Эта травма должна была быть сильной, поскольку ее последствия ощутимы до сих пор. Потребность в демонстрации символов статуса – причем таких, какими принято было обладать 20 и 30 лет назад, – поразительна. Вообще-то, пресс-секретарь президента не может гордиться часами ценой в дом, а глава гигантской государственной корпорации не может всерьез говорить, что попытки узнать размеры его дохода – это покушение на безопасность его семьи. То, что в России абсурдные истории такого рода не удивительны, есть симптом болезни.

Болезнь не в самой потребности демонстрировать символы и даже не в качестве этих символов (дело вкуса). Ездить на работу на велосипеде и лично ходить за покупками в супермаркет – тоже демонстрация.

Болезнь в другом. Когда-то в тяжелые времена компенсация высших госслужащих разделилась на минимальную надводную часть и большую подводную, формированием которой само государство занималось мало. Эта подводная часть регулируется только понятийными нормами, которые могут зависеть и от личности покровителя, и от природы негласно вверенного чиновнику бизнеса, и от веяний времени.

Скрытые реальные заработки когда-то были делом государственной важности: это был глубоко ошибочный способ удержать людей при государстве, чтобы их не перекупили враги, чтобы им не давали взяток. Пусть получают некую часть природной ренты или доходов от бизнеса, но с дозволения верховного начальства.

Cтремясь, будем считать, изначально к хорошему, творцы этой системы уничтожили все то, что и обеспечивает обычно здоровье государственно-общественных отношений. Они сплели воедино власть и собственность, стерли границы между частным и общественным и даже уничтожили временные рамки службы. Ведь при таком подходе уход со службы – маленькая смерть. Так что экстравагантные проявления страсти к демонстрации статуса лишь видимая и почти смешная часть проблемы.

Чиновники без границ