека назад не было асфальтированных дорог, выросли дерзкие небоскребы. Под защитой Америки южане явили экономическое чудо и создали процветающие демократическую страну. Северная Корея, которая провела полвека за железным занавесом, остается жестокой тоталитарной державой, уморившей голодом – уже в наше время! – несколько миллионов своих граждан. Когда Сеул впервые вышел на первое место по числу абонентов Интернета, в Пхеньяне решили сократить ежедневный рацион с трех плошек риса до двух. В Корейскую войну был убит или ранен каждый десятый житель полуострова, но южанам достаточно просто оглядеться, чтобы увидеть, ради чего были принесены эти жертвы. Об этом говорят американские ветераны, с которыми беседует Владимир Морозов.

​Владимир Морозов: Равнение на флаг! Минута молчания в память погибших. Краткая молитва... Когда много лет назад ветераны Корейской войны строили в городе Саратога Спрингс этот дом, в зале собраний яблоку негде было упасть. Теперь он выглядит пустым. В первых рядах сидят человек 25 стариков, в других рядах уже нет нужды. На повестке дня собрания ветеранов покупка открытого прицепа, чтобы в нем можно было укрепить скамейки. Нелегко ходить на парады, и как на палку ни опирайся, далеко не прошагаешь. Вот мне скоро стукнет 90, говорит Боб Гарланд, едва хожу. А ведь когда-то был лихим парнем, у меня 47 прыжков с парашютом.

Боб Гарланд: Я был в Корее с 1951 года. Тогда на территорию Кореи вошли китайские части, сотни тысяч солдат, они сильно потеснили американцев. Я служил в воздушно-десантных войсках. Говорите, мол, элитные части? Это в небе ты - элита, а на земле - простая пехота. Нас, парашютистов, бросали на помощь в самые горячие точки. В одном бою мы встретились с китайцами лоб в лоб, до них, как вон до той стены. Стреляли в упор. Мне потом кошмары ночью снились. Да, я воевал и в Корее и во Вьетнаме. Сначала - рядовым, потом - сержантом. Помню, там, во Вьетнаме, мы заходили ночью в деревню и убивали командиров повстанцев. Южно-корейцы нам их показывали. Это неприятная работа, я много об этом не рассказываю.

Владимир Морозов: Знаете Боб, говорю я, мой отец тоже не любил говорить о войне. Он воевал с фашистами во Второй мировой. Пехотинец, младший лейтенант. Ему прострелили ногу, потом на гражданке он научился скрывать хромоту. Но пуля задела какой-то нерв, и стопа не очень хорошо двигалась... Он тоже не любил ничего рассказывать про войну.

​Боб Гарланд: И мой отец участвовал во Второй мировой. Был капелланом в канадской армии. Мы родом из Канады. Я переехал в Америку в 1950 году и меня сразу же призвали в армию. Война в Корее шла с 1950 по 1953 год. Да, я знаю, некоторые американцы убегали в Канаду, спасаясь от призыва в армию. Но это было уже много позже во время Вьетнамской войны, которая закончилась только в 1975 году. А во время Корейской призывники никуда не убегали. Изменилось отношение к войне. Почему? Я не знаю.

Владимир Морозов: Поговорили мы и о других американских войнах и я заявил, что мне не нравятся войны в Ираке и Афганистане, которые начал президент Буш-младший. Да, я за него голосовал, но потом сильно в нем разочаровался.

Боб Гарланд: Я с вами не согласен. Я думаю, что Буш-младший отличный человек и отличный президент. Не забывайте, что ему пришлось иметь дело с терактами 11 сентября 2001 года. Такое испытание выпадает на долю далеко не каждого лидера. И он принял лучшее решение из всех возможных. Так что, мне нравится президент Буш-младший.

Владимир Морозов: Корейская война. Теперь те, кому посчастливилось выйти оттуда живым, называют себя “корейцами”. То же звание и у 36 с лишним тысяч солдат, которые там погибли. В горах в Корее страшные зимы, рассказывает 83-летний Пол О'Киф. Как могла выжить там американская пехота?

