Оригинал материала
Безальтернативный Асад
Для Москвы не так уж важны ни военные базы, ни оружейные контракты. Главное — не уступить давлению Запада
Воевать с ИГ*? как? В Сирии нет такой линии фронта, где с одной стороны находятся войска Асада, а с другой — ИГ*. Ничего подобного: эти две силы вступают в боестолкновения друг с другом максимум на двух-трех участках. В большинстве случаев правительственной армии противостоят либо отряды «умеренной», светской оппозиции (Свободная армия Сирии) либо исламисты из «Фронта ан-Нусра», «Ахрар аш-Шам» и других группировок, каждая из них при этом враждует с ИГ*.
Как может помочь Россия Асаду? Ударами авиации? Но ИГ* подвергается бомбежкам авиации нескольких государств международной коалиции, и это мало что дает. Почему? ИГ*, чьи боевики научились рассредотачиваться по населенным пунктам во время авианалетов, — суннитская группировка, а почти все арабские страны населены преимущественно суннитами. Удары с воздуха, как правило, чреваты гибелью большого количества мирных жителей. Тот, кто беспощадно разгромит террористов такой дорогой ценой, восстановит против себя почти весь арабский мир. Никто из глав государств — участников коалиции, включая, разумеется, президента Барака Обаму, не хочет войти в историю как убийца детей. Не захочет этого и Путин.
Поэтому вести настоящую войну в Сирии, на десятках фронтов, российское руководство, разумеется, не планирует. Его цель — усилить военное присутствие, чтобы сохранить режим Асада хотя бы на одной пятой части территории страны, которую тот сейчас реально контролирует. Сохранить — не потому, что Москве так уж необходим порт Тартус или так уж важна продажа сирийцам нашего оружия — покупателей в мире и так хватает. Упорное цепляние за Асада несет в себе иной подтекст.
Дело принципа Во-первых, в парадигме жесткой конфронтации с Западом (и в первую очередь с Америкой), которая уже стала внешнеполитической линией Кремля, уступки и компромиссы исключены. Четыре с лишним года Москва неуклонно твердила про недопустимость свержения «законного президента Сирии». Изменить позицию сейчас означало бы в глазах всего мира, включая наше население, только одно — уступка под американским давлением.
Во-вторых, нагнетание напряженности вокруг Сирии для Кремля по-своему полезно. Сейчас Запад в замешательстве, все ломают голову над вопросом: что там надумал Путин после Крыма и Донбасса? А не продолжение ли это все той же агрессивной линии? Вот тут-то Москва и парирует: успокойтесь, мы, наоборот, стремимся к мирному решению кризиса, мы действительно хотим уничтожения ИГ*, но мы разочарованы в созданной американцами коалиции и намерены инициировать новую, более эффективную. Правда, с одним условием: Башар Асад должен остаться у власти. Могут сказать: а почему бы не организовать передачу власти от Асада к кому-то, скажем, из его соратников — тем самым главный камень преткновения между Россией и Западом в сирийском вопросе был бы устранен. Ответный аргумент наготове: не получится, для алавитской общины, которую возглавляет клан Асадов, Башар стал символом: если его убрать, может начаться цепная реакция, которая закончится крахом режима и истреблением алавитов.
В-третьих, если кризисная ситуация вокруг Сирии позволяет «под шумок» построить в этой стране две новые военные базы (морскую и воздушную) — на всякий случай, мало ли чего, — то почему бы этим не воспользваться? Население России такой шаг поддержит: не все же одним американцам базы себе создавать? Тем более что населению будет объяснено: вот видите, мы за мир на Ближнем Востоке, но Запад опять показал свое истинное лицо. В результате патриотическая мобилизация масс поднимется на новый уровень. Что, как говорится, изначально и требовалось.
* Группировка «Исламское государство» (ИГ) запрещена в России.
Фото: AFP PHOTO/LOUAI BESHARA