О пакте Молотова — Риббентропа слышали многие, но мало кто знает, что спустя год немцы предложили СССР новый договор. Если бы Сталин и Гитлер тогда договорились, Советский Союз стал бы полноправным союзником Германии

Знание своей истории — это не только вопрос образованности и культуры. Это еще и необходимый фундамент для создания общего будущего людей, живущих в одной стране. РБК совместно с Вольным историческим обществом продолжает цикл публикаций о главных событиях, ставших поворотными в нашей общей истории — истории России.

Трое в лодке

75 лет назад, 14 ноября 1940 года, председатель Совнаркома и нарком иностранных дел Вячеслав Молотов, человек номер два в советском руководстве, завершил свой трехдневный визит в Берлин. Эта поездка стала последней попыткой разрешить противоречия, накопившиеся между партнерами по пакту, и предотвратить возникновение советско-германской войны.

Риббентроп и Гитлер предложили Молотову, чтобы СССР присоединился к Тройственному пакту, который таким образом превратился бы в четверной. Согласно проекту договора, Германия, Италия, Япония и Советский Союз обязались уважать «естественные сферы влияния друг друга». К договору прилагался проект секретного протокола, где центр тяжести советских интересов определялся «в направлении к Индийскому океану», а конкретнее — к Персидскому заливу и Аравийскому морю.

Фактически СССР предлагалось либо ждать, когда Германия и ее союзники сокрушат Британскую империю, и забрать свою долю добычи (если позволят), либо уже сейчас попробовать оккупировать хотя бы Иран, что привело бы к конфликту с Англией. Правда, Гитлер в беседе с Молотовым подчеркнул, что «не просит о какой бы то ни было военной помощи — Германия в этом не нуждается». Сохранились стенограммы этих встреч.

Молотов и Сталин, допуская участие СССР в четверном пакте, требовали вывести германские войска из Финляндии и позволить СССР оккупировать эту страну. Молотов также выразил недовольство данными Германией гарантиями территориальной целостности Румынии и вводом туда германских войск. Взамен он потребовал перехода Болгарии в советскую сферу влияния и установления советского контроля над Черноморскими проливами с созданием там военной базы.

Все эти требования были окончательно сформулированы в проекте соглашения СССР, Германии, Японии и Италии, переданном Молотовым германскому послу в Москве Вернеру фон дер Шулленбургу 25 ноября. Германские войска должны были уйти из Финляндии, которой предстояло подвергнуться советской оккупации. Советская военно-морская база должна была быть создана в Дарданеллах, а с Болгарией, переходящей в советскую сферу влияния, СССР заключит пакт о взаимопомощи. Сфера интересов СССР определялась «на юге от Батума и Баку в общем направлении к Персидскому заливу», что включало в нее Турцию и Иран.

Однако ответа Германии на этот проект не последовало. Еще в Берлине Гитлер категорически воспротивился новой войне Сталина против Финляндии, указав на важность для Германии спокойствия на Балтике. Насчет Болгарии пакт о взаимопомощи СССР немецкая сторона считала приемлемым только в случае, если на него согласится София. А насчет Турции Гитлер соглашался лишь на пересмотр в благоприятном для СССР духе Конвенции Монтрё, регулирующей режим Черноморских проливов.

Председатель Совета Народных Комиссаров СССР и нарком иностранных дел СССР Вячеслав Михайлович Молотов подписывают германо-советский договор о дружбе и границе между СССР и Германией. Стоят (слева направо) Иоахим фон-Риббентроп, И.В. Сталин, В.Н. Павлов, Ф. Гаус(Фото: Фотохроника ТАСС)

Неизбежность войны

После визита Молотова советско-германская война стала неизбежной в самые ближайшие месяцы. Вот что писал в своих мемуарах генерал Гейнц Гудериан, создатель германских танковых войск: «Гитлер был весьма разгневан требованиями русских и ясно выразил свое неудовольствие во время бесед в Берлине, просто проигнорировав последующую русскую ноту. Из визита Молотова и хода переговоров Гитлер сделал вывод, что война с Советским Союзом рано или поздно неизбежна».

После отъезда Молотова из Берлина стороны начали готовиться к нападению друг на друга. Гитлер 19 декабря 1940 года подписал план «Барбаросса», предполагавший нападение на СССР 15 мая 1941 года. 30 мая, когда нападение было уже перенесено на 22 июня, Гитлер говорил германскому дипломату Вальтеру Хевелю: «Барбаросса» является риском, как и все, если она не удастся, то все так или иначе пропало. Но когда бы она удалась, то создалась бы ситуация, которая, вероятно, принудила бы Англию к миру».