Пол О`Киф: Многие ребята отморозили пальцы на руках и ногах. Потом — ампутация. Иногда спать приходилось прямо в окопах. Строили бункеры из деревьев, а бывало, что из наших мертвецов. Да, вам не послышалось, строили из мертвецов. У нас часто не было возможности похоронить их по-человечески. А при температуре минус 30-40 градусов покойники быстро становились тверже дерева. Мы делали из них брустверы и бункеры. Наши солдаты и после смерти защищали нас от пуль противника. Я понимаю, это не очень здорово, но у нас не было выхода.

Владимир Морозов: Пол, говорят, что в окопах не бывает атеистов. А вы их встречали?

Пол О`Киф: Да, встречал. В нашем взводе были двое таких ребят. Они не особенно бравировали своим атеизмом. Но, если их спросить, прямо отвечали, что вот, мол, убьют и все, конец, никакой загробной жизни нет, так что и молиться нечего. И как-то в бою полегло много наших. Когда противника отогнали, мы, оставшиеся в живых собрались возле погибших, чтобы помолиться. Все понимали, что и нас самих могут перестрелять через пару часов. И вот мы стали молиться. Те двое атеистов сначала стояли в стороне, а потом присоединились к нам и тоже молились за погибших товарищей.

Владимир Морозов: Ветеран Джордж Ковал подошел ко мне и к моему изумлению удивительно чисто произнес по-русски слово «друг».

Какие еще русские слова вы знаете?

​Джордж Ковал: Спасибо. Друг. Да свидания. И это все.

Владимир Морозов: Но, оказалось, что это далеко не все, что он знает о России.

Джордж Ковал: Прокофьев — мой любимый композитор. Затем идут Шостакович, Рахманинов, Глазунов... И я просто влюблен в эту вещь Бородина... Как она называется, уже начинаю забывать... Да, Вторая симфония... У вас в России мощная музыкальная школа. Вот мой любимый француз Морис Равель, он многому научился у русских. Он работал с Дягилевым, с Нижинским. По просьбе русских музыкантов Равель сделал окрестровку к циклу Мусоргского «Картинки с выставки».

Владимир Морозов: По призванию Джордж Ковал музыкант. Играл в симфоническом оркестре в столице штата Нью-Йорк городе Олбани. Но кормила его другая профессия — судебный стенограф. Джордж, в какие годы вы были в Корее, в каких войсках?

Джордж Ковал: В 1953 году. Я играл на трубе в оркестре Восьмой армии. За несколько лет до этого у меня случился полиомиелит. Так что, у меня слабые ноги, и взяли меня только в нестроевые войска. Хорошо хоть в нестроевые приняли. Когда меня положили в больницу с полиомиелитом, по обе стороны от моей кровати лежали парни с той же болезнью... их давно уже нет в живых.

Владимир Морозов: Извините, говорю я, извините, что спрашиваю прямо в лоб. Но мне не понятно, почему американцы выиграли войну в Корее и проиграли войну во Вьетнаме?

Джордж Ковал: На то были политические причины. Во время Корейской войны в Белом Доме находились волевые мужественные президенты. Сначала Трумэн, потом Эйзенхауэр. И у нас была цель — защитить Южную Корею от коммунистической Северной. А зачем мы приперлись во Вьетнам? Мы пришли туда спасать французов! Это был не наш конфликт, не наше дело, в которое нам не следовало и соваться. У правительства не было политической воли продолжать войну и не хватало решимости уйти из Вьетнама подобру-поздорову. Полстраны выступали против войны. Каждый день у Белого дома шли антивоенные демонстрации. Как выиграть войну, когда у правительства нет воли, а у населения нет желания воевать?!

Владимир Морозов: Да, и еще - Вьетнамская война была позже и длилась гораздо дольше. Могло ли это быть причиной неуспеха?

Джордж Ковал: Война имеет период, когда население ее принимает. Короткий период. Я не говорю о Второй мировой, в которую нас втянули, и у Америки не было выбора. Но совершенно другое дело войны во Вьетнаме, в Афганистане, в Ираке. Люди, то есть налогоплательщики, те, кто платит за войну, дети которых должны воевать и рисковать жизнью, если эти люди не видят каких-то положительных результатов, то все они быстро теряют к войне интерес, начитают испытывать апатию и раздражение. И война становится политическим бедствием.

