Чему учатся учителя

Обязательно ли для хорошего педагога специальное образование? Как стать популярным онлайн-учителем?

Тамара Ляленкова: Поскольку начинается новый учебный год, сегодня мы поговорим о тех знаниях и навыках, которых не хватает педагогам, то есть о том, чему сами учителя готовы учиться.

В московской студии – член правления Лиги образования Эльвира Федюшина; учитель русского языка и литературы Академического лицея имени Лобачевского (Казань) Наталья Шульгина; программист, учитель математики Андрей Андреев из города Бердска, Новосибирской области и учитель истории и социально-гуманитарных дисциплин школы "Логос-М" города Мытищи Татьяна Репях.

Недавно закончился фестиваль "Сотрудничество. Сообразование. Сотворчество", который уже в третий раз проводит Лига образования, Эльвира, какие темы и мастер-классы были выбраны как наиболее актуальные для этого фестиваля? Что самое важное сегодня для педагогов в учебном процессе?

Эльвира Федюшина: В основе профессиональной деятельности учителя лежат ученик и урок, поэтому темы формировались вокруг этих понятий. Как повысить эффективность урока, как сделать урок интересным, какие технологические возможности могут быть использованы педагогом, с чем он может познакомиться, чтобы заинтересовать ребенка, смотивировать его, как играючи обучить ребенка - эти темы были выбраны темами мастер-классов. Кроме того, поскольку информационные технологии прочно заняли место в образовании, естественно, и вокруг этих темы были сформированы темы мастер-классов. Все, что касается безопасности интернета, как можно повысить эффективность урока - такие темы были выбраны. И достаточно известные компании, такие как "Полимедиа", "Лаборатория Касперского", принимали участие в наших мастер-классах.

Тамара Ляленкова: Учителя не всегда хорошо владеют информационными технологиями, но и не все дети имеют доступ к хорошему интернету. Тем не менее, это сегодня очень актуальная вещь. Андрей, вы придумал свой канал на Ютьюбе. Зачем?

Андрей Андреев: Я не первый это сделал, и я так делюсь просто опытом с учениками. Мне мало учить людей в своем городе, я хочу учить людей по всей стране. В 2008-2009 годах я работал в школе, но это все равно 100 детей, 200 детей, а у меня аудитория в день сейчас 80-100 тысяч детей за один день, а в месяц - 500-700 тысяч детей. Почему я и приехал на фестиваль - если другие учителя тоже начнут это делать, мы очень многих детей сможем учить дистанционно. Самые лучшие учителя смогу делиться своим опытом. И самое главное, что ребенок в интернете может выбрать, у кого учиться, тогда как учителя в школе ему назначают. Я 10 лет занимался репетиторством до этого…

Тамара Ляленкова: Вы заканчивали педагогический вуз?

Андрей Андреев: Нет, я не заканчивал педвуз, но я хочу учить детей, и я их учу. В школе зарплата маленькая, мужчины туда не идут работать. И мне комфортно в интернете, это свободная площадка. В школе можно ребенка заставить, можно поставить "двойку", он не может сбежать с урок, а интернет - свободная среда, и если ребенок не захочет учиться у меня, он не будет. Но они приходят и учатся, и это говорит о том, что мотивация учиться у детей очень большая, на самом деле. Они не из-под палки учатся. И это некое новое направление, с которым мы столкнемся в ближайшее время. Мы даже не представляем себе, что будет через пять лет. Ребенок проснется, возьмет планшет и под одеялом посмотрит все уроки. И скажет: "Мама, можно я никуда не пойду? Я уже все выучил!"

Татьяна Репях: Андрей, для любого педагога важна обратная связь. Интернет - это такая платформа, где количество посещений не означает качество обучения. Ребенок может просто зайти, посмотреть тему и уйти, а вы будете считать, что человек поучился.

