«Недостоин!» — таким возгласом встретили церковного иерарха ульяновские прихожане. Скандал выходит за церковную ограду

«Недостоин!» — таким возгласом встретили церковного иерарха ульяновские прихожане. Скандал выходит за церковную ограду

Центр церковной жизни Московской патриархии в эти дни переместился в Ульяновск. Вместе с митрополитом Анастасием (Меткиным), переведенным туда «на понижение» из Казани. Анастасий — центральный персонаж «голубого скандала», раскрученного протодиаконом Андреем Кураевым в конце 2013 — начале 2014 года.

В день приезда Анастасия в Ульяновск, 20 июля, его встречали два священника и около 50 мирян, скандируя «Анаксиос!» («Недостоин!»). Протест, облеченный в строго каноническую форму, да еще и на греческом языке, сторонники Анастасия тут же окрестили «майданом» — чтобы напугать гражданскую власть, которая так же неоднозначно встретила одиозного иерарха. Патриарх Кирилл осудил «восстание черни» и укрепился в своем намерении утвердить Анастасия на Симбирской митрополии любой ценой…

Против чего кричим?

Неизвестное широкой публике греческое слово «Анаксиос» — это теперь пожизненный титул нового митрополита Симбирского и Новоспасского Анастасия (Меткина), главы Симбирской митрополии Русской православной церкви Московской патриархии (РПЦ МП), охватывающей территорию Ульяновской области. Анастасия назначил в Ульяновск Священный Синод на своем заседании 13 июля с.г. в Санкт-Петербурге. До этого, с 1988 года, Анастасий бессменно сидел на Казанской кафедре — гораздо более богатой и обустроенной, чем Симбирская. Вне всяких сомнений, его понижение по должности стало результатом «голубого скандала» с сильным криминальным оттенком, разразившегося в Казанской епархии, перекинувшегося на епархии-«побратимы» (в первую очередь Тверскую), затронувшего самого патриарха Кирилла (Гундяева) и грозившего расширяться и далее. Скандал вылился в десятки газетных публикаций, ни одна из которых не опровергнута. А на этот случай в церковном праве Православной церкви есть особый канон, фактически объявляющий виновным и недостойным сана епископа, который в течение года не оправдался в выдвинутых против него обвинениях подобного свойства.

Этот канон — 90-е правило Карфагенского Собора (419 г.). Поскольку оно сыграет ключевую роль в нашем деле, прочитаем его внимательно: «Когда на состоящих в клире бывает донос и объявляются некоторые обвинения, тогда… если желают, как и должно, защищать свое дело и позаботиться о доказательствах своей невинности, да учинят сие в течение года, в который должны быть вне общения. Если же в течение года вознерадят очистить свое дело, то после сего никакой глас от них да не приемлется». Переведем на современный язык: если обвиняемый клирик в течение года не докажет свою невиновность в «некоторых обвинениях», то после этого никакие доводы в его защиту уже не принимаются, то есть он официально считается виновным. Обвинения против Анастасия выдвигались давно, но их пик пришелся на начало минувшего года. Значит, согласно действующему закону РПЦ МП, сейчас митрополит официально считается виновным в сексуальном сожительстве с лицами своего пола, в том числе несовершеннолетними, покрывании сексуального насилия со стороны руководства Казанской семинарии по отношению к ее воспитанникам, а также в безосновательных репрессиях в отношении пострадавших. Более мелкие обвинения (например, в принудительном выселении из Казани своего предшественника по кафедре архиепископа Пантелеимона) оставим за скобками.

Понятно, что в светском государстве сексуальная ориентация является частным делом гражданина; уголовная ответственность «за содомию» осталась в советском прошлом. «Социальная концепция» РПЦ МП тоже признает наличие у некоторых людей подобной ориентации, но допускает их к церковному общению, только если они не реализуют эту ориентацию на практике, то есть не вступают с лицами своего пола в интимные отношения. Такой подход основан на прямолинейном осуждении гомосексуализма в Священном Писании — как Ветхого, так и Нового Завета. Соответственно, строгим наказаниям подвергаются священнослужители, особенно епископы, впавшие в мужеложство. На эту тему есть десятки церковных канонов.

