Оригинал материала
Псковские дали вблизи
Фигура Довлатова несоизмерима с фигурой Турчака. По этой причине, довлатовский фестиваль на глазах стал из рук Турчака ускользать
Фигура Довлатова несоизмерима с фигурой Турчака. По этой причине, довлатовский фестиваль на глазах стал из рук Турчака ускользать
«До середины сентября буду здесь (Пск. обл., Пушк. Горы, почта, до востр.), затем в Ленинграде (196002, до востр.) или в тюрьме».
Из письма Сергея Довлатова
За последние дни так называемые «псковские дали», описанные в повести Сергея Довлатова «Заповедник», для одних стали ещё дальше, а для других – ближе некуда. Эти самые «дали» принимались близко к сердцу. Многие до последнего размышляли: «Ехать или не ехать?» И всё же первый довлатовский фестиваль «Заповедник», он же Dovlatovfest, стал заметным событием всероссийского масштаба. Однако огромную фигуру Сергея Довлатова время от времени накрывала тень совсем не гиганта - псковского губернатора Андрея Турчака. Как выразился куратор прозаической части фестиваля Виктор Ерофеев: «Случилось так, как будто сам Довлатов написал рассказ под названием «Губернатор».
- «Никакой человек, какой бы пост он ни занимал, не должен быть уверен в собственной безнаказанности»
| | | --- | | 
Кинорежиссёр Алексей Герман-младший (он готовится к съёмке художественного фильма о четырёх днях жизни Сергея Довлатова) в первый день фестиваля сказал: «Семье Довлатова очень неприятно, что его имя мешается со всей этой гадостью».
Под гадостью Алексей Герман подразумевал, что вместо того, чтобы говорить о Довлатове, на фестивале его имени то и дело вынуждены скатываться к разговору о каком-то Турчаке и криминале, с которым он, возможно, связан.
«Что такое Турчак»? – удивлялся Алексей Герман. – Я вообще не знаю, что такое «Турчак».
В последние дни тем же вопросом задавались многие. В своё время, в 2010 году, на тот же самый вопрос не слишком удачно попытался ответить в своём блоге журналист и писатель Олег Кашин. Ответ на этот вопрос был псковским губернатором тогда же замечен. Турчак дал 24 часа на извинение. Кашин подумал-подумал и не извинился. Вскоре Кашин был жестоко избит. Несколько дней он был в коме и чудом остался жив.
Куратор поэтической части фестиваля Вера Полозкова своё выступление на поляне в Михайловском начала не со стихов, а с прозы: «В результате расследования нападения на журналиста Олега Кашина стало известно, что в этом, возможно, замешан губернатор Псковской области… Сюда из-за этого не прилетели очень дорогие моему сердцу авторы: Сергей Гандлевский, Алексей Цветков, Полина Барскова… Я уважаю их решение, их выбор. Они по-прежнему остаются очень любимыми и уважаемыми мною авторами. А мы сюда прилетели не по приглашению губернатора, а для того чтобы выступить перед вами… Я надеюсь, что это дело будет расследовано и все виновные будут наказаны… Никакой человек, какой бы пост он ни занимал, не должен быть уверен в собственной безнаказанности».
Когда Алексей Герман искренне удивлялся: «Кто такой Турчак?», – то было видно, что режиссёру трудно переключаться, переходя из 1971 года, когда происходит действие его нового фильма, в 2015-й. Художественные замыслы и их воплощение – это одно, а реальность – несколько другое.
Реальность была грубее и грязнее.
- «Его мог бы поставить равный»
| | | --- | | 
К творчеству Довлатова и самому Довлатову в Пскове и Пушкинских Горах, как известно, многие относятся скептически, если не сказать с неприязнью. Называют его алкоголиком и матерщинником, его литературный талант ставят невысоко, искренне считая, что Довлатов всего лишь автор второсортных баек. Вспоминают его национальность. Отягчающим обстоятельством считается дружба Довлатова с Иосифом Бродским, которого многие местные «патриоты» от литературы просто ненавидят (Довлатова скорее презирают). Так что фестиваль «Заповедник» только разжёг страсти, которых и без того хватало.