Владимир Морозов: К счастью, мои дети и внуки в этих войнах не участвовали. Но, признаюсь, что в начале боевых действий в Афганистане и Ираке я поддерживал президента Буша, начавшего эти войны. Но потом мне каждую неделю стали приходить письма с просьбой пожертвовать деньги для раненых там солдат. Я посылал небольшие суммы. Но деньгами тут не отделаешься. Это страшные письма, в них фотографии безногих, безруких парней. Двадцатилетний пацан с выбитым глазом и в инвалидной коляске, а рядом такая же молодая жена с ребенком на руках. Это жуткое зрелище! И я подумал, а за что они там умирают и калечатся...

Джордж Ковал: Во-первых, на вашем месте я бы не стал жертвовать деньги благотворительным организациям. Эти, так сказать “общественники”, дублируют то, что делает для раненых федеральное Управление по делам ветеранов. Оно обеспечивает отличное и бесплатное лечение, пенсии, психологические консультации. Во-вторых, лидеры этих благотворительных организаций получают зарплату по 300 тысяч долларов год. Так что, я не знаю, какая часть ваших пожертвований идет начальству, а какая - для помощи и лечения ветеранов.

Владимир Морозов: А что вы думаете о военных действиях американцев в Афганистане?

Джордж Ковал: Британцы не смогли контролировать Афганистан, русские тоже не смогли. С чего мы взяли, что мы сможем? Как только мы выбили из Афганистана талибов, нам следовало оттуда уйти. Мы там лишние. Американцам нечего делать в Афганистане. Там же племенное общество. И племена постоянно между собой воюют.

Владимир Морозов: Джордж Ковал записывает для меня свой телефон. Причем, делает это чернильной авторучкой, каких я не видывал уже целую вечность. Вы пишете такой древней авторучкой?

Джордж Ковал: Это серебряная авторучка фирмы Паркер, которую жена подарила мне 50 лет назад. Я не люблю шариковые ручки. Когда я учился, мы пользовались чернильными авторучками, и они для меня удобнее. И потом - память. Женаты мы давным-давно. Старшей дочери скоро 60. А всего у нас пятеро детей, девять внуков и пять правнуков.

Владимир Морозов: Коснулись мы в разговоре и событий на Украине...

Джордж Ковал: Путину там нечего делать... Он хочет восстановить бывшую российскую-советскую империю. Вы говорите, что его поддерживают 86 процентов населения России? Так вы же знаете, что телевидение всех оглупляет. И у вас и у нас. Но русские ведь не дураки. И Россия - цивилизованная страна. Я не знаю, что там в голове у Путина. Он ведь из КГБ. Может быть, он хочет стать вторым Сталиным. Я не знаю. Но мне кажется, если подойти к русскому человеку на улице и сказать, эй, друг, давай выпьем и поговорим. Это будут дружелюбный нормальный разговор.

Владимир Морозов: Вы думаете, можно надеяться, что когда-нибудь восстановятся дружеские отношения между Америкой и Россией?

Джордж Ковал: Я думаю, что это возможно. Потому что этого хотят русские люди. Может быть у политиков другое мнение, но сами-то люди всегда за мир. Те русские, которых я встречал, дружелюбные, нормальные мужики. Они не хотят, чтобы их дети воевали. Да и какие родители захотят! Вот вы, например, вы хотели бы чтобы ваши дети или внуки стреляли в каких-то других пацанов в форме? Нет, конечно, как и всякий нормальный человек. И сколько бы там процентов не поддерживали сегодня Путна, я убежден, что 100 процентов людей не хотят, чтобы их дети пошли на войну.

Владимир Морозов: ...Равнение на флаг. Минута молчания в память погибших. Слово берет Пол О'Киф. Он стал капелланом этой группы ветеранов Корейской войны недавно и еще не совсем уверен в себе. Наш прежний капеллан умер, оправдывается Пол О'Киф. И ребята попросили меня его заменить. Я им говорю, что, мол, куда мне, я и говорю-то не очень складно и никакого религиозного образования у меня нет. Будешь капелланом и все! Ну, стал я ходить к разным священникам и пасторам. Они меня муштровали. Научили молитвам, какие-то написал я сам.

Пол О`Киф: Боже Всемогущий, спасибо тебе за наше боевое братство, за то, что мы помним наших погибших товарищей. Мы молимся за то, чтобы ты настроил наши сердца на любовь к ветеранам и всем другим людям. Сделай нас справедливыми, добрыми и милосердными. Помоги нам сохранить веру в Тебя и в бессмертие, без которых жизнь теряет смысл и становится напрасной.