Однако в случае с Анастасием гнев народный вызвала не столько его ориентация как таковая (этого в среде высшего духовенства более чем достаточно), сколько вовлечение в действия сексуального характера воспитанников семинарии — лиц, находящихся в заведомо зависимом положении, да еще и с использованием шантажа. В отличие от гомосексуализма самого по себе, такие действия квалифицируются российским Уголовным кодексом как преступление (ст. 133), и в правоохранительные органы Казани поступали соответствующие заявления, по которым даже проводились проверки. Но аппаратные возможности Анастасия всегда позволяли эти дела «загашать», а жалобщики, если это были семинаристы, изгонялись из учебного заведения.

Протодиакон Андрей Кураев — лицо, еще недавно особо приближенное к патриарху — опубликовал множество трагических историй семинаристов и других церковных юношей, подвергшихся сексуальному насилию. Действия безнаказанных лжепастырей многим из них буквально разбивали жизнь и калечили психику. Для полноты картины — фрагмент одной из жалоб воспитанника Казанской семинарии (при ректоре Анастасии): «11 октября 2012 года. В этот день, после семинарского ужина, проректор по воспитательной работе игумен Кирилл (Илюхин) позвонил мне на сотовый телефон и предложил мне встретиться с ним для совместного отдыха. Так как отец Кирилл проректор, я подчинился ему. <...> Затем мы приехали на территорию какого-то храма (не помню, было темно) к друзьям отца Кирилла, где уже к этому времени натопили баню и накрыли… В парилке отец Кирилл схватил меня за половые органы и объяснил, что случайно. Отец Кирилл поил меня алкоголем. <...> Около 7.00 утра я проснулся от боли. Отец Кирилл применял ко мне действия сексуального характера. Я выбежал из дома в одних штанах… Подобное в нашей семинарии происходило не только со мной».

Игумен Кирилл (Илюхин) — многолетний «сподвижник» митрополита Анастасия — лишь после ряда скандалов в прессе и после признания его виновным комиссией Учебного комитета Московской патриархии был уволен со своей должности и из Казанской епархии. Сейчас он благополучно подвизается в Тверской епархии, которую возглавляет коллега Анастасия по ориентации.

Симбирских православных, восставших против назначения им одиозного митрополита, сейчас критикуют с двух сторон. Официоз — за то, что они проявляют непослушание патриарху и Синоду, устраивают «майдан» (и это все пахнет административными, а то и уголовными — по провинциальному рвению — делами). Либеральная общественность — за то, что они гомофобы и отказывают своему новому владыке в праве иметь иную сексуальную ориентацию. Ну, с официозом все понятно, а вот либеральные оппоненты несколько передергивают. Все-таки пафос протеста симбирцев состоит в неприятии: а) уголовных преступлений, покрываемых церковным руководством; б) игнорировании требований канонов и циничной демонстрации своей вседозволенности. Среди «голубого лобби» РПЦ МП есть «тихие» и «буйные» — про «тихих» многие знают, но стараются на них не обращать внимания (дескать, «личная жизнь», «сам ответит перед Богом»), а вот «буйные» своим демонстративным и криминальным поведением просто провоцируют гражданский протест. И этот протест не имеет ничего общего с «гомофобией».

Духовный «майдан»

Но вернемся в «революционный» Симбирск и попробуем восстановить хронологию восстания против Анастасия — по рассказам неформального лидера этого восстания, ключаря старого городского собора протоиерея Иоанна Косых (в местной прессе его уже окрестили «раскольником», хотя из РПЦ МП он никуда не уходил).

Сразу после решения Синода, 13 июля, множество священников Симбирской митрополии высказали недовольство и даже готовность протестовать. Однако когда появилось Обращение клириков и мирян митрополии к ее бывшему уже главе митрополиту Феофану (Ашуркову), подписать его решились лишь два священника, активисты молодежного клуба «Епархиальный» и некоторые миряне. Днем 16 июля об этом Обращении узнали в Московской патриархии — и посыпались звонки оттуда в Ульяновск. С местным благочинным разговаривал сам патриарх Кирилл, который в чрезвычайно резкой форме требовал выявить «зачинщиков» Обращения, заверял, что никто Анастасия не уберет, и ставил ультиматум: «Если до завтрашнего дня конфликт не будет улажен, все священники, которые подписали бумажку, пойдут под запрет до конца жизни». Заметим, что Обращение носит вполне верноподданнический характер, цитирует 90-е правило Карфагенского собора и просит дать ответы на несколько вытекающих из него вопросов. Авторы Обращения отнюдь не уверены в том, что Анастасий действительно виновен, — им непонятно, почему он сам, по этому правилу, как бы признает себя виновным и при этом продолжает служить.