Это то, что можно назвать отрицательным фоном. Но есть в Псковской области и совсем другая среда, не связанная со всеми этими сомнительными стереотипами. Книги Довлатова в Пскове раскупаются ничуть не меньше, чем в других российских городах, где сохранились книжные магазины. Если сопоставить со всеми почитателями местной «патриотической» литературы, клубящимися вокруг прохановско-турчаковского «Изборского клуба», то окажется, что читателей и почитателей Довлатова намного больше. Так что потенциал у фестиваля есть. Имя Довлатова способно сорвать с места известных режиссёров, артистов, музыкантов, писателей, художников и заставить приехать их в Псков. Даже сейчас, во время кризиса и скандалов, в Псков одновременно приехали такие разные люди, как Андрей Арьев, Алексей Герман-младший, Фридрик Тоур Фридрикссон, Александр Филиппенко, Станислав Говорухин, Леонид Фёдоров, Владимир Мартынов, Андрей Плахов, Михаил Чавега, Вера Полозкова, Павел Каплевич, Айдан Салахова…
Вот они-то точно не согласны, что Довлатов сочинял байки для развлечения. В дискуссии о кино Алексей Герман сказал, что в прозе Довлатова есть «точность нереального героя, написанного почти гением. Феллини мог бы его поставить, Чаплин. Его мог бы поставить равный».
Если и были на этом фестивале заметные недостатки, то они не связаны с тем, что Полозкова приехала, а Цветков – нет. Недостаток в том, что многие достойные внимание вещи, показанные на фестивале, оказались большинству недоступны. Например, часовой поэтический концерт под музыку, прошедший в Михайловском днём в пятницу, 18 сентября. Я насчитал на поляне возле сцены 130 человек. Больше половины из них были специальные гости, участники фестиваля и журналисты. Днём в будний день за городом иначе и быть не могло.
- «Оговорка - это ещё не повод, чтобы спускать собак»
На поляне тепло и солнечно. В траве скользит любопытный уж размером с брючный ремень. На скамейку синхронно садятся две стрекозы. Они похожи на лычки на погонах. Над головой мерно стрекочет дрон. На сцене Вера Полозкова под живую музыку читает в микрофон:
Или даже не бог, а какой-нибудь его зам
поднесёт тебя к близоруким своим глазам
обнажённым камушком, мёртвым шершнем
и прольёт на тебя дыхание, как бальзам,
настоящий рижский густой бальзам,
и поздравит тебя с прошедшим
- С чем прошедшим?
- Со всем прошедшим…
Но вдруг резко меняется ветер. Налетает мелкий дождь как предвестие того, что приехал министр культуры РФ Владимир Мединский.
Когда я вижу Мединского, почему-то всегда начинается мелкий дождь.
Чуть позднее на поэтической поляне я преклоню перед Мединским колено (исключительно для того, чтобы получше сфотографировать его под зонтиком). В этот момент министр как раз возьми и брякни: «Сергей Довлатов - это, безусловно, выдающееся литературное явление второй половины XIX века, к большому сожалению, как часто бывает, рано ушедший от нас».
Писатель Виктор Ерофеев, автор хвалебного предисловия к роману Мединского «Стена» [ 1], потом скажет. «Оговорка – это ещё не повод, чтобы спускать собак».
Почему не повод? Можно и спустить, только не всех, а лишь тех собак, которые способны пройти сквозь щели в полу дома в деревне Березино, там, где жил Довлатов, работая экскурсоводом. После обеда гости и участники фестиваля дружно направились туда, чтобы проверить, на месте ли огромные щели в полу? Висят ли всё ещё в покосившейся избе портреты Мао и Гагарина? По-прежнему ли находится над кроватью, на которой спал Довлатов, школьная физическая карта Польши, Чехословакии и ГДР?
Всё было на месте.
- «Как вы относитесь к конфликту Довлатова и Пушкина?»
| | | --- | | 
В спектакле «Горье» (драматург Валерий Почейкин, режиссёр Юрий Квятковский), показанном в заключительный день фестиваля на сцене Псковского академического театра драмы им. Пушкина, есть такой диалог: «Как вы относитесь к конфликту Довлатова и Пушкина?» - «А разве у них был конфликт?»
Довлатов для особо «чувствительных» - всё равно что Дантес. Явился и нагло заслонил самого Пушкина (довольно унизительное для Пушкина допущение). А осенью 2015 года колумнист журнала «Русский пионер» Турчак вдруг на какое-то время заслонил самого Довлатова.