Андрей Андреев: Да, 80 тысяч - это те, кто пришли. Может быть, они и ушли в тот же момент, мы не можем здесь ничего проверить, никакую статистику. Я получаю какую-то обратную связь в виде комментариев, но пишет каждый десятый, например. Невозможно прочитать все. Обратная связь есть совершенно разная, от "спасибо, Андрей Андреевич, вы нам очень помогли" до "Пацан, ты молодец, продолжай дальше". Это абсолютно так. Но я все-таки занимаюсь тем, что даю только знания, воспитание же через интернет пока слабо можно себе представить. Поэтому роль учителя должна куда-то смещаться. В каком году что произошло - это уже ребенок сам найдет, а школа должна, на мой субъективный взгляд, другими вопросами заниматься, то есть учить детей общаться, учиться. А все знания через интернет предметники дадут. То есть нам надо меняться всем вместе.

Тамара Ляленкова: А вам не кажется, что то, что вы делаете, это такое продолжение репетиторства? То есть дети чего-то не добирают в школе, и приходят с этим недобором они в интернете, и там ищут.

Андрей Андреев: Пока это так. Это не может быть заменой школе, да, но в интернете можно получить знания! А школа - это ведь не только получение знаний.

Тамара Ляленкова: А как вы вообще занялись репетиторством?

Андрей Андреев: Я помогал своим друзьям, и они говорят: "Тебе нужно быть репетитором". И я попробовал. А как студенту еще заработать денег? Я начал с первого курса.

Тамара Ляленкова: Татьяна, а как вы стали педагогом?

Татьяна Репях: Мой путь в педагогику достаточно тернист. Я из семьи, где трое детей, и папа умер очень рано. И так случилось, что сестра определилась с выбором профессии давно, брат стал военным, а мне прочили - ребенок возле мамы. Я очень хотела быть историком, но моя тетя была педагогом, и семейный совет постановил, что я должна получить образование, которое позволит мне - это был Советский Союз - распределиться в городе. И я стала инженером-строителем промышленного, гражданского строительства. Но на втором курсе я вышла замуж за военного летчика и уехала от мамы. И дальнейшее мое образование было сопряжено не с интересом с получаемой профессии строителя, а с возможностью бесплатно несколько раз в год, как жене военного, летать домой к маме. Вот это было мое первое образование. А второе - это моя тайная мечта. И когда развалился Советский Союз, в этот момент мы находились в Бишкеке, в Киргизии, и я решила мечту свою все-таки осуществить. Но когда я сдавала экзамены и в третий раз писала сочинение по "Войне и миру", и мне поставили "два" при всех моих "пятерках". Я решила посмотреть мое сочинение, и там отказался подлог - мое сочинение ушло национальному кадру. И проректор мне сказал: "А что вы хотите? Вы никому ничего не докажете!" Конечно, учиться там я уже не смогла, поступить не смогла. Советский Союз распался, и мы перебрались вначале в Новосибирск, а потом в Красноярск. И я поступила там, и начинала свою педагогическую деятельность я в Красноярске. Как только поступила, сразу пошла работать. Мужа перевели в Подмосковье, и заканчивала я уже московский вуз. И с этого момента я педагог.

Тамара Ляленкова: Наталья, тот же вопрос к вам. Это важно, потому что постоянно идут разговоры о том, должен ли учитель иметь педагогическое образование, специальное.

Наталья Шульгина: Я заканчивала школу, четко зная, что я хочу быть учителем. Очень часто так бывает, что какой-то учитель в школе чуть больше, чем просто учитель, и возникает мечта соответствовать этому учителю, возникает какой-то идеал. Это был учитель русского языка у меня, но не мой учитель. Это была огромная симпатия, уважение и преклонение перед мастерством учителя, который пришел однажды, заменил несколько уроков и оставил такой глубокий след.

Тамара Ляленкова: Татьяна, у вас был большой и серьезный мастер-класс, связанный с информационными технологиями, и тем еще была сложная...