В свою очередь Красная армия постоянно готовилась к войне на Западе. Менялись только сроки — на плане развертывания от 11 марта 1941 года сохранилась карандашная пометка, сделанная заместителем начальника Генштаба Николаем Ватутиным: «Наступление начать 12 июня» (документ хранится в архивах Генштаба, он был опубликован в 1999 году). Однако когда в середине мая в Генштабе был составлен детальный план кампании, его реализация предполагалась уже в июле.

Гитлер не доверял Сталину и не сомневался, что рано или поздно тот нападет на него. Точно так же Сталин не доверял Гитлеру и не сомневался, что рано или поздно Германия нападет на СССР. Все дело было в сроках.

Сталин, похоже, всерьез полагал, что вермахт, как о том говорили Молотову Риббентроп и Гитлер, скоро вторгнется на Британские острова. Ближайшим временем могло быть только лето 1941 года. Сталин, равно как и Молотов, да и советские генералы, не представлял себе всех трудностей операции по форсированию Ла-Манша. Почему, в частности, настойчиво требовали у западных союзников высадиться во Франции еще в 1941–1942 годах. Неслучайно Геринг говорил Молотову о решающей роли люфтваффе в войне с Англией. И захват Крита с помощью авиации и воздушного десанта в мае 1941-го должен был только укрепить Сталина в этом мнении. Гитлер же в отличие от Сталина допускал, что советское нападение может последовать еще в 1941-м. Так, по свидетельству бывшего начальника штаба 4-й армии Гюнтера Блюментрита, «Гитлер заявил, что он не намерен ждать, когда русские будут готовы к нападению, и опередит эту опасность с востока ради защиты Германии и всей Европы. Он считал, что русские нападут на Германию в 1941 году».

Иосиф Сталин и Иоахим фон-Риббентроп в Кремле 23 августа 1939 года(Фото: Bundesarchiv, Bild)

Что было бы, если бы Сталин и Молотов приняли предложение Гитлера и Риббентропа? Вероятно, тогда Гитлер не стал бы сразу нападать на СССР, а перенес центр тяжести действий люфтваффе в Средиземноморье и направил бы туда несколько лучших танковых и моторизованных дивизий. Но основную часть сухопутной армии он оставил бы на востоке на случай советского нападения.

Согласившись на предложение Гитлера о четверном союзе, советский диктатор имел шанс ударить первым. Но он решил играть по-крупному, надеясь, что за благожелательный нейтралитет Гитлер уступит Финляндию, Болгарию и Турцию. Однако такие уступки для Гитлера не имели смысла. Советская оккупация Финляндии создавала угрозу Швеции, откуда поставлялась жизненно необходимая промышленности Рейха железная руда. Контроль СССР над Болгарией ставил в крайне сложное положение Румынию и размещенные там германские войска, а также создавал у советской сферы влияния общую границу с Грецией, что угрожало средиземноморской стратегии Германии и Италии.

Так, экспансия, которую проводили два диктатора, привела к кровопролитной войне. Нацистский рейх погиб, но и Советский Союз, оказавшийся среди победителей, потерял миллионы своих жителей и был столь ослаблен, что не смог долго удерживать приобретенные территории. Об этих уроках и сегодня стоит помнить всем тем, кто стремится к экспансии.

Вольное историческое общество (ВИО) было создано в 2014 году, объединив историков и специалистов социальных и гуманитарных наук, которые считают необходимым противостоять фальсификациям истории последнего времени и готовы бороться за честь профессионального научного сообщества. За год деятельности ВИО многократно выступало с критикой решений властей. Так, оно выступило в поддержку профессора МГИМО Андрея Зубова, уволенного за критику российской внешней политики в отношении Украины. Также был открыто поддержан академик Юрий Пивоваров, обвиненный в халатности в связи с пожаром в ИНИОНе. Критике со стороны ВИО неоднократно подвергались и высказывания министра культуры Владимира Мединского, который выступал за пропаганду мифов советского времени, а также заявил, что историки и архивисты должны заниматься «тем, за что государство им платит деньги, а не осваивать смежные профессии».

Об авторе

Борис Соколов член Русского ПЕН-Центра и Вольного исторического общества Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.

Общее прошлое: как Гитлер и Сталин не смогли договориться