Возникла абсурдная, в довлатовском духе, связка: Александр Сергеевич – Сергей Донатович – Андрей Анатольевич.
Связка есть, а развязки пока нет.
Однако среди комментариев к новостям о фестивале «Заповедник» попадались и другие связки: «Завершим реформы так: Луговой, Рамзан, Турчак».
Когда в Михайловском вручали первую литературную Довлатовскую премию (эскиз приза специально для фестиваля разработал художник Рустам Хамдамов), к микрофону подошёл лауреат второй премии Александр Плоткин и объяснился: «Мне нелегко было сюда ехать – когда дело не расследовано. Но я принял решение. Я не бойкотирую Псковскую область. Я считаю, что это должно быть расследовано до конца, все виновные должны быть наказаны. Я поговорил с жителями Пскова, и они мне сказали: «Жить тут непросто, это всё должно быть расследовано, но это одно, а фестиваль – другое». Поэтому я здесь».
А вот руководитель Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям РФ Михаил Сеславинский сил приехать на фестиваль не нашёл, хотя его лекция «Автографы С.Д. Довлатова в частных собраниях и на антикварно-букинистическом рынке» была назначена на 17 сентября. Объяснений от чиновника и библиофила последовало целых два. Одно, первое, видимо, было адресовано прогрессивной публике: «Боюсь, что мой приезд будет неверно истолкован, и не хочу, чтоб он воспринимался в качестве моральной поддержки руководства Псковской области». Другое, второе, как бы отменяло первое и было адресовано всем остальным: не приехал на фестиваль, потому что ушёл в отпуск, и вообще, его неправильно поняли.
Прочитав первый ответ, Олег Кашин расчувствовался и написал в «Твиттере»: «Сеславинский прямо совсем мужик, не ожидал». Позднее, наверное, оказалось, что не совсем.
Так мы ничего и не узнали об автографах Довлатова в частных собраниях и на антикварно-букинистическом рынке. Зато кое-что узнали о чиновнике и библиофиле Сеславинском.
- «Мы по части Сергея Довлатова»
Мединский по поводу скандала хоть и не со сцены, но тоже сказал: «Меня это не смущает. Мы здесь представляем Министерство культуры. Мы тут не по части Кашина. Мы по части Сергея Довлатова и музея «Михайловское»».
Похожим образом рассуждал и продюсер фестиваля Алексей Боков: «Я бы всё-таки не смешивал культурный проект с криминальным полем. Должен быть наказан тот, кто провинился. Но это точно не моя компетенция».
«Пушкиногорье не приватизировано Турчаком, - предъявила свои аргументы ещё одна участница фестиваля журналист Софико Шеварднадзе. - Но столько шума вокруг этой истории! Турчак как минимум должен быть допрошен».
Те, кто решил в последний момент отказаться от приезда в Псков, исходили из того, что скандал с отказом привлечёт внимание к Турчаку и многие узнают, что председателя оргкомитета Довлатовского фестиваля подозревают в причастности к покушению на жизнь журналиста. Подразумевалось, что скандал приведёт к тому, что «эта заметная акция должна задеть нашего «героя»».
Похоже, действительно задела. Вместо того чтобы красоваться среди именитых гостей при свете прожекторов, псковский губернатор все эти дни всячески избегал общения с журналистами и на большинстве мероприятий фестиваля вообще не появлялся – так, словно бы не он был инициатором его проведения.
Есть во всём происходившем одна особенность: неизвестно, кто больше задел «нашего героя», - тот, кто не приехал, или тот, кто приехал. Не думаю, что Турчаку доставляло большое удовольствие узнавать, что очередной известный гость со сцены или на встрече с прессой говорит: «Если губернатор заказал, то его надо сажать» (это слова Алексея Германа) или «Разумеется, Турчака должны допросить» (это слова Андрея Плахова).
Не того ждал целый год Андрей Турчак.
Алексей Герман не стал дожидаться, когда ему начнут задавать вопросы, и на встрече в театральном медиахолле сам затронул эту неприятную тему: «Если сюда приехал бы Кашин и спросил, заказывал ли губернатор его, то я бы с удовольствием поддержал этот вопрос».