Татьяна Репях: О Первой мировой войне, да, "К юбилею забытой войны". Этот мастер-класс был посвящен не совсем самому проекту, это немножко разные вещи. Осуществление проекта - это тематическая вещь, интегрированный учебный проект, там не только история, там было привязано множество предметов: химия, физика, география, информатика, история, обществознание... Проектная технология у всех на слуху, и объяснять ее педагогической аудитории не нужно. Вопрос в том, кто как воспринимает этот термин "проект". Мы начали этим заниматься, когда это еще не было обязательным, когда еще не было ФГОСов. Мы должны были найти какую-то мотивацию, которая побудила бы детей к обучению, не из-под палки, а по желанию. А для этого нужно было приложить массу усилий, чтобы для каждого нашелся какой-то творческий момент в учебном процессе. Проект - это коллективное изучение какой-то темы очень специфическим образом, когда каждый ребенок становится исследователем. Возник вопрос, как же держать все нити этого творческого процесса, чтобы я могла в любой момент поддержать детей, помочь, направить. Тогда и стали востребованы эти новые информационные технологии, которые позволили нам одновременно удаленно редактировать какие-то документы. Тогда еще не было таких запретов, что детям туда нельзя, сюда нельзя, и мы как-то присидели Гугл-сервисы, начали с них. И мы нашли для себя платформу, настолько отвечающую нашим запросам, что теперь все наши учебные проекты осуществляются на этой платформе - Гугл, в интернете. Все последние запреты нас, естественно коснулись, и нам пришлось искать другие варианты. Компании, отвечающие за такие технологии, достаточно чутко на все реагируют. Теперь появилась платформа Гугл-С, по-моему, это ровно то же самое, только для детей. Вот государство нам это разрешает, и мы на этой платформе работаем. И в этом мы живем уже много-много лет.

Эльвира Федюшина: И не случайно школа "Логос-М" была выбрана площадкой, и не случайно они согласились принимать наш фестиваль. У них есть, во-первых, база и вся образовательная среда под проектно-исследовательскую деятельность, которой они занимаются с самого основания школы.

Татьяна Репях: Мы работаем так серьезно давно, но с привлечением всех этих сервисов, информационных технологий - 8 лет.

Эльвира Федюшина: И аудитории там оборудованы таким образом, и вся среда таким образом выстроена, что каждый ученик может заниматься проектной деятельностью по каждому предмету. Наверное, не все школы могут похвастаться такими возможностями.

Тамара Ляленкова: А как реагировали педагоги, которые записались на ваш мастер-класс? Для них было все понятно или это была какая-то другая совершенно жизнь, для них не знакомая?

Татьяна Репях: Не могу говорить за всех. Скажу только за тех, кто высказался. Должна сказать, что это было не просто позитивно, а это была определенная эйфория от увиденного и желание попробовать. Что меня, конечно, очень порадовало. Но здесь есть такой момент, очень важный, когда я проводила этот мастер-класс, не показывала только один проект. Потому что создается впечатление: один сделала и с ним везде ходит. А когда ты открываешь аккаунт, и на этом аккаунте из нескольких десятков проектов выбираешь один, это совсем другой эффект. И когда ты открываешь Гугл-Диск, на котором за несколько лет собрана методическая база по каждому классу, по каждому проекту, и это по папочкам все разложено, у педагогов сразу возникает ощущение: вот это да! Это ресурс, это труд! А педагоги народ очень отзывчивый.

Наталья Шульгина: Я была у Татьяны на мастер-классе и могу сказать с другой стороны. Татьяна абсолютно права, и несмотря на то, что проект - это сейчас очень модная и востребованная технология в образовательном пространстве, все равно мы делаем определенные шаги и находится на разных стадиях освоения этой технологии, и есть чему поучиться. Татьяна, по-моему, на верхушке этой башни сейчас находится! И меня поразил еще не только объем проделанной работы, что безусловно вызывает огромное уважение к педагогу и к тем ребятам, которые с ним работают. Меня еще поразило, насколько интерактивно идет общение с учениками в процессе работы над проектом. Если нет таких возможностей, которые предоставляет Гугл, эта площадка, это все усложняется, на самом деле. А здесь можно очень быстро, точечно реагировать на все этапы работы ученика.

Тамара Ляленкова: Многие учителя жалуются на большую нагрузку в школе, да еще проекта, да пока овладеешь информационными технологиями...

Наталья Шульгина: Действительно, нагрузка на учителя в школе по-прежнему остается большой. И это дополнительная нагрузка в плане освоения учителем информационных технологий, и это дополнительное время на работу с учеником. Но это опять же та дистанция, которую нужно пройти, чтобы стать победителем, чтобы прийти к определенному результату. Не всегда это короткая дистанция, и это вопрос уже к учителю, хочет ли он этому научиться, чтобы дети работали в новых программах, с новыми технологиями. То есть это просто вопрос самоуважения учителя, желания и стремления его идти вперед.

