Реабилитация параллельного импорта в России способна поддержать одних экономических агентов и поставить в сложное положение других, увеличит риски контрафакта и снижения качества товаров.

Правительство одобрило легализацию параллельного импорта отдельных категорий товаров еще в мае – в список поначалу попали лекарства, медоборудование и автозапчасти. Затем в список добавились косметика и парфюмерия, безалкогольные напитки (кроме пива) и средства гигиены. Обсуждаются детские товары и бытовая техника. Тем временем фармацевты написали письма вице-премьеру Игорю Шувалову и премьеру Дмитрию Медведеву с аргументами против параллельного импорта. Очевидно, что содержательная дискуссия не закончена, но процесс принятия решения запущен.

ФАС продвигала идею параллельного импорта несколько лет, настаивая на обеспечении конкуренции, но правительство заинтересовалось этим только с наступлением кризиса. Обещание снизить цены на 20–40% стало звучать волшебно на фоне девальвации, инфляции и проблем с бюджетом.

Параллельный импорт – схема ввоза товара, когда помимо выбранных производителем дистрибуторов его может ввозить и любой желающий. В России с 2002 г. действует национальный принцип исчерпания исключительного права на товарный знак – т. е. вводить товар в оборот в стране может только правообладатель. Бывает международный принцип – когда права на товарный знак исчерпываются при продаже товара в любой стране. Например, нет запрета на параллельный импорт в США. Выделяют также региональный принцип, применяемый в союзах, – например, в ЕС права исчерпываются после продажи в любой стране – члене союза.

Ссылки инициаторов возвращения параллельного импорта на опыт США несколько лукавы. В США действует «правило первой продажи», исходящее из того, что первый покупатель эксклюзивного товара уже вправе свободно перепродать его. Однако отсутствие формального запрета на параллельный импорт не значит, что суды не обращают внимания на спорные вопросы: есть прецедентные решения о том, что правило первой продажи не применяется, если импортируемые оригинальные товары сильно отличаются от тех, которые правообладатель продвигает в стране сам. Такое бывает часто, поскольку правообладатель может создавать разный набор опций для разных рынков. То есть суды в США признают, что эксклюзивное дилерство – это не только цена.

Сейчас в России правообладатели беспокоятся (см. статью на этой же странице). Для официальных дистрибуторов растет неопределенность – законодательство внезапно и радикально меняется, последствия не поддаются точному прогнозу. Запрет параллельного импорта был важной частью инвестклимата. Некоторые качества России как страны третьего мира уравновешивались четкими гарантиями по отдельным вопросам. Нельзя не заметить, что институты государства у нас работают с перебоями. Будет ли от плохого параллельного импорта защищать таможня? Защищен ли от коррупции выбор отраслей, где отменяется запрет, и выбор срока переходного периода?

Вадим Новиков из РАНХиГС, впрочем, полагает, что это вообще не дело государства – защищать товарные знаки; этим должны заниматься сами корпорации.

И действительно, если они полностью пресекут коррупционные схемы продаж товара налево в странах производства, на параллельном импорте смогут зарабатывать только челноки, покупающие товар в рознице. Возможно, состояние экономики таково, что возврат к челнокам будет спасением?

Параллельная реальность