Но Кашин, конечно же, не приехал. Неуловим был и Турчак, в присутствии большого количества публики появившийся лишь однажды (если не считать открытия инсталляции возле Псковского кремля) – перед самым показом нового фильма Станислава Говорухина «Конец прекрасной эпохи». Это было в тот вечер, когда Владимир Мединский, бодро взбегая на сцену для выступления, на последней ступеньке споткнулся и, под громкий вздох зала, едва удержался на ногах.
- «Прочесть о Довлатове лекцию я готов хоть в тюрьме»
Друг и соратник Довлатова Андрей Арьев, прочитавший в псковском драмтеатре лекцию, по поводу «отказников» выразился так: «Отказов я не понимаю. Тогда надо отказываться ехать и в Москву, где довольно-таки мрачные люди тоже сидят. Прочесть о Довлатове лекцию я готов хоть в тюрьме – причём по обе стороны решётки».
К словам Андрея Арьева прежде всего следует прислушаться тем, кто задержан по «делу Кашина». А заодно и тем, кто пока не задержан, но рискует попасть за решётку. У них появился отличный шанс бесплатно услышать лекцию о Довлатове и стать участником альтернативного Довлатовского фестиваля «Зона».
Настроение у некоторых гостей было не самое праздничное. Досталось и «Псковской губернии», её публикации в предыдущем номере. [ 2] Три автора этой публикации во время дискуссии «Довлатов и кино». Притяжение и отталкивание» стали чуть ли не главными отрицательными героями – заодно с псковским губернатором. Всех их обсуждали заочно.
«Началу этой дурацкой кампании послужила публикация вашей псковской газеты», - выразил уверенность куратор фестивальной кинопрограммы Андрей Плахов. Кинокритик рассказал: «Они позвонили мне, позвонили Алексею…» Андрей Плахов считает, что журналисты при подготовке публикации «использовали недобросовестный журналистский приём».
По поводу авторов статьи из уст Андрея Плахова и Алексея Германа-младшего несколько раз прозвучало: «они наврали», «это всё враньё», «это не входит в профессию «журналистика»…
По мнению участников кинопрограммы, авторы этой публикации спровоцировали бойкот фестиваля. Бойкот выражался не только в отказе от приезда в Псков, но и в комментариях вроде того, что процитировал Андрей Плахов: «А что, самолёт ещё не упал? Лучше бы упал…» (на фестиваль участники прилетели на зафрахтованном самолёте «Боинг-737»). Действительно, создавалось ощущение, что некоторые наиболее рьяные сторонники бойкота готовы были взять кусок арматуры и, замаскировав его под букет цветов, отправиться учить «оппортунистов».
А «оппортунисты» в свою очередь, имея в виду Довлатова, отвечали: «Нельзя макать в грязи трагически умерших людей из-за какого-то губернатора» (это слова Германа, которые он произнёс в Пскове).
В ответ издалека звучали слова: «Это личный фестиваль губернатора Турчака» (как написал Демьян Кудрявцев).
Думаю, что правы и те, и другие. И макать нельзя, и фестиваль личный. Однако фигура Довлатова несоизмерима с фигурой Турчака. По этой причине фестиваль на глазах стал из рук Турчака ускользать, постепенно становясь трибуной и сценой, с которой звучат слова о свободе творчества и вообще о свободе.
Да, разумеется, подобные фестивали для того и устраиваются, чтобы раструбить на весь мир о хорошем губернаторе-меценате. Во всяком случае в Пскове происходит именно так. Появляются какие-нибудь знаменитости. Валерий Гергиев, Владимир Спиваков, Игорь Бутман… Они между делом для прессы произносят что-нибудь политкорректное. «Мой друг Андрей Турчак», - любит повторять Денис Мацуев, каждый год приезжающий на фестиваль Crescendo. И все вроде бы довольны. Музы не молчат. Публика рукоплещет. Губернатор светится…
Проблема в том, что даже если вы не приехали, вас используют всё равно. В 2003 году в московском метро развесили агитационные плакаты «Единой России», за которую «агитировали» Александр Пушкин, Александр Блок, Иосиф Бродский, Александр Солженицын, Аркадий Райкин, Андрей Миронов, Андрей Сахаров, Георгий Жуков… Чтобы вас использовали, совсем не обязательно прилетать на фестиваль, проходящий под патронажем видного чиновника из партии «жуков и пауков». Вообще не обязательно быть живым. Всё равно – если захотят, то используют человека «втёмную». Разрешения никто не спросит.