Тамара Ляленкова: Проектная деятельность в основе своей одна для всех предметов, как инструмент, как механизм, или есть большая разница, что ты преподаешь и как это выстраивать?

Татьяна Репях: В научных кругах проектную деятельность сейчас считают технологией, с чем я не согласна.

Тамара Ляленкова: Но говорят еще, что не все дети способны к проектной деятельности.

Татьяна Репях: Технология - это то, что можно пройти по определенным этапам и получить заранее запрограммированный результат. Это не тот случай. Как методику, как форму организации это можно принять - это моя позиция. Проект для каждого педагога - это нечто трансформировавшееся в удобное и понятное ему, что он сам может, готов реализовать. С другой стороны, есть какие-то моменты, без которых никак нельзя. Любой ребенок, когда отправляет в плавание обучения, тоже хочет знать правила игры. Чем хорош проект в той форме, в которой мы осуществляем проекты, как раз в том, что каждый ребенок точно знает, чего от него ждут, в какой форме, и как он может в процессе своего исследовательского пути измениться. То есть проект дает право на ошибку и возможность ее исправить. Это не контрольная, которую написал и - извини, все закончилось, пути назад нет. В проекте это иначе. Эта технология этим и хорошо.

Эльвира Федюшина: Да, что это элемент творчества, что можно совершенствовать и совершенствовать свой проект, продолжать работу над ним.

Татьяна Репях: И вот если в сети проект, у тебя что-то не получается, и ты должен дождаться рекомендаций, встречи, или, наоборот, думаешь, что у тебя все получилось, а все не так, придется переделывать, - вот проект в сети исключает этот момент. Я всегда на пульсе, я рядом, и я в любой момент могу словом, комментарием, ссылкой помочь ребенку.

Тамара Ляленкова: У вас не государственное, у вас автономное учебное заведение, я так понимаю.

Татьяна Репях: Да.

Тамара Ляленкова: Андрей представляет себя в данном случае. Получается, что педагоги, которые используют важные передовые технологии, они вне системы.

Наталья Шульгина: А я очень много лет проработала в государственном образовательном учреждении и всего лишь несколько лет в частном учебном заведении - Академический лицей имени Лобачевского.

Тамара Ляленкова: Но действительно ли в негосударственной школе больше возможностей для развития педагога?

Эльвира Федюшина: Это спорный вопрос...

Татьяна Репях: Наверное, здесь многое зависит от финансирования. Мы знаем, что у нас есть регионы-доноры...

Тамара Ляленкова: А где больше свободы для учителя?

Татьяна Репях: Вот на фестивале собиралась достаточно пестрая аудитория, разношерстная, были и молодые люди, и очень в возрасте, и иногда у меня было смещение, почему молодые не так реагируют, а люди в возрасте готовы сейчас грызть гранит этих сервисов и всего остального. (смеется) Я спрашивала, общалась. И степень оснащенности разная, есть школы, которые оснащены ничуть не хуже, чем наша. Тут ведь вопрос не в наличии железа и программ, а в наличии творческих людей. Скорее, у нас сейчас вопрос должен подниматься возрождения статуса педагога, педагога-творца.

Эльвира Федюшина: Недаром у нас был Андрей Сиденко, который как раз преподают в Мытищах, только в государственной сельской школе, который занимается проектами с детьми, реально делает проекты по благоустройству города, социальные проекты, и при этом я поняла, что у них школа недостаточно оснащена. То есть было бы желание и стремление педагога делать это с детьми! И если говорить об обратной связи, те учителя, которые были на мастер-классе у Татьяны, и у которых нет таких возможностей в школе, может быть, они вдохновятся на то, чтобы сделать такой проект, и дальше дело может сдвинуться с мертвой точки.

Тамара Ляленкова: Андрей, у вас тоже был мастер-класс, и как педагоги реагировали на то, что вы рассказывали?

Андрей Андреев: Задавали очень много конкретных вопросов: что, где, как сделать, куда нажать... Спрашивали, как идейно, как технологически это перенять, этот опыт. Никто не сказал, конечно, что "я пойду это делать сейчас", но идеи подхватывали.

Тамара Ляленкова: А почему не пойдут делать? Я смотрела ролики, там вроде бы все не так сложно... И каждый ребенок при этом нацелен на вас, он может вернуться к какому-то непонятному моменту. Могут ли учителя в школе использовать вашу технологию?