17 июля, во время крестного хода по центру города, посвященного дню Царственных мучеников, протоиерей Иоанн Косых и священник Георгий Рощупкин обратились к народу с проповедью, разъясняя, почему нельзя принимать Анастасия. Эта проповедь стала для них «точкой невозврата». Какие-либо попытки двух отцов вступить в контакт с местным церковным руководством 18 и 19 июля успехом не увенчались.

Наконец, 20 июля днем на роскошном внедорожнике в Ульяновск въехал главный герой нашей истории. За час до Всенощной у входа в Вознесенский кафедральный собор стали собираться недовольные миряне, тут же появились и ярко разодетые казаки с нагайками и саблями, а также неизвестные люди в камуфляжной форме — охранять нового митрополита от его новой паствы. Особо пикантным было положение казачков — любители погонять геев и ненавистники «Гейропы», на сей раз охотно сослужили службу главному герою казанского «гей-скандала». При появлении Анастасия собравшиеся, к которым присоединились и два священника, стали скандировать литургический возглас «Анаксиос!». Это слово — напоминание о славных временах народовластия в христианской Церкви первых веков. Ведь тогда священников и епископов выбирала из своей среды сама община (этот порядок сохранен и в церковных канонах, однако патриарх с Синодом не хотят его исполнять).

Для рукоположения нового епископа в город, где ему предстояло служить, съезжались епископы соседних городов, которые и спрашивали местный народ: «Аксиос?» («Достоин?») И народ, как правило, кричал в ответ: «Аксиос!» Если же по каким-то причинам раздавался хотя бы один возглас «Анаксиос!» («Недостоин!»), рукоположение сразу же приостанавливалось (переносилось) и начинался судебно-канонический разбор: какие обвинения против кандидата имеет кричавший «Анаксиос».

В эпоху государственного православия (в том числе в советские времена) этот диалог превратился в формальность: если гражданская власть уже утвердила кандидата, кто из простого народа посмеет возразить после его рукоположения, а если и посмеет, то кто его послушает? В современных храмах при рукоположении тоже звучит «Аксиос», но поют его мелодично, в алтаре и на клиросе, а народ безмолвствует, не совсем понимая вообще, что это и к чему поется. Но вот симбирский православный народ не безмолвствовал: он вернул «Аксиос — Анаксиос» его древний исконный смысл. И митрополит Анастасий — вполне каноничным путем — получил теперь новое, очень неприятное для него звание: Анаксиос. Так его уже и называют православные в соцсетях.

Анастасий-Анаксиос суетливо пробежал мимо кричащего народа, отгороженного казаками, прикрываясь иконой Божией Матери. Возможно, он ожидал, что в него полетят камни или, в крайнем случае, яйца. Но люди действовали цивилизованно — строго по канонам и по законам. Казачки пытались не пустить православных в храм, чтобы Анаксиос в уединении совершил там свою первую службу на новой кафедре. Но люди в храм вошли и еще несколько минут повторяли свое «Анаксиос!». Казачки и люди в камуфляже, не сняв головных уборов, суетились вокруг православных, порываясь, но не решаясь применить силу. Силу применил в конце концов один почтенный протоиерей, ударив по лицу православную мирянку (фото удара облетело интернет с подписью «Голубая империя наносит ответный удар». Между прочим, облачения духовенства в этот день, как нельзя кстати, были именно голубыми). Через несколько минут люди мирно покинули храм.

Напуганный Анастасий-Анаксиос, заикаясь, произнес свою первую на новом месте проповедь, дав оценку случившемуся. Из этой проповеди становится ясно, что его — ни больше ни меньше — хотели убить, но только Божия Матерь не допустила, а он все равно готов и мечтает погибнуть у престола в алтаре. Протестовавшие миряне — это все «майдан», они проплачены, они обязательно попадут в ад после смерти, а на земле понесут суровое наказание от репрессивной машины. Самый гнусный «враг Церкви» — Кураев, само существование которого у митрополита вызывает «сожаление» (тут явный намек на то, что именно Кураев организовал проплату Госдепом ульяновского «майдана», и только из-за работы «пятой колонны» в ФСБ Кураев до сих пор не арестован как шпион и диверсант). Видно все-таки, что разоблачения протодиакона попали Анастасию не в бровь, а в глаз. Наконец, сравнив свою недовольную паству со свиным стадом, новый владыка пожелал ей быть «низвергнутой в бездну адскую». Ну что ж, родина Ленина долго ждала такого доброго пастыря.