У стен Псковского кремля во второй день фестиваля установили шесть огромных букв «РОССИЯ», в своё время находившихся на здании ныне снесённой московской гостиницы. Инсталляция Artполе (куратор Айдан Салахова) будет находиться на берегу Великой несколько недель. Именно здесь, находясь на безопасном расстоянии от журналистов, Андрей Турчак произнёс: «Благодарю всех тех, кто нашёл в себе моральные силы поддержать фестиваль и приехать, невзирая на все внешние вызовы, и быть вместе с нами».
«Поддержать и быть с нами», «поддержать, несмотря на внешние вызовы». Эти слова адресовались, в том числе, и Александру Филлипенко, Андрею Плахову, Алексею Герману-младшему, Вере Полозковой… А они-то и не знали, что приезжали «поддержать». Это кинорежиссёр Фридрик Тоур Фридрикссон, что ли, прилетел из Торонто, «несмотря на внешние вызовы?» Хорошо, что всех, «кто нашёл в себе моральные силы», заочно не записали в «Единую Россию» или в «Изборский клуб». Хорошо, что г-ну Фридрикссону не всучили российский паспорт.
- «Кто любит свободу, рано или поздно будет достоин её»
Самое поразительное, что Довлатовский фестиваль, несмотря на всю эту шелуху, подлость и глупость, провальным назвать никак нельзя. И в художественном смысле, и в смысле свободы слова. На самых крупных площадках Псковской области (БКЗ, драмтеатр, поляна в Михайловском) три дня подряд звучали слова, не испоганенные цензурой. Такие здесь звучат редко или вообще не звучат.
Свою последнюю газетную колонку Довлатов когда-то закончил словами: «Кто любит свободу, рано или поздно будет достоин её». Мы пока свободы недостойны, но было бы глупо с порога отвергать саму идею фестиваля.
В дни фестиваля сотни российских журналистов подписали письмо, адресованное Путину и Медведеву. Они попросили взять под личный контроль дело Олега Кашина и допросить по этому делу губернатора Псковской области Андрея Турчака.
Это всё равно что просить Сталина и Молотова в 1938 году допросить Ежова. Очень странный был выбран адресат. К Путину – человеку, который давным-давно пытается взять под личный контроль всю Россию и окрестности - по другим делам вопросов должно быть не меньше.
У меня к губернатору и колумнисту Турчаку возникло целых два с половиной вопроса: 1. В июле 1978 года писатель и журналист Сергей Довлатов был жестоко избит представителями власти. Это была одна из причин, по которой он вскоре навсегда покинет Родину. Здесь его не печатали, сажали, избивали. А теперь вас – председателя оргкомитета Довлатовского фестиваля – многие связывают с жестоким избиением журналиста и писателя Олега Кашина. В СМИ пишут, что в материалах уголовного дела «есть биллинги Веселова, Горбунова и Турчака», находившихся в одно и то же время в московском ресторане «Белое солнце пустыни» осенью 2010 года. Жена Веселова утверждает, что вы во время той встречи дали задание: «Кашина надо побить». Правда ли это? Были ли вы в тот день в этом ресторане? Предлагали ли наказать Кашина, «чтобы писать потом не мог»? 2.Когда Кашин пять лет назад назвал вас обидным словом, вы отмалчиваться не стали. А сегодня, когда в десятках СМИ и в сотнях блогов о вас пишут как о человеке, причастном к покушению на убийство, вы отмалчиваетесь. Почему?
* * *
Елена и Катерина Довлатовы перед началом фестиваля выразили надежду, что Довлатовский фестиваль «станет ещё одной возможностью талантливым людям не только проявлять свои творческие способности, но и возможность быть оценёнными».
Получилось даже лучше, чем ожидалось. Возможность быть оценённым появилась не только у талантливых, но и у бездарных.
Алексей СЕМЁНОВ
Окончание следует.
-
См.: А. Семёнов. Мусорное дерево// «ПГ», № 46 (618) от 28 октября - 4 ноября 2012 г.
-
См.: М. Фёдоров, В. Капустинский, Л. Савицкая. Компромисс тринадцатый // «ПГ», № 35 (757) от 16-22 сентября 2015 г.