Андрей Андреев: Вот одна женщина мне говорила: "Я включаю видеоуроки на своих уроках, чужие". Она интерпретировала это так, что дети должны уметь учиться у разных учителей.

Тамара Ляленкова: Может быть, отчасти она и права, переставляя фокус таким образом и привлекая внимание детей.

Андрей Андреев: Тут вопрос цели, какая у нас цель стоит. Если передать знание, то интернет это сделает гораздо лучше!

Тамара Ляленкова: А вы чувствуете в себе силы стать полноценным учителем, чтобы передать весь школьный курс?

Андрей Андреев: Прикладный предмет - конечно. Но только математика не сделает человека счастливым, успешным, не научит его общаться, учиться и так далее.

Татьяна Репях: Более того, такой способ обучения исключает такие возможности.

Андрей Андреев: Я об этом и говорю. Когда ребенок учится в школе, вроде бы цель - квадратные уравнения научиться решать, но он параллельно со сверстниками общается, еще что-то происходит.

Тамара Ляленкова: Андрей, вы объясняете просто упражнения из учебника?

Андрей Андреев: По-разному. Я за то, вообще, чтобы все люди делали по-своему, пускай расцветает сто садов, а я делаю это так.

Тамара Ляленкова: Фестиваль проходит в третий раз, это очень интересная история, которую Лига образования придумала, чтобы поделиться передовым опытом. Не столько обсудить проблемы, наверное, сколько все-таки поделиться опытом.

Эльвира Федюшина: Да, фестиваль проходит уже в третий раз. В 2012 году он проходил в Павловской гимназии, это был международный фестиваль. В прошлом году он проходил в Протвино Московской области. И вот в этом году - в Мытищах. На самом деле, идея фестиваля была - вдохновить. Как идея педсовета, когда перед 1 сентября собирается педсовет, где обсуждаются проблемы, строятся планы на следующий учебный год. во наша идея была - вдохновить учителей на весь год в такой неформальной обстановке. И надо сказать, что традиционно у нас уже выстроилась такая форма проведения фестиваля. У нас есть "вдохновение дня", когда мы приглашаем известных деятелей образования, чтобы они прочитали... ну, даже трудно назвать это лекцией или докладом, а это именно вдохновение. Сергей Казарновский в этом году был, Артем Соловейчик, и они действительно вдохновляют аудиторию свои опытом, своим просто даже присутствием, своими словами. Обязательно проходят в эти дни фестивальные у нас мастер-классы, их проводят не только именитые мэтры, эксперты образования, но и сами участники фестиваля, кто хочет показать свои наработки, свой опыт. И в программе фестиваля у нас есть вечернее мероприятие, неформальное общение, и обязательно мы приглашаем звезду. В этом году такой звездой был Андрей Сиденко, это абсолютный победитель Всероссийского конкурса "Учитель года России", недавно признанный одним из самых влиятельных учителей мира. И мы придумали еще такой новый формат - "Ярмарки образовательных возможностей", когда есть возможность показать не только урочные какие-то технологии и разработки, но и внеурочную деятельность. Это была большая образовательная ярмарка, где каждый мастер показывал, что он умеет делать. Это было и бисероплетение, и какое-то декоративное творчество в стиле декупажа, и графический рисунок, и так далее.

Тамара Ляленкова: И я хотела еще спросить, какие в этом новом учебном году нас ожидают сложности? Известно, что новые учебники истории ожидаются...

Татьяна Репях: Концепция образовательная - это всегда стезя государственная, это было и будет всегда. Произошел некий возрат. От чего ушли, к тому и пришли. Уходила я от двух концентров по истории и обществознанию, когда я точно знала, что в 9-м классе я должна закончить 20-ый век и в 10-11 классах на каком-то ином, более углубленном уровне, сосредоточившись на компетенциях, проходила бы курс истории. Сейчас я знаю, что существует новый перечень учебников, и я точно знаю, что не одна линия, а три ОНК созданы соавторскими коллективами, которые могут использоваться педагогами, которые коренным образом меняют наше устоявшееся учебное время, и мы, судя по всему, переходим к линейному процессу.