Обращает на себя внимание еще одна деталь первой проповеди Анастасия. По его словам, духовным воспитателем будущего митрополита был всемирно известный старец из Псково-Печорского монастыря о. Иоанн (Крестьянкин), которого в 2000 году посещал Путин. Анастасий дал понять, что старца обвиняли в подобных митрополичьим грехах, за что тот просидел 7 лет в советской тюрьме. Согласно же официальной биографии, о. Иоанн был осужден по ст. 58.10 УК РСФСР — «антисоветская агитация и пропаганда».

Любопытно, что по сути Анастасий не опровергает выдвинутых против него обвинений, как он не опровергал их в течение года, предусмотренного 60-м правилом Карфагенского собора. Вот фрагмент его проповеди 21 июля: «Да, я грешный человек, может, я недостоин по меркам тех людей, которые сейчас стоят во главе этого майдана, но не им судить. Господь мне судья, руководитель, и если Он привел меня сюда, то у престола могу принять мученическую смерть от рук вот таких людей». Получается, что в целом Анастасий не отвергает тех обвинений, которые против него выдвигаются, он лишь считает некомпетентной судебной инстанцией протестующий народ, а готовится дать ответ лишь Богу. То есть, по учению Анастасия, методами церковной демократии и канонов его не сместить нипочем, чего бы он ни натворил.

И последняя деталь. В условиях нынешней российской «симфонии властей» вновь прибывшего на кафедру — тем более митрополию, в областной центр — архиерея должен встречать местный губернатор. Между прочим, провожая Анастасия из Казани, глава Татарстана наградил его высшим орденом республики. Губернатор же Ульяновской области Сергей Морозов, выходец из офицерской среды с некоторым кодексом чести, счел за благо уклониться от встречи с Анастасием, прислав на нее своего заместителя, да еще и одетого подчеркнуто неформально. Со своей стороны, Анастасий уклоняется от любых контактов с прессой, у которой к нему накопилось немало вопросов. Неумело отдуваться приходится привезенному из Казани секретарю (с соответствующей репутацией) Филарету Кузьмину — бывшему 19-летнему проректору Казанской семинарии по кличке Кузя. Явно не веря своим словам, Филарет без конца повторяет журналистам: «Майдан… Толпа привезенных сюда профессиональных митингующих… за определенную плату… пытаются физически и практически уничтожить митрополита».

Сейчас события в кафедральном соборе Ульяновска 20 июля пристально изучает местное УВД.

Очевидно, история с протестом клириков и мирян Ульяновска против патриархийного беспредела только начинается. В этой истории много всего переплелось: и усталость от постоянных унижений и лишения права голоса рядовых клириков и мирян, и неприятие показной, совершенно нехристианской роскоши и образа жизни высшего духовенства, и искренний страх того, что основная религиозная организация России стремительно вырождается, компрометируя сами понятия «христианство» и «православие». Безнадежность нравственного состояния российского общества — результат и тех явлений церковной жизни, о которых говорится в этой статье. Все больше людей выходят из церкви не просветленными, а разочарованными. А сердце человека продолжает жаждать истины, которую заслоняют все новые скандалы в РПЦ МП…

Проблема «голубого лобби» является системной для Московской патриархии. Духовенство старого поколения еще нередко использует термин 1960–70-х гг. «Никодимов грех» — по имени митрополита Никодима (Ротова) — духовного отца и организатора стремительной карьеры нынешнего патриарха. Птенцами «гнезда Никодимова» являются два десятка наиболее влиятельных архиереев РПЦ МП, которые стали епископами 40–50 лет назад, будучи еще совсем юными. После Казанской епархии срочной санации требует Тверская митрополия, где тема гомосексуального насилия за церковной оградой так же активно обсуждается в прессе. Есть еще несколько «горячих» точек, и это, вероятно, темы для будущих публикаций.