Тамара Ляленкова: Надо объяснять, что раньше до 9-го класса проходили практически весь цикл школьной истории, и потом на более сложном уровне, более подробно повторяли то, что было. Теперь протянули это до 11-го класса, и те, кто уходят после 9-го, соответственно, остаются без 20-го - начала 21-го века.

Татьяна Репях: Да. Но, с другой стороны, те, кто сейчас собирается на пенсию, они точно помнят, что все преподавали линейно. У меня к этому двоякое отношение. С одной стороны, устали от того, что все время приходится пересматривать программы, учебники, подстраивать уроки под это, выстраивать процесс образовательный, то есть не дают отдохнуть и застояться. С другой стороны, как ни странно, я могу порадоваться, потому что, осуществляя проектную деятельность, ведя процесс по концентрической системе, мы столкнулись с тем, что у нас абсолютно не коррелируется то, что должно соотноситься, это литература и история. Когда мы изучаем 19-ый век, они изучают 18-ый.

Наталья Шульгина: Да, а хотелось бы идти нога в ногу, чтобы предметы поддерживали друг друга, создавались межпредметные связи.

Татьяна Репях: И у нас сейчас будет параллельный процесс, мы очень на это надеемся. Хотя мне, как педагогу, сложно понять, что я буду делать в 11-м классе. Раньше школьная история заканчивалась 2010-м годом, было все до современности, и в этом смысле ничего не поменялось. Просто выстраивание курсов изменилось. И плюс ко всему должен быть какой-то переходный момент. Потому что получится так, что 7-ой класс проучился по концентру, а на следующий год еще раз поучится этому же самому. Должен быть переходный момент, состыковка должна быть. Мне кажется, плюс еще в том, что педагоги, которые не успели включиться в проектную деятельность, а по ФГОСам теперь нужно, могут вернуться к пройденным темам и снова их рассмотреть через эту призму. Попробуйте осуществить проект!

Тамара Ляленкова: А как словесники будут себя чувствовать в этом году? Сочинение пришло в школу, и это такая дополнительная нагрузка...

Наталья Шульгина: Сколько было разговоров по поводу сочинения, дебатов, необходимо ли его вернуть! Несколько лет назад сочинение отменил в связи с введением ЕГЭ, а до этого сочинение по окончании 11-го класса было главным и первым экзаменом, где ученик должен был продемонстрировать знания по русскому языку, по литературе. Но сочинение в той форме себя изжило, и первая задача была - найти эту форму, каким должно быть сочинение. В декабре был первый пробный камень, и ученики были озадачены, потому что многие годы они не писали экзаменационных работ в форме сочинения. Это особый вид работы, особый вид экзамена. Это больше творчество, чем проявление знаний, это непростой процесс. И если ребенок говорит: "Я не умею писать сочинение" - это может вызвать гнев преподавателя, но мы должны понимать, что это особый вид работы, и не всем детям он под силу. Тем более если ограничено время, и это еще называется экзаменом. Но тем не менее, я уверена, что нужно вводить этот экзамен. Сейчас просто упущено время, был вакуум, и дети просто разучились писать сочинения. Да, у нас есть определенные упражнения, задания, в планах у нас это есть, но этого мало. Нужно перестроить работу, чтобы сочинение не вызывало у детей ни страха, ни стресса. И я думаю, в апреле был Всероссийский педагогический марафон, который был организован издательством "Первое сентября", перед нами выступали очень известные люди, которые стоят у истоков всех наших новшеств, и по итогам декабрьского сочинения они отчитывались, говорили, какие были сложности, проблемы, как производить оценку. Конечно, мы хотим, чтобы оценка была объективной. Проблем и вопросов очень много, но постепенно они будут решаться.

Тамара Ляленкова: Но вам жизнь это усложнило, по большому счету?

Наталья Шульгина: Да. Но вообще, учителя руского языка и литературы ведут два предмета, и это обязательный экзамен, вернее, его называют - доступ к ЕГЭ, с правом пересдачи, то есть это "зачет" или "незачет", есть возможность пересдачи в феврале, в мае, - условия достаточно мягкие. Еще неизвестно, будут ли меняться критерии, потому что критерии в этом году тоже были достаточно лояльные, мягкие, в пользу ученика. Посмотрим, что будет дальше.

Эльвира Федюшина: И вузы учитывали баллы за сочинение в этом году.

Наталья Шульгина: Да, тоже ходило много разговоров. Говорили, что это будут учитывать только вузы гуманитарной направленности. Я не могу однозначно сказать, все ли вузы учитывали, по итогам работы приемных комиссий, но я знаю, что даже и в некоторые технические вузы были прибавлены баллы к общему суммарному баллу по итогам сдачи ЕГЭ.

Тамара Ляленкова: А вы сами понимаете, что вы для этого будете делать, для себя вы что-то придумали?

Наталья Шульгина: Мы делаем! Конечно, компетенции формируются в течение очень длительного времени. Тем более это непростое умение - связно, логично, последовательно, грамотно при этом излагать свои мысли в письменной форме. Это именно литературное сочинение, несмотря на то, что заявлены направления, в рамках которых уже более детально будут сформулированы темы сочинений, которые ученик получит на экзамене. И ученики раскрывают темы именно на основе литературного материала, с обязательным анализом литературного произведения.

Тамара Ляленкова: А кто проверял сочинения? И кто будет их проверять?

Наталья Шульгина: Да, это дополнительная нагрузка на педагога. По итогам первого года сочинение проверялось в школе учителями-предметниками. У нас школа небольшая, и говорили о том, что должен быть обмен преподавателями, чтобы была объективная оценка. Есть критерии, и если учитель профессионал, он должен одинаково грамотно и правильно оценить работы. Потом была перепроверка на муниципальном уровне.

Тамара Ляленкова: А как вы относитесь к разговорам о том, что, может быть, нужен единый учебник и по литературе?

Наталья Шульгина: Безусловно, произведения - это первоочередное. Но чтобы глубоко понять произведение, авторский замысел, мы не можем обойти стороной биографию писателя, ни эпоху, в которой он жил и творил, поэтому учебник как некий опорный материал, безусловно, нужен. И несмотря на то, что сегодня очень много говорится об использовании мобильности в образовательном процессе, что планшет приходит на смену учебникам... Один из мастер-классов на фестивале был, кстати, посвящен этой теме, были даже предложены такие интересные фрагменты, когда при помощи планшетов меняется структура урока, и учитель может дать материал более компактно, чем при классическом уроке, что дается при обычном раскладе за три урока, здесь можно все уместить в один урок. Думаю, эта тема только набирает обороты.

Тамара Ляленкова: А единый учебник по литературе вас устроил бы?

Наталья Шульгина: Сложно сказать... Единый для всех, универсальный?

Тамара Ляленкова: Ну, примерно как случилось с учебником истории. Есть три линейки, которые в школу начнут поступать, их печатали в конце августа, и предметно говорить о них мы пока не будем. А вот если то же самое случится с литературой?

Наталья Шульгина: Не могу однозначно ответить на ваш вопрос. Я думаю, каким бы ни был учебник, самое главное, если говорить о литературе, чтобы у ребенка не исчезла любовь к чтению, а она развивалась и проявляла себя, чтобы это не убило желание читать. Я в школе работаю достаточно давно, и есть какие-то произведения, которые обязательны, на мой взгляд, для изучения. Если мы хотим представить какое-то направление или эпоху, в русской классической литературе есть много писателей, которые представляют разные направления, жанры, эпохи. Но есть какие-то неизменные составляющие.

Тамара Ляленкова: Что можно было бы убрать из школьной программы по литературе?

Наталья Шульгина: Всегда очень сложно и непросто проходят уроки по теории литературы. Потому что для нас прежде всего литература - это художественные произведения, сюжет, авторский замысел, герой, совершающий те или иные поступки, и те мысли и ощущения, которые у тебя остаются после прочтения произведения. Но есть теория литературы, есть стихотворные размеры, и дети иногда пугаются этих понятий и терминов. Может быть, такие специфические вопросы именно теории литературы, глубинные, стоит вынести за рамки обязательного изучения.

Тамара Ляленкова: А для математика имеет значение автор учебника, по которому вы занимаетесь?

Андрей Андреев: Самое главное, чтобы человек состоялся, чтобы он был успешным, счастливым, а такого предмета в школе нет. А какие именно учебники - это не важно, на самом деле.